— Ну что, голубки, разобрались? — ухмыляясь по-доброму, спросила та.

У Салли слова застряли в горле:

— Что?.. Как ты?.. Я же…

— Ты же, — необидно передразнила Платан, — наложил идеальную заглушку, но совершенно забыл о запирающем. Работать тоже нужно в меру, Кринж, а то до свадьбы не доживёшь…

— Где-то я это уже слышал, — вздохнул он и спросил: — Зэр долго ругался?

— Да нет, — фыркнула староста. — Просто пообещал надрать тебе уши за такие фокусы, так что ближайшие дня два рекомендую с ним не сталкиваться: пусть остынет слегка. Тебя, кстати, декан на беседу зовёт — после ужина, разумеется: понимает, что сейчас тебе не до разговоров. Иди уже. И чтоб съел всё, что появится на тарелке: мадам Флафф (наш штатный лекарь) заказала поварам для тебя особое питание против магического истощения. Это надо же — десять часов без еды просидеть! — Полин ещё раз фыркнула и удалилась.

А после ужина на выходе из Обеденного зала Салли поджидал мрачный Нозэр.

— Вот скажи мне, братец, это ты таким экстравагантным способом самоубиться решил?! — с места в карьер зашипел он. — Тебе жить надоело, спрашиваю?! Там на двери алмазная защита стояла: ни снять, ни пробить! Даже у деда такая максимум час держится! Но ты же уникум: я три часа прождал — так и ушёл ни с чем. Думал, всё, конец братишке — а он счастливый и довольный на ужин чуть не прискакал! Ещё раз такое учудишь — точно уши оборву, понял?!

Салли всю тираду смиренно молчал, а когда фонтан возмущения иссяк, обнял брата и куда-то в плечо прошептал:

— Я тоже тебя люблю, Нозэр! Прости, я не нарочно, больше не буду.

— Конечно, не будешь, — уже более мирно проворчал тот в макушку брату. — Тебе после таких подвигов сутки спать надо, и ещё двое — не колдовать.

Салли от таких перспектив пришёл в ужас и попытался рвануть куда-то. Но наследник рода Штольц был начеку:

— Так… И куда же ты опять полетел? Где на этот раз пожар?

— Нигде, — выдохнул подросток, переминаясь с ноги на ногу, — просто меня декан ждёт на беседу: сказал сразу после ужина приходить, а я и так уже задержался.

— К декану, значит, — хитро прищурился Зэр. — Ладно, братец, позволь я тебя провожу: не стоит тебе сейчас бегать по коридорам. — И они чинно пошли в сторону кабинета декана бытовиков. Там Нозэр остановился и постучал.

— Да-да, войдите, — ответили из-за двери. — Мистер Штольц? — удивился Аурелиус. — Что привело Вас ко мне в столь поздний час?

— Вот, привёл своего брата — Салли Кринжа, — ответил тот. — Он утверждал, что вы назначили ему встречу. Я решил проконтролировать.

— Весьма похвально с вашей стороны, Нозэр. Можете идти, — отпустил его профессор. — Или вы хотели поприсутствовать? — подмигнул он юноше.

— Нет, благодарю, — смутился тот. — Мы уже всё выяснили. До свидания. — Развернувшись на пятках, он вышел.

Акрелиус улыбнулся своему незадачливому студенту.

— Ну же, Салливан, проходите. Не стоит стоять в дверях. Чаю?

На столике у камина тут же появилось угощение. Как только Салли сел за стол и взял свою чашку, декан начал мягко расспрашивать.

— Расскажите мне, пожалуйста, что послужило поводом вашей импровизированной голодовки в наглухо закрытой спальне? Вас обижают на факультете? — Последнее предположение было абсурдным — дружнее факультета не было во всём Институте, но надо же было с чего-то начать. Кажется, получилось: мальчик весело фыркнул и расслабился.

— Нет, что вы! Мне у вас очень нравится. Просто рано утром я вспомнил последний разговор с директором, где он мягко намекал, что я теперь отвечаю и за Эмми тоже, ведь она — моя невеста. Поскольку у меня не сложились отношения с некоторыми шестикурсниками, они могут попытаться отомстить мне через неё… поэтому я решил изготовить оберег. Но я не запирался, честно: понятия не имею, как так вышло. Просто ушёл с головой в работу, и вот… Но я хорошо себя чувствую, правда!

— Тише, Салли, тише. Вас никто ни в чём не обвиняет. Просто мы беспокоились. Очевидно, ваша сила сама позаботилась о том, чтобы никто не вмешался в процесс. Я рад, что всё разрешилось. Передайте мои поздравления мисс Вазонской и, думаю, с Вашим оберегом ей бояться нечего. Спокойной ночи, Салливан.

Салли встал, поклонился и вышел: когда адреналин, наконец, схлынул, и он почувствовал, что очень устал. «Только бы успеть добраться до кровати», — подумал подросток.

Третий визит к директору

А буквально через неделю Салливану вручили новую «повестку» от директора: он просто жаждал с ним пообщаться после занятий. Делать нечего — как только отзвенел последний колокол, юный Кринж повернул к административному крылу.

— Ты куда? — окликнул его Диего. — А обед как же?

Салли ничего не ответил — просто помахал в воздухе бумагой с печатью Института — и был таков. Директор — не тот человек, которого можно заставлять ждать.

Стоило ему только занести руку, чтобы постучать, как из-за двери раздалось усталое:

— Заходи, Салли. Рад, что ты смог прийти так скоро. Присаживайся.

Заняв место у директорского стола подросток с беспокойством спросил:

— Что-то случилось, сэр? Я опять где-то накосячил, да?

Версен покачал головой на выбор слов студента и печально улыбнулся.

— Тебе лучше знать, Салли… — и, казалось бы, заговорил совсем о другом. — Тут ко мне обратилась наша лекарь, мадам Флафф. Вы с ней знакомы?

— Виделись пару раз, — отозвался мальчик. — В самом начале года и когда она меня от истощения спасала…

Директор кивнул и продолжил.

— Так вот, она обнаружила у двух старшекурсников странные симптомы: стоит им заговорить о некоей четверокурснице, как они тутже несутся делать уроки… Ничего не хочешь рассказать?

Салливан тяжело вздохнул, и сперва спросил:

— А «некую четверокурсницу», случаем не Емелианой зовут?

— Ну, не знаю-не знаю… — усмехнулся Версен. — Всему Институту эта девушка известна как Эмми…

— Тогда понятно, — удручённо выдавил Кринж. — Это действие амулета, что я недавно подарил своей невесте. Очень не хотелось, чтобынекоторые шестикурсники устроили за ней охоту после Вашего объявления… Я вложил в украшение «отвод глаз» и посыл заняться своими делами.

— И у тебя очень здорово получилось, — похвалил директор. — Все профессора, да и родители, не нарадуются: их успеваемость взлетела до небес. Однако ребята страдают… Я вынужден был пригласить их родителей, чтобы ты лично объяснил, что и почему сделал. Справедливо?

— Справедливо, — согласился юный Кринж.

На мгновение повисла напряжённая тишина, которую разорвали сухие аплодисменты.

Обернувшись на звук, Салли с удивлением увидел в пустовавшем до этого кресле мужчину, поразительно похожего на Джельсомино Ойана.

— Приветствую вас, сеньор Ойан, — поздоровался он с магом. — Полагаю, Ваша супруга и мадам Нуар тоже здесь?

Карлос Ойан усмехнулся и снял заклинание невидимости со своих спутниц. Салливан встал и церемонно поклонился дамам.

— Полагаю, раз вы слышали наш разговор, повторяться нет смысла. Могу лишь добавить, что украшение, повлиявшее на ваших детей, частично выполнено в технике макраме. Можете смеяться.

Сеньор Ойан вопросительно приподнял бровь:

— Почему Вы решили, что я должен смеяться? Вы, возможно, не знаете, но узелковые артефакты — самые древние и мощные. Теперь я понимаю, отчего «пострадали» наши мальчишки — действие всегда равно противодействию, и это касается не только общей физики... За это вам отдельное спасибо: вложи Вы хоть одно атакующее заклинание — и лежать нашим наследникам в лазарете не один день. Позвольте узнать: сколько времени вы потратили на оберег? Это же не первая Ваша работа? Значит, у Вас уже есть наставник? — в голосе иностранного посла нис того ни с сего послышались ревнивые нотки.

— Вы совершенно правы, сеньор. Этим летом я занимался с лекарем Смартинсом. Хотя занятиями это назвать сложно — как-то раз он рассказал мне о девочке с «аллергией» на магическое лечение, а я сплёл для малышки браслетик, от всей души пожелав, чтобы она поправилась. Помогло. После этого лекарь стал рассказывать больше, принёс целый мешок с материалом… Что? — перебил сам себя Салли, заметив, как чета Ойан в шоке переглянулись.