— Вот, и я об этом, — согласился подросток. — Давай споём: я классную походную песню знаю. И дойдём быстрее, и не потеряем никого. Я начну, а ребята подтянут.

— Ну, попробуй, коли тебе охота, — махнул ручищей тот. — Я-то петь не мастак, но, если детишкам так спокойней будет, то я завсегда «за».

Младший Кринж обратился к малышне:

— Привет всем! Я — Салли, и, так же, как и вы, впервые уехал из дома. Кто-нибудь из вас ходил в поход?

Ребята зашушукались, и вверх осторожно поднялись несколько рук.

— Негусто, — почесал в затылке самоназначенный вожатый, — попробуем по-другому. Петь все умеют?

— Да!!! — раздался дружный хор детских голосов.

— Отлично! Тогда разбиваемся на пары и запоминаем слова и мотив:

Сумки в руках.

Весь день на ногах.

Лес встречает нас листвой,

Машет веткой, как рукой.

Раз-два, ши́ре шаг,

Нам не страшен и овраг!

Речка плещет у камней,

С песней путь наш веселей.

Вместе весело идти́,

Много счастья впереди́.

— Запомнили? Молодцы! А теперь: слушай мою команду! Парами по росту ста-но-вись! Весёлую походную песню за-пе-вай! — И сам же начал петь.

Детки приободрились и, быстро построившись, зашагали за Харлампием. Салли остался замыкающим, как и положено запевале.

На берег «реки» дети вышли уже в приподнятом настроении, и тут слово взял их провожатый.

— Ну, ребятки, — прогудел он махнув своей ручищей куда-то вперёд и вбок, словно отодвигая штору или завесу. — Сейчас я покажу то место, где вам предстоит жить и учиться на протяжении семи (а может, и всех десяти) лет.

Малышня (и не только) так и застыла с открытыми ртами: форт впечатлял. Конечно там не было ни шпилей, рвущихся в небо, ни башенок с переходами.

На том месте, где казалось, минуту назад ещё ничего не было, кроме зелёной равнины между холмов, покрытых лесом, раскинулся целый город из жёлтого песчаника. Высота зданий за толстыми зубчатыми стенами с круглыми смотровыми башнями не превышала трёх этажей (исключение составлял центральный комплекс), но плотность застройки поражала. На мгновение почудилось, что кто-то просто взял и перенёс сюда из пустыни древнюю крепость. Над водой пронёсся общий вздох восхищения.

«Но ведь такое не под силу ни одному магу, — подумалось Салли. — Но тогда, как?..»

Последний вопрос он, похоже, задал вслух.

Страж по-доброму хмыкнул и пробасил:

— А ты вспомни-ка официальное название Пограничного Института…

Салливан потёр лоб, и на его лице отразился сначала шок, а потом — озарение:

— «Дифирхерцен» — «четыре сердца»! Институт перенесли четыре мага!

— Верно. Каждый встал на своей стороне света: Норт — на севере, Саут — с юга, Ист — на востоке, а Вест — на западе, и перенёс свой сектор в долину. Сил, надо сказать, вбухали немерено. — И, повысив голос (будто это было нужно), продолжил уже для всех. — Видите в центре здание с полукруглыми куполами? Это учебный корпус. Там расположены аудитории, кабинеты администрации, бальный и обеденный залы. Все официальные мероприятия проходят именно там. Здания поменьше — жилые. Для преподавателей, учащихся, обслуживающего персонала и тех, кто по каким-то причинам решил у нас задержаться.

— А много таких причин? — не удержался от вопроса Салли.

— Да нет, вобщем-то, — пожал плечами здоровяк. — Чаще всего — личное ученичество у кого-то из профессоров. Реже — по семейным обстоятельствам: вышли замуж, женились. Ну и совсем печальные — остались без попечения взрослых. Таких после войны много было… — помрачнел вдруг страж и, тяжко вздохнув, превёл тему. — Так, ладно, хватит лясы точить — историю Института вам расскажут кураторы. А нам пора выдвигаться — а то на пир опоздаем.

Расположив подопечных парами (не без помощи Салливана) Харлампий повёл их по еле заметной в густой траве тропке, что вывела их к старому причалу.

— Так, гаврики, — хмыкнул в усы страж, — садимся в лодки: в каждую по четыре человека. А ты, Салли, со мной.

Когда все расселись (что получилось намного быстрее, чем обычно), флотилия отчалила от берега, и Харлампий снова заговорил:

— Здорово у тебя получилось детишек организовать… Где ты этому научился?

— Да я в походы часто ходил и до школы, и потом, — начал было Салли, но, заметив расфокуссированый взгляд явно ничего не понимавшего богатыря, принялся объяснять: — У нас заведено так: чтобы дети по подворотням не шастали, их в группы по возрасту распределяют и по разным местам возят — то в лес, то на озеро, а кто постарше — в горы. Когда переход длинный, без песни никак.

Так слово за слово они договорились, что Салли к стражу в сторожку заглянет и ещё парочку «походных» песен ему запишет. Ну, и напоёт, конечно. Через некоторое время они подошли к берегу, причём тому же самому — высокому. Салли удивился, но промолчал. Харлампий же отодвинул своей ручищей густые лианы, и перед ними возник узкий и мрачный коридор, заполненный водой. Лодки выстроились колонной — иначе было не пройти. Страж дал команду пригнуться, и все послушались — ни у кого даже мысли не возниклою противиться.

Спустя ещё пять минут «водной прогулки» в полной темноте, они попали в пещеру с причалом. Там их ожидал высокий чопорный старик с военной выправкой, сжатыми в нитку губами и прищуренным взглядом, так и говорившим:«Ваши ангельские личики меня не обманут. Я вас насквозь вижу!»

Дети вновь присмирели, даже Харлампий утратил свою говорливость.

Суровый встречающий представился профессором Унгато и с подозрением воззрился на «великовозрастного» Салли.

Тот тут же вытянулся в струнку и, отвесив церемонный поклон, поприветствовал декана силовиков:

— Здравия желаю, профессор! — мальчик терпеть не мог строить из себя солддафона, но с этим «кадром» по другому не получится — он не дама, и чарующей улыбкой его не взять.

— Кто таков? — строго спросил преподаватель, но жест оценил: это Салли заметил по едва наклонившейся голове и тени улыбки, на мгновение скользнувшей в уголке губ военного. — Отчего одет не по форме и прибыл не со своим курсом?

Сделав шаг из общего строя (толпы, если честно), Салливан расставил ноги на ширину плеч и, заложив руки за спину, отрапортовал:— Салливан Кринж, сэр. Не по форме, так как оной не имею, ибо прибыл сюда впервые. Надеюсь определиться с курсом вместе с этими ребятами, — качнул он головой в сторону будущих первокусников.

— Такой здоровый лоб, да на первый курс? — с подначкой ухмыльнулся, испытывая, Унгато.

— Никак нет, сэр, — не поддался Салли. — Этим летом я сдал экзамен квалификационной комисии, и был допущен к обучению на четвёртый курс — со сверстниками.

Столь краткий и полный ответ пролился живительным бальзамом на иссохшую душу старого вояки.

— До́бро, — похвалил он. — Встать в строй.

— Есть, — козырнул Салли и, развернувшись на пятках, вернулся к своим.

Все мальчишки смотрели на него, как на героя, а девчонки записали красивого и общительного юношу в потенциальные мужья.

Салли же, тяжело вздохнув, подумал: если он, паче чаяния, окажется у силовиков, надолго его выдержки и «военной» выправки не хватит. Срочно нужна помощь…

Далее, их повели по узким и тёмным ходам, и богатырю Харлампию пришлось отстать — он в них попросту не проходил. Спустя примерно час ребята вышли в просторный светлый холл, из которого вело сразу несколько дверей, а также широкая парадная лестница — наверх. Но осмотреться им так и не дали — Унгато рыкнул, словно злобный огр, сказав, что никого ждать не будет — пришлось прибавить шагу. Далее малыши — голодные и холодные — оказались в сравнительно небольшой комнатке (примерно с две новых спальни Салли), где их оставили «чтобы привести себя в порядок».

Очевидно, помещение было опутано следящими чарами, — иначе как объяснить, что профессор вернулся только после того, как последний мальчишка вспомнил очищающие, сущащие и разглаживающие заклинания?

Придирчиво осмотрев подопечных, он тяжело вздохнул и, махнув рукой, произнёс короткое: