— Ты прекрасна! — шепнул он на ухо девушке и поцеловал ей кисть. — Но для этого танца нужна другая обувь.
По его знаку из толпы вышел… мессир Штольц, держа в руках прямоугольную коробку. Салли принял её и, открыв, опустился на одно колено и громко произнёс:
— Позволь мне примерить тебе эти туфельки.
Салливан с трепетом снял с правой ножки Эммелины классическую лодочку и надел туфельку на высоком, но устойчивом каблуке. Повторив процесс со второй ногой, подросток поднялся с колен и, крутанув Эмми, поцеловал ей кончики пальцев:
— Обворожительная колдунья!
Ребята разошлись в стороны, и заиграла их любимая мелодия. А на заднем плане по щелчку графа Эльгадры вновь возникла качественная иллюзия: предрассветные сумерки на морском побережье. Воздух стал солоноватым, и гости услышали шум прибоя.
Только музыка, только партнёр — глаза в глаза… Когда танец закончился, их снесло шквалом аплодисментов. Зал рукоплескал: хотя для столь молодой пары выбор был более чем странным, исполнение было безупречным.
На сцену вышел граф Эльгадра и, обратившись к публике, произнёс:
— Дамы и господа, этот танец — прямое заявление о намерениях этих двоих. Это настоящее чудо — их связала сама мать наша Магия. Но сейчас не об этом. Дабы после такого горячего танца влюблённые не забылись, позвольте вручить нашей имениннице подарок: её последнюю куклу.
В зал внесли игрушку в чёрно-красном наряде, как две капли воды похожем на платье самой виновницы торжества. Эммелина прослезилась: такой красоты у неё никогда не было. Весь оставшийся вечер она носила куклу на руках, не желая с ней расставаться.
Спустя ещё два обязательных (но от этого не менее прекрасных) вальса бал подошёл к концу. В центр зала повара вынесли торт в бирюзово-голубой гамме и вручили Эмми нож, дабы она своей рукой оделила каждого гостя.
После десерта наступило время для церемонии Древа жизни: в зал на подносе внесли пятнадцать зажжённых свечей. Сердце Эмми забилось о рёбра так, будто вот-вот выскочит.
Сделав глубокий вдох и медленно выдохнув, она пошла к подносу.
Поправив куклу на сгибе локтя, она начала свою речь.
— Я знаю, что по традиции должна вручить эти свечи присутствующим здесь людям, но, будучи сиротой, хочу затушить две из них, посвящая своим родителям. Милые, дорогие и любимые! Пусть вас нет со мной в этом зале, Вы навсегда останетесь в моём сердце! — и, дунув, потушила два огонька. Потухшие свечи тутже убрали с подноса.
Взяв третью и четвёртую, Эмми обернулась к хозяевам замка.
— Сеньор и Сеньора Эльгадра, мои будущие родственники! Благодарю вас за прекраснейший праздник, позволивший мне ощутить себя частью этой страны и культуры! — Протянув свечи, она нежно сжала ладонь каждого.
Вернувшись к подносу, она обратилась к следующему важному для себя человеку:
— Милая, добрая моя сестричка Кармелита, ты — та, о ком я мечтала и кого у меня до этого года не было. Счастья тебе!
Следующая пара свечей была вручена мессиру Штольцу и его внучке:
— Мессир, вы с Марлин приняли меня и собрали на мой первый бал: примите эти свечи в знак признательности.
Потом Эмми обратилась к наследнику Штольцу:
— Нозэр, ты — мой единственный старший брат, самый серьёзный и надёжный. Это — тебе.
Ещё одна пара перешла к Диего и его спутнице, которой оказалась Кассандра.
— Ребята, вы — мои самые лучшие друзья, которые меня поддерживали буквально во всём. Спасибо!
Двенадцатую свечу Эммелина взяла с особым трепетом:
— Салливан Кринж-Штольц, с этой свечой я вручаю тебе, как своему будущему мужу, своё сердце, душу и Магию — ты мой единственный и самый любимый человек на свете. И пусть мы знакомы чуть меньше года, для меня нет никого дороже тебя!
Когда Гарри принял дар, пламя свечи взметнулось под самый потолок, ребят осенило золотистой дымкой, и их браслеты сменили цвет и форму: теперь предплечья подростков украшали золотые виноградные лозы.
Придти в себя от шока Емелиане помогло ощущение, что кто-то настойчиво дёргает её за юбку. Опустив глаза она наткнулась на смутно знакомый взгляд пронзительно синих глаз.
— Микаэлла?! — «узнал» свою первую клиентку Салливан. — Что ты хочешь?
Девчушка, влюблёнными глазами смотрела на куклу Эмми. Без сожаления девушка протянула ей игрушку:
— Возьми,cara . Тебе она больше по возрасту.
— Gracias(2)! — на личике малышки расцвела счастливая улыбка.
Как из-под земли рядом возник Диего и, подхватив свою родственницу на руки, с поклоном удалился.
А три последние свечи просто исчезли с подноса, будто их и не было.
* * *
— Ну, княжна! Ну, учудили! — восклицал граф, экспрессивно размахивая руками и наворачивая круги по кабинету. — Просто без ножа зарезали!
— Что я такого сделала-то?! — отбивалась Эмми.
— Вы, моя дорогая, — как маленькой стал объяснять ей более спокойный Освальд, — своей речью, обращённой к Салливану, буквально инициировали брачные узы! Если при заключении помолвки внук мог ещё что-то поправить, но по недомыслию не стал этого делать, то не принять свечу из ваших рук — оскорбление, наказание за которое — дуэль чести. Вы же знакомы с этим понятием?
С лица бедной девушки смыло все краски: это был поединок со смертельным исходом… А мессир и не думал останавливаться.
— А защищать вашу честь должен был либо сам граф Эльгадра (как наречённый отец), либо кто-то из суда чести, а именно — Ваш приятель, Диего Коннар. И как Вы представляете себе смертельный поединок между друзьями?!
Емелиана никак не представляла этот кошмар. Закрыв лицо руками, она разрыдалась и упала на диван.
Рядом присел смущённый Салли и легонько приобнял её за плечи.
— Ну, что вы напали на человека?! — проворчал он. — Ну, женаты, ну и что? Всё равно дело к этому шло.
— А консумацию(3) брака ты как проводить собираешься, братец? — сочащимся ядом голосом поинтересовался Нозэр. — Для классического варианта вы ещё не доросли. А куклу Эмми уже подарила...
— Княжна отдала куклу? — вскинулся Эбрагим. — Вот отчего так отреагировала сила: ритуальный дар был уже принесён(4). — Почувствовав в голосе гостеприимного хозяина облегчение, дети благоразумно не стали упоминать, что игрушка поменяла владелицу после, а не до феерической иллюминации. — К тому же, Нозэр, для консумации не обязательно делить ложе во всех смыслах. — На этих словах ребята залились ярким румянцем. Заметив это, мессир Освальд ехидно добавил: — Только в самом прямом — спать в одной кровати. — Лица молодёжи сравнялись по цвету со свёклой.
— Проблема в другом, — вздохнул сеньор Эльгадра. — Теперь нам надо спешно провести ещё одно торжество... А подготовка подобного события занимает не меньше месяца, а то и целый год!
— А если провести его камерно, у камня рода? — высказал вслух идею Салливан. — Я, конечно, не прямой Ваш родственник, а только через брата... Обряд выбрать тот, что на крови, — вот вам и консумация, — а там Магия подскажет.
На последних словах Салли совсем скис: слишком уж внимательно разглядывали его старшие маги.
— Хорхе! — тяжело вздохнув, позвал граф Эльгадра. — Помоги этим молодым людям облачиться в парадные платья(5) для беседы с предками в ритуальном зале. Самим, боюсь, нам не разобраться.
Старый дуэнде появился и, взглянув на испуганную пару, низко поклонился хозяину замка.
— Будет исполнено в лучшем виде, сеньор!
Щёлкнув пальцами, он довольно оглядел результат: наряды совпали как по цвету — тёмный бордо, так и по типу украшений — что тот, что другой были расшиты тонким серебряным шнуром.
Верх костюмов, что женского, что мужского, сильно напоминал рыцарскую кирасу(6).
В мужском варианте сверху плотного дублета из серебристой ткани был надет бархатный хубон (удлинённый приталенный жилет) с наплечниками, но без откидных рукавов — их заменял чёрный атласный плащ с серебряной вышивкой по краям. Воротник-горилья — практически привычная стойка. Кисти рук закрывали короткие коричневые лайковые перчатки.
