Нужный особняк нашёлся не сразу. Я несколько раз сверяла номер на пластине с табличками у ворот, пока наконец не остановилась перед домом, который искала. В окнах горел свет, и это немного обнадёживало.
Я прошла к входной двери и постучала.
Открыл мне незнакомый блондин. Он видел меня впервые, в этом я была почти уверена, однако узнал сразу.
— Госпожа Таня?
Я ощутила себя почти что знаменитостью.
— Могу я увидеть госпожу Нерис?
Блондин замялся. На его лице отразилась явная борьба между нежеланием пропускать меня дальше порога и невозможностью просто захлопнуть дверь перед госпожой. В конце концов он обернулся в сторону коридора, явно собираясь кого-нибудь позвать, но делать этого не пришлось: на лестнице показалась госпожа Нерис собственной персоной.
Сейчас она выглядела совсем по-другому: вместо роскошного платья, в котором была на заседании совета, — простое домашнее платье, вместо сложной причёски — обычная коса. Передо мной стояла не одна из самых влиятельных госпож города, сидящей за длинным столом совета, а женщина, к которой без предупреждения заявились домой поздним вечером.
Заметив меня, она застыла, так и не ступив на последнюю ступеньку.
— Госпожа Таня, мне правда очень жаль, но я ничем не могу вам помочь.
Даже порог переступить не успела, а мне уже отказали.
— Я и не прошу вас о помощи. Мне просто хотелось бы поговорить, — «и, желательно, не здесь» — так и читалось в моем взгляде.
Несколько долгих мгновений госпожа изучала меня, словно пыталась понять, что ещё мне могло от неё понадобиться после сегодняшнего заседания, а затем всё-таки спустилась с последней ступеньки.
— Хорошо. Немного времени я могу вам уделить. Проходите.
Только после разрешения своей госпожи блондин посторонился, и я наконец прошла внутрь.
Её особняк оказался совсем не похож на резиденцию Главной госпожи. Здесь не было ощущения, что каждая вещь выставлена напоказ исключительно ради того, чтобы очередной гость понял, насколько богата и влиятельна хозяйка. Дом был большим, красивым, но при этом каким-то удивительно жилым. На небольшом столике у стены лежала раскрытая книга, поверх спинки одного из кресел оказался небрежно переброшен мужской жакет, а возле лестницы стояла пара ботинок, которую явно забыли убрать на место.
Нерис провела меня в гостиную.
Несколько свечей ещё горели, освещая диваны и низкий стол между ними, на котором остались чашка и небольшое блюдо с фруктами. Шторы на высоких окнах уже были задёрнуты, отрезая комнату от ночной улицы.
Женщина жестом пригласила меня сесть, и почти сразу произнесла:
— Если вы всё-таки пришли из-за решения совета, то я сразу должна предупредить вас, госпожа Таня: отменить его я не могу. И выступать против остальных госпож тоже не буду.
— Я вас об этом и не прошу.
На этот раз Нерис действительно растерялась. И, кажется, продолжала искать единственную причину, по которой я могла заявиться к ней после произошедшего.
— Если вы хотите попросить меня спрятать ваших брюнетов…
— Нет, — поспешно заверила я женщину.
И прежде чем я успела продолжить нить разговора, из коридора донеслась какая-то возня. А затем дверь в гостиную неожиданно распахнулась, пропуская внутрь двух подростков. Да каких подростков, считай что детей! Они толкались плечами, каждый пытаясь протиснуться первым, и были настолько заняты друг другом, что поначалу даже не заметили меня.
— Мам, скажи ему, чтобы он больше не трогал мои цветочки!
— Потому что ты сам полез и… — один из мальчишек наконец заметил меня и осёкся, а следом замолчал второй и еще зачем-то пригладил темные кудри.
От меня не укрылось, что госпожа Нерис напряглась при их появлении. Её пальцы сжались на ткани платья, а всё внимание на короткое время сосредоточилось на сыновьях, словно она привычно ожидала от присутствия посторонней госпожи какой-то опасности для них. Только убедившись, что я остаюсь на своём месте, она немного расслабилась.
Но на мальчишек смотрела совсем иначе — с той тёплой, почти безусловной любовью, которую невозможно было спутать ни с чем другим.
— Мам, он первый начал, — всё-таки закончил один из них, явно решив, что присутствие гостьи не отменяет необходимости добиться справедливости.
— Потому что ты сам полез и…
— Разберётесь завтра, — шикнула на них Нерис. — А сейчас идите к себе и дайте мне поговорить с госпожой.
Мальчишки послушались, хотя перед уходом оба с нескрываемым любопытством покосились в мою сторону, и меня вдруг накрыло острым осознанием — а посторонние-то в этом доме нечасто бывают.
Нерис дождалась, пока за сыновьями закроется дверь, после чего посмотрела на меня, словно проверяя, какое впечатление на меня произвело их появление.
— Я вовсе не хочу доставлять неприятности вашей семье, — повторила я снова, все больше понимая, за кого она переживает. — Мне нужна только информация. Я хочу понять, почему совет настолько боится брюнетов.
— Вы же знаете, на что способна их магия.
Я отрицательно покачала головой.
— Я не об этом. Сегодня у госпожи Селины вырвалось, что однажды брюнеты уже предали вас. Только я так и не поняла, о чём шла речь.
Нерис удивлённо вскинула брови, но почти сразу поняла, что я имею в виду.
— Ах, это… — она отмахнулась. — Давняя история, госпожа Таня. Не уверена, что вам будет интересно.
— И всё-таки хотелось бы услышать, — продолжила настаивать я, ведь именно ради этого я заявилась к ней среди ночи. Так бы поступил Умник — собрал всю недостающую информацию.
На этот раз госпожа Нерис замолчала, уставившись в одну точку, то ли раздумывая что стоит рассказывать, то ли мысленно возвращаясь в прошлое.
— Вы, вероятно, этого не знаете, — начала все же она. — Сейчас об этом мало кому известно помимо членов совета, но когда-то женщины тоже обладали магией.
Ну вот, опять. Вся картина мира вверх тормашками.
Сначала оказалось, что брюнеты вовсе не были обделены магией, как их заставляли верить всю жизнь. А теперь выяснялось, что и женщины когда-то не уступали мужчинам.
— Женщины? — переспросила я. — У нас… у вас тоже была магия?
Нерис грустно улыбнулась.
— Когда-то была. Только получали мы её иначе.
Я вопросительно приподняла брови, и она продолжила:
— Лишь одна госпожа обладала властью наделять других женщин магией. Она сама выбирала, кто из госпож достоин получить силу, и могла даровать её.
В ее голосе слышалось отчетливое сожаление.
— Так продолжалось из поколения в поколение. Одни госпожи уходили, появлялись другие, но женщины не оставались без магии, пока была та, кто могла наделять ею новых.
— И что произошло?
Нерис скривила губы и только по этой перемене я поняла, что мы наконец добрались до той части истории, которую сегодня не позволили рассказать Селине.
— У этой женщины появились мужья-брюнеты, вот что произошло. Сильные и с опасными дарами.
В голосе Нерис снова появилась та настороженность, с которой она сегодня говорила о магии моих брюнетов.
— Они предали собственную госпожу. Использовали против неё свои способности и убили её.
У меня у самой холодок прошел по позвоночнику от этих слов.
— Их…
— Казнили, конечно же. Но это ничего не исправило.
Теперь слова Селины, оборванные Главной госпожой на полуслове, наконец обрели смысл. Для совета это была не просто опасная магия. Перед ними стояла история, которая их лишила главного — надежды на собственную магию.
— После этого брюнетов перестали брать в мужья. А наши предшественницы сделали всё возможное, чтобы со временем люди забыли, почему именно. История исчезла, а запрет остался.
Я невольно вспомнила своих кухонных. Они даже не знали, что когда-то брюнет мог стать мужем госпожи. Не знали о собственной магии. Не знали, с чего вообще началось разделение, которое для них давно превратилось в обычный порядок вещей.
И всё это тянулось из одного далекого события.
