Лей слегка поморщился.

— А вы быстро переходите к неприятному.

— А ты быстро уходишь от главного.

— Не ухожу, — он провёл языком по зубам, и на этот раз эта привычная дерзость выглядела почти как попытка выиграть время. — Просто не люблю отдавать карты раньше ставки.

— Ставка уже была, Лей, — я напомнила ему его же правила. — Ты очень старался мне понравиться, но что-то пошло не так. Теперь я хочу услышать правду.

Лей втянул воздух через зубы, глянул куда-то в сторону, где за пологом тишины оставался зал с кандидатами, и снова вернулся ко мне.

— У меня есть брат. Брюнет, — Лей сказал это грубо, почти вызывающе, словно заранее бил в ответ на чужое отвращение.

Я удивленно выгнула брови. Признаться, такого поворота я ожидала меньше всего.

— Да, можете смотреть на меня как хотите, — добавил он, заметив перемену на моем лице.

— Я пока просто слушаю.

Пальцы Лея, длинные, напряженные, отбили по столу свой, особый ритм.

— Тогда слушайте дальше. Мы росли вместе. Не должны были, я знаю. Таких детей разводят, чтобы они не путали роли, чтобы не привязывались, чтобы потом никто не орал, что у него забрали брата, когда по правилам у него брата вообще быть не могло.

Он усмехнулся, но в этой усмешке не осталось ничего лёгкого.

— Только правила не всегда успевают раньше жизни.

Я молчала.

— Он был рядом с самого начала, — Лей продолжил уже тише по смыслу, хотя голос не стал слабее. — Мы делили еду, прятались от старших, дрались, мирились, чинили всякую мелочь, когда нас запирали в подсобках. Он знал, где я храню инструменты. Я знал, когда у него болит ребро, хотя он никому не показывал. Это не должно было стать семьёй, но стало.

Говорил он грубо, без прикрас и почти жестко. Да только звучало как будто он все равно оправдывается.

— И при чем тут я? — я нахмурилась, всё ещё не понимая, к чему он ведёт.

— Я узнал, что вы сделали для брюнетов на кухне, — Лей наконец убрал улыбку, и без неё лицо стало взрослее и жёстче. — Узнал, что вы выкупили их, чтобы защитить.

— Об этом уже говорят?

Лей отрицательно качнул головой.

— Узнал через то, что плохо закрыли, — уголок губ дёрнулся, но улыбка не вернулась. — Я ведь предупреждал, что взламываю то, что можно. И то, что нельзя, тоже.

О как. Даже здесь влез — пролез.

— Допустим. И все-таки?…

— Моего брата определили на рудники. Как вы могли понять, нет места хуже этого. Долго там не живут.

Я не знала, что на это ответить. Принести сожаления, посоветовать не думать об этом, сказать, что я вообще не из этого мира и ни при чем? Но Лей и не ждал моей реакции. Он просто продолжил, признаваясь в том, с чем сам был бессилен справиться:

— Сам я не могу никак его оттуда вытащить. Ни у одного мужчины нет такой власти, даже с моим даром взломщика, — он прервался, позволяя мне додумать дальше самой.

До меня наконец дошло.

— И ты решил меня использовать, чтобы добраться до твоего брата…— выдохнула я, непроизвольно прикрывая ладонью рот.

— Я посчитал, что вы можете быть полезной, — он снова усмехнулся, и вот теперь в этой усмешке было что-то некрасивое, честное до грязи. — Я думал, если вы влюбитесь, просить будет проще. Может, и просить не пришлось бы. Вы бы сами захотели сделать мне приятно.

Вот она — правда. Без украшений. Что же, Таня, сама захотела.

— Значит твои слова о том, что такую госпожу как я сложно не заметить и все в этом роде — только фарс?

Лей небрежно пожал плечами, не говоря ни «да» ни «нет».

— Я тебе вообще нравлюсь?

Лей окинул меня взглядом, тем самым мужским и чисто оценивающим. Сверху вниз, начиная с серых волос до ног, которые едва прикрывала рабочая рубашка брюнетов. После чего безо всякого стеснения, будто мы обсуждали нечто совершенно бытовое, выдал:

— Не отказался бы переспать.

Я удержала лицо. Как и голос, которым совершенно спокойно распорядилась:

— Свободен.

Лей поднялся из-за стола, скользнул по мне последним прямым взглядом и с лёгким, почти издевательски учтивым поклоном отошёл в сторону. Не стараясь впечатлить, не упрашивая. Просто позволяя запомнить себя — настоящего.

А его место тут же занял последний кандидат.

Ариан сел напротив, положил ладони на стол и оглядел свечи, посуду, блюда, которые всё ещё выглядели настоящими.

— Интересная обстановка, — начал он, и в голосе звучало уважение к самой идее, даже если она была ему непривычна. — Для разговора один на один подходит лучше, чем зал. Мне нравится.

Я улыбнулась, принимая комплимент и, не видя каких-либо причин тянуть, перешла к главному:

— Почему ты хочешь стать моим мужем?

Ариан выпрямился немного сильнее, хотя и до этого сидел с идеальной осанкой.

— Потому что считаю, что с вами можно построить крепкую семью, — Ариан ответил охотно и уверенно, как мужчина, который и правда знает, что ему нужно. — Не просто союз по рейтингу или выгоде, а дом, в котором будет порядок, защита и общее направление.

— Точно, у тебя, кажется, магия связана с направлением? — припомнила я информацию с его личной страницы.

На лице Ариана мелькнуло что-то похожее на одобрение, словно ему понравилось, что я действительно читала его досье внимательно.

— Я умею организовывать людей и держать структуру. Моя магия связана с устойчивыми контурами: защита домов, укрепление границ, стабилизация внутренних систем. Если дом — это не только стены, но и связи между теми, кто внутри, я как раз тот, кто умеет такие связи удерживать.

— То есть ты не только семейный человек, но ещё и семейный укрепитель?

— Можно и так, — Ариан рассмеялся своим бархатистым смехом, с достоинством принимая эту формулировку. Улыбка сделала его лицо заметно теплее. — Мне важно, чтобы рядом со мной люди чувствовали основу под ногами.

Я слушала и отмечала, как он отличается от Лея. Лей был вспышкой, искрой, взломом замка. Ариан — дверь с хорошими петлями, надёжный засов, карта дома, где всё на своём месте.

— А что для тебя главное в семье? — поинтересовалась я.

— Чтобы в ней хотели оставаться, — Ариан ответил без паузы. Взгляд при этом оставался спокойным и открытым. — Не потому, что некуда уйти. Не потому, что так велели. А потому что внутри лучше, чем снаружи.

— У тебя была такая семья?

— Да. Отцы, мать, две младшие сестры. Дом у нас был шумный, временами невыносимый, но я всегда знал, что это мой дом.

— Ты любишь их, — констатировала я, уловив в его голосе неподдельную нежность.

— Конечно, — он посмотрел на меня так, будто другого ответа в природе не существовало. — Они моя семья.

Вот он.

Семейный.

Тёплый, когда говорит о своих.

Уверенный, когда говорит о будущем.

Красивый, сильный, полезный.

— Даже странно, что у тебя нет братьев, — я задумчиво провела пальцем по краю бокала. — Я думала, мальчики здесь рождаются чаще.

— К сожалению, блондином среди сыновей родился только я, — ответил Ариан. И в его голосе, искреннем и спокойном, мелькнуло что-то почти виноватое.

И так он это произнес, что я сразу догадалась: мальчики в семье всё-таки были. Только брюнеты. А значит, для Ариана они не стояли рядом с сёстрами, родителями и тем самым домом, о котором он говорил с такой теплотой.

Мои губы растянулись в улыбке на прощание. Аккуратной, вежливой, почти такой же правильной, как и весь этот разговор.

— Спасибо, Ариан, — он поднялся, взял мою руку и коснулся губами пальцев.

— Был рад возможности поговорить с вами, госпожа Таня, — я позволила руке остаться в его ладони столько, сколько требовал жест, а потом забрала её. — Надеюсь, я смог показать, каким мужем могу быть.

Ариан отошёл от стола, и я тоже поднялась со своего места.

Разговоры вокруг постепенно стихли сами собой. Мужчины смотрели на меня в ожидании. Эдраг стоял непривычно собранный, даже Умник больше не пытался ничего комментировать.

Я остановилась напротив них, и неожиданно для самой себя поняла, что внутри нет ни сомнений, ни метаний, ни желания устроить дополнительную проверку.