Артур стоял в своей лаборатории у пищевого холодильника и пытался открыть банку. Стеклянную, с закручивающейся крышкой, с какими-то маринованными штуками, которые ей не были знакомы. Он держал банку двумя руками и крутил крышку, пыхтя и что-то нашептывая. Стася усмехнулась, какой он… человек, когда никто не видит. Тем временем крышка не крутилась. Он поменял хват. Крышка не крутилась. Он посмотрел на банку с недоумением и, кажется, с легкой обидой, как на прибор, который не читал инструкцию.

Стася молча зашла и сразу подошла к генетику, забрала у него банку, перевернула, три раза стукнула по дну рукояткой ножа, лежавшего на столе, перевернула обратно и открыла. Раз. Крышка щелкнула.

Артур смотрел на нее так, как по его же рассказу смотрел на слайд Бельской с роговицей.

— Это что за нанотехнология?

— Это жизнь, Лазарев. — Она поставила банку на стол. На подставку. — Вы что, никогда сами банки не открывали?

Он подумал. Честно подумал.

— Нет, — сказал он. — Мне… ее открывали обычно.

— Вот письмо, — перешла к делу девушка. — От Коваля.

Он прочитал.

— Не встречайтесь лучше.

— Я и не собиралась, но я не могу отказать. У нас с вами разное положение, вы же понимаете это?

— Понимаю. — Он помолчал. — Стася. У вас в проекте есть точка. На стыке нервной ткани и эпидермиса. Вы ее видите?

— Вижу. Но не понимаю.

— Я тоже. Но мне кажется, — он сказал это так осторожно, как будто нес банку, которую только что открыли, — что там мы оба и к ней стоит присмотреться.

Марк пришел в четверг.

Стася знала, что придет, с того момента, как Дима шепнул ей на кухне, что список перспективных проектов разослан всем ведущим специалистам (откуда о ней и узнал тот самый Олег), и что Соболев прочитал его как минимум трижды, и что первым в списке стояла «Эпидерма», а его полимер девятым.

Он вошел в ее лабораторию, о которой узнал лишь после рассылки, без стука, это даже не пришло ему в голову. С планшетом, с удушающим запахом бергамота, с улыбкой, которая на этот раз включалась чуть медленнее и неохотно и, судя по всему, с полнейшей амнезией, словно того самого разговора о соавторстве и ее ухода по-английски не было.

— Настенька, здравствуй! Поздравляю, слышал про список. Я подумал, тебе нужна консультация. К тому же, стоит проконтролировать, чтобы у нас случайным образом не оказалось совпадений. Ты не думай, я не обвиняю, просто у тебя был доступ ко всем моим наработкам. Ладно, к чему я… хочу помочь. Ты же понимаешь, такой уровень, это уже не наброски, тут нужен опыт, я мог бы курировать…

Он осекся. Потому что за вторым столом, спиной к двери, в холодном свете, среди ее коробок от чая и его учебников, сидел Лазарев. Артур даже не обернулся. Он перевернул страницу распечатанных данных по последним тестам «Эпидермы».

— Артур Игоревич. Не знал, что вы тут.

— Я тут часто, — сказал Артур странице.

— Я к Настеньке. По поводу ее проекта. Хотел предложить помощь, поскольку…

— Не мешайте, — сказал Артур и наконец повернулся. Лицо у него было ровное, все та же заставка, но Стася уже умела читать паузы. — В этом проекте все исследования оригинальны с момента прихода госпожи Мироновой в центр. Все датировано, все залогировано. Кстати, было бы здорово, если бы в вашем проекте, Марк Павлович, этого не оказалось. Насколько я знаю, она иногда обсуждала с вами идеи раньше.

— Чего «этого»?

— Ее исследований. — Артур смотрел на него с такой поразительной вежливостью, которая хуже грубости. — Вы уж перепроверьте свое детище. Не украли ли чего. Случайно, конечно. Неприятно будет, если что-то совпадет. Знаете, это просто поднять по датам и вычислить. Какие формулы и гипотезы где раньше появились. Я, например, умею. Служба безопасности тоже.

В лаборатории стало тихо.

Марк перевел взгляд на Стасю. Она стояла онемев, у своего стола, с пипеткой в руке, и не двигалась.

— А она что-нибудь скажет? — спросил он Артура. Как спрашивают хозяина о собаке.

— Она здесь, — ответил Артур. — Вы можете попытаться обратиться напрямую. Только вот дама не хочет контакта с вами. А вы так этого и не поняли.

Марк постоял. Улыбка все еще была на месте, но уже не держалась, сползала, как тональный крем к вечеру. Он посмотрел на Стасю еще раз, и в этом взгляде было что-то, чего она раньше не видела, а может, видела и называла другим словом. Оценка. Сколько стоит тратить на нее время и сколько будет стоить то, что она решила взяться за собственные исследования.

— Ясно, — нарочито весело пропел он. — Что ж. Удачи с проектом, Настенька.

— Меня зовут Стася, — наконец обрела она дар речи. — Не Анастасия, не Настя и даже не Настенька.

Он вышел, сделав вид, что не расслышал ее.

Стася поставила пипетку. Руки не дрожали. Она посмотрела на них: свои, с чужим почерком, с обкусанным ногтем на мизинце, с пятнышком маркера, которое не отмывалось. Потом на Артура, который уже вернулся к чтению, как будто ничего не произошло, только страница под его пальцами так и не перевернулась. Она уже запомнила скорость, с которой он поглощает информацию, и если бы он занимался именно этим, то в лаборатории прозвучал шелест.

— Спасибо, — выдохнула она.

— Не за что, — ответил генетик странице. И (Стася не могла поверить своим глазам) усмехнулся. — Он мешал.

— Мне или вам?

Артур подумал. Он всегда думал, прежде чем ответить, и это было единственное, что ей нравилось в нем с самого начала, еще когда все остальное терпеть не могла.

— Работе.

По его тону, по дрогнувшим ресницам и напряженным скулам, она поняла, что он врет. И что у лжи этой есть причина вне должностной инструкции. И что ей это, кажется, нравится больше, чем должно.

На месте только что рухнувших воздушных замков стояла лаборатория B-14, пахнущая шоколадом и кедром, с совой на холодильнике (которую, кстати, ей пришлось приклеить двусторонним скотчем, так как на эти новые буржуйские холодильники магниты не крепились) и с человеком, который не умел открывать банки, но умел выгонять из ее жизни тех, кого она сама выгнать не решалась.

Она вернулась к столу. Взяла пипетку. И впервые подумала не о том, что тут удобно прятаться, а о том, что она на своем месте.

— Теперь высыпаетесь? — вдруг нарушил тишину Артур.

— Что, простите?

— Матрас удобен?

— Д-да, спасибо, — выдавила Стася из дрогнувших от понимания его поступка рук выскочила колба. Второй раз с того самого дня, но не последний.***

***[Прим.автора:В этот момент наша успешная лаборантка бегло подумала о том, что теплый свет вокруг Марка не гарантировал теплоты человеческой, а холодный вокруг Артура не означал, что в нем нет умения позаботиться о близких. Но следом она осознала, что сам факт этих мыслей в ее голове — это как идти против природы, и прогнала их. А позже, даже тогда, когда скрывать уже ничего не нужно было, не признавала, что в этот самый момент занималась классически любимым занятием — сравнивала мужиков. Потому что уж будем честны, Артуру не пришлось расстегивать две пуговички, чтобы быть горячим.]

Артур открыл глаза в шесть сорок три. Это было на семнадцать минут раньше, чем он вставал даже в самые продуктивные периоды жизни. Какое-то время он лежал неподвижно и смотрел в потолок. За панорамным окном стояла полярная ночь, густая, как чернила, и маскировочные поля пропускали внутрь только красоту, отсекая холод.

Указательный палец правой руки лежал у него на груди, чуть левее грудины, между третьим и четвертым ребром. Туда несколько недель назад уперся палец лаборантки, требующей уважения к клеткам эпидермиса.

Он не помнил, как положил туда руку. Судя по тому, что кожа под пальцем успела нагреться, палец лежал там уже давно.

Артур убрал руку. Полежал. Вернул обратно.