— Мама!

— Что? — Мама пожала плечами. — Ешьте пирожки, Артур. Остынут.

И он ел пирожки. Три штуки. С капустой, с яйцом и луком, с картошкой. А потом мама обняла его в прихожей, на прощание, и сказала ему что-то на ухо, чего Стася не расслышала. А он кивнул так серьезно, будто подписывал клятву.

Вечером, уже в центре, он попросил ее о встрече в B-14. Опять «если у вас есть минута» и «без спешки».

В лаборатории вновь горела гирлянда. За окном переливалось сияние, такое густое и яркое, будто кто-то с той стороны мира включил его на полную мощность именно для этого вечера. На столе расположилась табличка.

Маленькая, металлическая, с гравировкой. Такая же, как та, что стояла у него на столе в старом кабинете, а теперь стоит на его столе тут «Mr. NA», только эта — новая, с другой надписью.

«ATP → A Tiny Power»

— Это вам, — оповестил Артур. Он стоял у стола, и держал руки за спиной. — Молекула энергии. АТФ, неофициальная расшифровка: «A Tiny Power», маленькая сила. Она совсем крошечная, но именно она заряжает все живое. Каждую клетку, каждое движение и без нее ничего не работает. — Он помолчал. — Я подумал, что это про вас.

Стася смотрела на табличку и чувствовала, как сдавливает горло.

— Это… ваша первая шутка, которая вызывает не смех, а, если честно, желание реветь.

— Это не шутка, — сказал он и опустился на одно колено.

Сдавленное горло тут же отступило на задний план, в ушах заколотилось сердце. Неужели это происходит с ней, с ними?

Он встал прямо на пол, достал из-за спины маленькую коробочку, бархатную, темно-синюю, и открыл.

Кольцо было тонким, серебристым, с маленьким камнем. Не огромным и кричащим, нежно-розовым, как… малиновый щербет. Стася узнала кольцо мгновенно. Она репостнула его у себя в блоге много месяцев назад, до того, как Дима отобрал интернет, до волны, до всего. Просто так, с подписью «когда-нибудь», и забыла.

Он видел, он смотрел все ее видео. И запомнил.

— Стася Витальевна Миронова, — торжественно начал он, голос дрожал, совсем чуть-чуть, но она это заметила. — Без вас я душный, глупый и несчастный. Мне велел так говорить один психолог. Я думал, это звучит недостаточно научно, но оказалось, что это самое точное определение из всех, что я мог бы дать. Вы — моя маленькая сила. Мой АТФ. Вы — то, без чего у меня ничего не работает. Вы выйдете за меня?

Стася смотрела на него, на кольцо, на табличку. На сияние за окном, которое отражалось в его очках. На то, как он стоял на одном колене и ждал ответа с таким лицом, будто от него зависела вся жизнь на Земле.

И она засмеялась. Сквозь слезы, которые уже текли по щекам, сквозь ком в горле, который вернулся. Опустилась перед ним на колени, так, что их глаза оказались на одном уровне, взяла его лицо в ладони и ответила:

— Может, для начала, перейдем на «ты»?

Знаю, знаю, дорогой друг. Ты хочешь знать, что она ответила. Ну конечно, она ответила «да». Только после того, как он целую минуту моргал, переваривая предложение перейти на «ты», потом медленно будто слова на чужом языке, произнес: «Ты выйдешь за меня?» — а она расхохоталась так, что сова, как утверждала потом Стася, едва не отклеилась от холодильника и конечно же сказала то самое «да».

Что ж, позволь мне рассказать, что было дальше. Раз уж я проследила за ними до этой минуты, было бы невежливо бросать их на полу лаборатории. Тем более обсуждать всякое «после» я обожаю не меньше, чем следить за самим процессом.

Поженились они не в Швейцарии, не на Комо и не в Тоскане, где говорят свет мягче для удачных фотографий. Они поженились в маленькой деревянной церкви в сорока километрах от «Генезис Фарм», на краю поселка, где жили человек двести, три собачьих упряжки и одна очень удивленная священница. Стася была в простом белом платье до колена, которое выбрала сама, без Киры, что последнюю скажем так «немного» задело. Артур — в лабораторном халате поверх костюма. Он считал эту шутку невероятно оригинальной, а Стася — до слез трогательной. Правы, разумеется, были оба.

Кольца им сделали из сплава двух вещей: стали того самого скальпеля, которым Артур когда-то снимал альбедо с апельсина, и обломка отцовского швейцарского ножа, сломанного о радиатор в цоколе (но это после того, как Артур узнал, что нож ранее принадлежал отцу Стаси, и изначально был подарком от ее отца его отцу, а его отец нож лишь передарил — сложный ножевой путь, но что поделать). Мастер, которому принесли эти два предмета, долго смотрел на них, потом на жениха с невестой и сказал, что за сорок лет работы ему ни разу не приносили ничего более странного. И ничего более романтичного.

Родители Артура на свадьбе присутствовали. За неделю до нее Артур поставил им ультиматум. Либо они лично извиняются перед Анной Мироновой за все: за правку общей формулы за спиной, за планы обман, за уничтоженную карьеру. Либо их не будет на свадьбе, а сам он сменит фамилию и откажется от наследства.

Лазаревы извинились. Сухо, коротко на стульях, которые скрипели под их величественными телами в дизайнерских вещах. Валерия, кажется, впервые в жизни сидела на чем-то, что стоило меньше ее перчаток. Анна выслушала, кивнула и предложила пирожки. Игорь, к удивлению всех, съел один. Валерия не притронулась. Общаться со Стасей и ее мамой после свадьбы они не стали, но делают исключения на общих праздниках.

В дань прежней дружбе родителей, тому «безумному квартету», что смеялся когда-то на старой фотографии, Артур и Стася взяли двойную фамилию. Миронов-Лазарев и Миронова-Лазарева. Мироновых поставили первыми, и это именно Артур на этом настоял.

Виктория Ланская вышла замуж за Марка Соболева. Свадьбу сыграли на Комо, конечно, с фотографами из трех журналов и списком гостей, который составляла ее мать вместе с секретарем. Вскоре оба покинули центр. Марк открыл сеть косметологических клиник и сам ими заведует, параллельно продавая гели, которые по работе ничем не отличаются от старого доброго пантенола, за деньги, которые отличаются ну очень сильно. Виктория открыла салон консультаций по стилю для зажиточных людей Европы и оказалась в этом по-настоящему талантлива. Оказалось, что выбирать, кому какой цвет идет, у нее получается гораздо лучше, чем притворяться ученым. Они изменяют друг другу, оба, регулярно, и оба об этом знают. Но разводиться не планируют. Они нашли друг в друге идеальную пару: зеркало, которое отражает только то, что им хочется видеть. И, как ни странно, по-своему счастливы. Наверное, иногда лицемерие тоже бывает формой любви.

София Фетисова, к слову, работает теперь в небольшой клинике в Новосибирске ассистентом дерматолога, хотя поступая в «Генезис Форм» дерматологом и не была, и только после получила дополнительное образование в этой сфере. Ассистирует такому доктору, который действительно дерматолог, а не просто себя таковым считает. Говорят, она стала совсем другой. Говорят, держит на рабочем столе термос с горячим шоколадом.

Кира Бельская бросила энергетики. Окончательно. Последнюю банку она торжественно «сожгла» на костре во время прогулки на собачьих упряжках. Дима при этом держал над ней зонтик, хотя никакого дождя не было, просто потому, что «это выглядит торжественнее». А потом, когда она отвернулась спрятал конечно же не сгоревшую банку в карман, чтобы выбросить ее в положенном месте. Кира это кстати заметила, но промолчала.

Когда Артур и Стася поженились, Кира и Дима уже были женаты. Предложение Кира сделала первой, на две недели раньше, чем собирался Дима, и он до сих пор не может ей этого простить. Поженились они тайно, в той же деревянной церкви, при свидетелях Стасе и Артуре, не позвав никого из семьи Киры. Ее мать, узнав об этом случайно от общих знакомых, была в таком бешенстве, что, говорят, разорвала пять таблиц с потенциальными женихами разом. Гейм Бой, кстати, Кира подарила. Серый, первой модели, с картриджем «Покемонов», красных. Дима плакал и играет в него очень осторожно, но регулярно.