— Я тебя искал. Слушай, у меня тут акне, ну, исследование по акне, помнишь, я говорил? Надо набросать пару идей к четвергу. Чисто набросать, ты же у нас генератор базы, а я доработаю. Посидишь вечерком, придумаешь идеи для исследования? Часика два?

— Соавторство? — спросила она. Сама не поняла, откуда взялось это слово. Оно как будто пришло из чужого почерка, потому что если она начинает проект с идей, а он дальше подхватывает, а она правит… — это соавторство.

Марк засмеялся. Мягко, тепло, как смеются над ребенком, который спросил, можно ли ему за руль.

— Ну какое соавторство, Настенька, это же наброски. Идеи. Ты же наш маленький гений, тебе это ничего не стоит. А потом, конечно, когда выйдем на серьезный уровень…

— Другие хотя бы обещают это, — раздался голос от двери. Соболев поморщился еще сильнее, словно ему под нос вылили ведро духов Стаси. Ну или наложили чего-то коричневого и «ароматного».

София — та самая, что сейчас ассистирует Соболеву. Она стояла с кружкой и смотрела на Стасю с выражением, которое Стася не могла разобрать: то ли жалость, то ли злорадство, то ли «добро пожаловать в клуб».

— Простите? — спросила Стася.

— Ничего, — София пожала плечами и ехидно улыбнулась. — Я восхищаюсь, вас вон зовут, «маленький гений». Ради вас даже спустились… сюда. Это точно войдет в историю.

Марк обернулся к ней, и лицо у него на секунду стало другим, не теплым, а раздраженным и быстрым, как у человека, у которого две встречи назначены на одно время.

— София, вы что-то хотели?

— Чаю, — сказала она и действительно пошла к чайнику.

Марк снова повернулся к Стасе. Улыбка вернулась на место, как ставят обратно упавшую рамку с фото.

— Так что, посидишь после работки?

Стася проморгалась, словно какая-то пленка застила ей глаза, а звук доносился из-за бронестекла, а потом проморгалась еще раз…

Он никогда не спрашивал, почему у нее именно эти духи, хотя ладно, он не мог знать важности. Но он ни разу не спросил, что она читает. Он ведь даже не знал, что ее зовут Стася. Он видел спасательный круг, и круг был удобный, и круг плавал сам.**

**[Прим.автора:И вот тут, дорогой друг, наконец-то случилось то, что мы ждали с первой ее главы. Что-то в девушке щелкнуло. Не громко. Так щелкает выключатель в комнате, в которой ты давно сидишь и думаешь, что видишь, а на самом деле сидишь в темноте и все себе придумала — озаряюще. Она увидела гостиную, продавленный диван, откровенно усмехающуюся Софию у чайника, которая наверняка уже сделала вывод, что Стася спит со своим начальством. И, наконец, Марка, наклонившегося над ней с тем же лицом, с которым он наклонялся над пробирками, что реакция пойдет сама по себе. Полгода. Ночные правки. Записочки в карман. «Наш маленький гений». «Мы же не чужие». Стася Соболева, звучит же… Она наконец-то поняла, что звучит это как мечта школьницы, или тема, которую действительно стоит обсудить с психологом. Поняла и проснулась. Не до конца, конечно, из-под влияния нарцисса так просто в один прыжок выйти может не каждая. Но проснулась.]

— Посижу, — спокойно ответила она, потому что еще не умела не соглашаться, но была готова учиться. — Только идеи будут в моем блокноте. Не в вашем.

— Как скажешь, — легко согласился Марк, потому что ему было все равно, чей блокнот. И ушел.

София налила чай, села на второй диван, посмотрела на нее поверх кружки.

— А я то думала, почему он на мои намеки не реагирует, так дело в вас, — девушка покачала головой, закатила глаза. — Вы правда думаете, что он вас куда-то возьмет? Аккуратнее, если он захочет заменить любовницу, он может вас просто вышвырнуть, чтобы не маячили.

Стася не ответила. Она открыла Брома на нужной странице и стала читать дальше. Как всегда. Бояться и читать дальше.

Даже не задумавшись, почему именно сейчас она вдруг научилась не тратить энергию на бесполезные разговоры с ничего для нее не значащими людьми.

На «Генезис Фарм» надвигался ежеквартальный, на этот раз — зимний фуршет. Небожители и те немногие обитатели цоколя, которые надеялись на приглашение, возбужденно обсуждали наряды и гадали, кто из особенных гостей на этот раз посетит их центр.

Три дня подряд над центром гудели вертолеты, постепенно привозящие гостей, а грузовые дроны, похожие на летающие холодильники, садились на площадку у бокового входа так часто, что Лорд Генри перестал комментировать и просто нахохлился в клетке с видом «я вам потом все выскажу». В цоколе говорили, что везли устриц с французским именем, краба, икру, шампанское, тоже с французским именем, и лед. Отдельно лед. Стася не понимала, зачем везти лед на Аляску, но Дима объяснил, что это специальный лед, для скульптур, и что за него, наверное, заплатили как за ее образование. Стася не стала уточнять, сколько стоит ее образование, потому что не знала.

А еще, совершенно неожиданно, ей пришло приглашение. Настоящее, на плотной бумаге, с тиснением, в конверте, который доставил парень в костюме, с таким лицом, будто нес бомбу. Она быстро пробежалась глазами по тексту.

«Артур И. Лазарев имеет честь пригласить А. Миронову».

Ниже мелко, от руки, тем самым ровным почерком с длинной палкой у «т»:

«Каждый ведущий специалист может пригласить одного человека. Мне некого. Если вам интересно — приходите.»

Она перечитала «мне некого» три раза. А потом узнала у Димы, что Соболев за прошедшие полгода приглашал на фуршеты дважды. Оба раза лаборанток. Обе после этого сменили лабораторию, первая и вовсе — вскоре покинула центр. София, судя по всему, стремится стать третьей попыткой.

Конечно, Стася пойдет! Как бы ей ни было плевать на все эти пафосные встречи, все же ее захватило общее любопытство о гостях и том, что на этих самых фуршетах происходит. А еще… она наконец-то увидит ту самую панорамную крышу.

Платье у Стаси было одно, черное, до колена, купленное еще до центра для защиты диплома. Она надела его, посмотрела в зеркало, сказала себе «нормально», побрызгалась малиновым щербетом и пошла наверх.

Ресторан под прозрачной крышей был похож на то, как в фильмах показывают жизнь богатых, только без монтажа: все сразу и одновременно. Сияние над головой, живой квартет, ледяная скульптура в виде двойной спирали ДНК посреди зала, вокруг которой стояли столы с едой, названий которой Стася не знала и не хотела знать. Пахло устрицами, деньгами, духами в количестве, которое хотелось разбавить водой, и очень холодным воздухом. Гости были такими, о которых Дима говорил «я его видел на обложке», и Стася узнала как минимум одного актера, игравшего супергероя. Он ел краба и выглядел уставшим и скучающим.

Артура она увидела сразу. Он стоял у ледяной спирали в темно-синем костюме-тройке, с галстуком того же цвета, и Стася, честно, не была готова к тому, что увидела.

В халате Артур был достоин звания доктор скукота. В костюме же он был… ну, как кто-то, на кого смотрят с восхищением и удовольствием. Синий ему несомненно шел, оттенял глаза и придавал всему образу такой легкий шарм. У Виктории точно есть вкус, и в одежде и в мужчинах.

Стоял Артур очень прямо и очень растерянно, словно ему сказали «стой здесь и улыбайся», но он умел только первое. Рядом с ним стояла женщина в серебристом, с фарфоровым лицом, и держала его за локоть так, как держат зонт. Его мать. Стася поняла это а не по лицу, а по тому, как женщина себя держала. Он пару раз упоминал ее, и стало ясно — она изысканная и требовательная.

— Ты пришла, — присвистнула Кира, возникнув сбоку с тарелкой. На ней было платье, короткое, черное и кроссовки. Около кроссовка с невозмутимым видом восседал Баунти. — Ну хоть кто-то живой, ну, кроме моего шоколадного друга. Пробовала морского ежа?

— Что?

— Я так и думала. Держи. — На тарелке лежало что-то оранжевое в раковине, похожее на язык. — Сбрызни лимоном, теперь ложечкой. Прямо так. Не бойся, это просто море.