Марк сел напротив, поставил поднос с салатом на стол. Стася чуть не подавилась. Он подсел к ней, да еще и не в общий день, а просто так. В ее сторону полетела пара удивленных и завистливых взглядов. Дима, сидящий рядом, немного отодвинулся, интуитивно, но она заметила.

Ямочки, локоны, две раскрытые пуговицы на рубашке — весь набор, заставляющий стучать сердце быстрее. В столовой стоял теплый гул обеда, пахло трюфельным маслом и печеной тыквой, а от Марка бергамотом, и раньше от этого сочетания у нее внутри что-то таяло. Сейчас таяло тоже, но как-то не полностью, как мороженое, которое достали из морозилки лишь минуту назад.

— У меня расписание и новая должностная, Марк, у вас же есть к ним доступ. И я же приносила вам правки в среду.

— Правки, — он вздохнул и провел рукой по волосам, после чего одна пружинистая прядь тут же сбежала, а Дима хмыкнул, якобы чему-то в телефоне, но было очевидно, над чем. — Настенька, мне нужны не правки. Мне нужен человек рядом. Ты же понимаешь, как мне тяжело без тебя в лаборатории. Все эти новенькие… — он поморщился. — Софья эта. Она даже путает пипетки.

— Она не дерматолог, вы сами говорили. Но вы ее обучите.

— Вот именно. А ты моя. — Он посмотрел ей в глаза, и она почувствовала, как поднимаются те самые уголки губ, и вспомнила голос Артура: «вас можно читать». Заставила уголки опуститься. — Я хотел сказать, мы с тобой команда. Не бросай меня ради этого… — он кивнул куда-то вверх, где на возвышении небожители ели икру. Словно бы не был одним из них: да, его семья не владела акциями центра, но он жил на верхнем ярусе, разве что его научная позиция была на нижнем среди верхних. — Он же тебя явно не ценит.

«Он платит мне зарплату, о которой я и не мечтала, а ты только обещал однажды сделать официально ассистенткой, — подумала Стася. — Он выбил мне лабораторию и новейшее оборудование. Он повесил мне полку, пусть и не сам, пусть и инопланетную. А что сделал ты, Марк?»

Она удивилась своей мысли и быстро ее спрятала, как записку в карман халата. Откуда это вообще?

— Я никого не бросаю. Я вернусь, когда будут часы для дополнительных работ.

— Ты что-то холодная стала, — протянул Марк с обидой маленького мальчика в голосе, снова случайно выпятив губу. Случайно ли? — Это он на тебя так влияет.

Она промолчала, а он ушел с подносом, на котором так и стоял нетронутый салат. Не попрощавшись, даже без улыбки, а Стася подумала, что вот сейчас она должна была расстроиться до дрожи в коленках. Проверила колени. Колени были в порядке. В этом нет ничего удивительного, просто у нее было сейчас много проблем и явно не до любви.

— Ух ты… — прошептал Дима, — ты что, его сейчас отшила?

Она хотела было ответить, что все дело исключительно в обстоятельствах, раскрыла рот, но:

— Мяу, — раздалось у ее ног, только это было не скромное «мяу», как от ее кошки Глаши. Это был звук, который издает существо размером с тумбочку, когда явно хочет, чтобы его заметили.

Шоколадный, пушистый, царственный кот Киры Бельской. Она и назвала его как-то по-шоколадному, но Стася забыла, как. Он шел мимо ее стола, не глядя, как модель на подиуме, и направлялся прямо к арке, за которой был холл. К фонтану. К попугаю.

— Э, нет, — сказала Стася и встала.

Лорд Генри сидел на своем любимом месте, на верхушке фонтана, и делал вид, что замечать происходящее ниже его достоинства. Кот вошел в холл медленно, с расстановкой, и начал огибать фонтан с той стороны, где струя воды перекрывала попугаю обзор. Стася догнала кота в три шага, встала между ним и фонтаном и села на корточки.

— Слушай, Сникерс, или как тебя там…

— Баунти, — раздался ленивый голос от арки. Кира стояла, привалившись к колонне, с жестяной банкой в руке и с невероятно эффектными розово-пепельными концами волос, которые в свете арочного окна выглядели как что-то из аниме, но дорогого, высокобюджетного. — Он не тронет. Он воспитанный.

— Он охотится.

— Он общается.

— Он общается так, что у птицы стресс, а у птицы, между прочим, словарный запас больше, чем у половины наших коллег. — Стася выудила из кармана кешью, протянула ладонь. Лорд Генри спикировал, взял, вернулся на фонтан. — Вот. Видите? Он нервничает, у него хватательный рефлекс ускорен.

— Ваши манеры поражают своим отсутствием, сэр! — попугай нервно захлопал крыльями, обращался он к коту. Как всегда, к кому угодно, только не к той, что носит всегда для него орехи в кармане.

— Вы ветеринар? — спустя секунду поинтересовалась Кира.

— Я дерматолог. Ну, была. Ну, в общем, не важно.

Кира подошла ближе, посмотрела на кота, на попугая, на Стасю, и в ее скучающих глазах что-то мелькнуло. Не насмешка. Что-то вроде «о, интересно».

— Баунти, ко мне, — сказала она, и шоколадный монстр, вздохнув всем телом, так как ему пришлось отвлечься от охоты, развернулся и пошел к хозяйке. Кира присела на край дивана, того самого, пугающе мягкого, и похлопала рядом. — Сядь.

— Мне пора…

— Тебе пора через восемь минут, я видела твое расписание. Сядь. Клубнику будешь?

Из кармана худи появился контейнер с клубникой. Зимой, на Аляске. Стася взяла одну, потому что отказываться от клубники, находясь среди снега, было бы преступлением против человечества, и села.

— Наш Лазарев, — сказала Кира, не глядя на нее и почесывая кота за ухом, животное начало утробно мурчать, и, к счастью Стаси, закрыло глаза, — смотрит на тебя так, будто ты последний флакон инсулина на планете. Вы спите?

Стася подавилась клубникой.

— Что? Нет! Мы работаем. Я лаборантка, ой ассистентка. Он… он мой… у нас проект.

— Угу, — девушка разглядывала клубнику и обворожительно улыбалась, продемонстрировав, что на стоматологов в ее семье деньги есть.

— Серьезно.

— Я и говорю: угу. — Кира наконец посмотрела на нее, и взгляд был спокойный и очень внимательный. — Просто имей в виду, что я это вижу. И значит, видит еще кто-то. У него вроде как невеста есть.

Ага, невеста, которая не отличает Стасю от тумбочки, пожалуй, тут она в безопасности. Девушка встала. Клубника была очень вкусная, а разговор очень стремный.

— Спасибо. За клубнику. Мне пора.

— Постой, а кудрявый красавчик с веснушками. Что между вами?

— Он друг, — ошалело прошептала Стася от такого наглого допроса едва знакомым человеком.

— Значит, между вами ничего нет, и ты не обидишься? Если, ну…

— Он друг. И мне правда пора.

— Заходи, — сказала Кира ей в спину. — У меня есть еще. И кот ленивый, ему нужен кто-то, кто будет его гонять.

В коридоре Стася прижалась лбом к холодной стене.

«Не доверяй ей, — сказала она себе. — Очередная богатая наследница скучает во льдах, ей нужна игрушка, ты для нее сериал. Ты не должна спутаться еще с кем-то из небожителей, общение с ними чревато тем, что когда ты им надоешь, они могут выпнуть не только из жизни, но и из центра.»

Богатые не дружат с цоколем, они его смотрят. Зачем она вообще подсела? Что за допрос, что за разговор?

К счастью, Артур сделать этого не мог. Во-первых, так делали небожители с теми, с кем спят, а они не спят, чего бы там эта кошатница ни придумала. Во-вторых, (тут уголки губ у Стаси снова поползли наверх и даже сильнее, чем при виде Соболева), он от нее зависим.*

*[Прим.автора: Она не заметила, как на другом конце коридора остановился Лазарев с папкой, в которой находились врученные ему Викторией прогнозы продаж еще не существующего препарата (тот самый Лазарев, который никогда и ничего вокруг себя вне лаборатории не замечал!) и пару секунд смотрел, как она стоит, прижавшись лбом к стене. Потом молча ушел, покачав головой. Про себя он назвал ее «нелепой девчонкой с цоколя», и вслух этого никто не слышал, так что я расскажу тебе сама.

Только мы же с тобой знаем, какого жанра эта книга, и про то, что они еще не осознали и не говорят даже себе, мы уже догадываемся.

Ах да, дорогой друг, я знаю, что «нелепая девчонка с цоколя» звучит обидно. Но я прошу тебя обратить внимание не на слова, а на то, что человек, который никогда ни на кого не смотрел дольше секунды, простоял в коридоре три. Считай это лабораторным журналом. Мы фиксируем наблюдение и пока не делаем выводов.]