Я поднялся, подошёл к ней, обнял со спины. Вместе смотрели в окно на просыпающийся город.

— Завтракать пойдём? — спросил я.

— А можно?

— Ты же хочешь есть?

— Хочу.

— Тогда пойдём. Хватит прятаться.

Общий зал встретил нас гулом голосов и запахом жареной рыбы.

Когда мы вошли — всё стихло.

Я шёл первым, она чуть позади, но не в тени — рядом. Обычная девушка в простом тёмном платье, с длинными чёрными волосами и странными глазами. И губами, на которых ещё видны следы от ниток.

Люди смотрели.

Шептались.

— Это та самая... из порта говорили... драконоборец девицу привёл...

— Странная какая-то...

— Губы вон искусаны...

Я сел за наш обычный стол, похлопал по месту рядом. Моник села, оглядывая зал с любопытством и лёгкой опаской.

— Не бойся, — шепнул я. — Они просто глупые.

— Я не боюсь. Я просто... не привыкла чтобы меня видели.

— Привыкнешь.

Подбежал хозяин, засуетился, принимая заказ. Косился на Моник, но молчал — видимо, слухи о том, что я сделал с тварью в порту, всё ещё свежи в памяти.

Когда принесли еду, Моник ела жадно, быстро, будто боялась, что еда исчезнет. Я смотрел и улыбался.

— Что? — спросила она с набитым ртом.

— Ничего. Радуюсь.

— Чему?

— Тому, что ты есть. Что ты здесь. Что ешь. Что на тебя люди пялятся, а ты не исчезаешь.

Она улыбнулась, прожевала:

— Я тоже радуюсь. Каждой минуте.

За соседним столиком зашушукались громче:

— ...говорят, она из проклятия вышла... тенью была...

— Да не может быть, тени не едят...

— А ты погляди на губы... явно что-то нечистое...

Я повернулся к ним.

— Вам помочь? — спросил я тихо.

Они замолчали и уткнулись в свои тарелки.

Моник тронула мою руку:

— Не надо. Пусть.

— Они тебя обсуждают.

— Пусть. Я привыкла быть невидимой. А теперь меня видят — это уже чудо.

Я вздохнул, расслабился.

— Ладно. Ешь давай.

Она ела, а я смотрел и думал о том, как всё изменилось.

Ещё неделю назад я просыпался один, искал её в осколках, боялся, что она исчезла навсегда. А теперь она сидит напротив, жуёт лепёшку, щурится на солнце и улыбается.

Чёртова сказка.

Моя сказка.

— Шэйн, — позвала она.

— М?

— А что мы будем делать дальше?

Я задумался.

— Не знаю. Жить. Путешествовать. Драконов убивать, если подвернутся. Ты как?

— Я с тобой.

— Это само собой.

— Нет, я серьёзно. Я теперь могу выбирать. И я выбираю быть с тобой. Всегда. Везде. Даже если ты опять начнёшь разбивать зеркала.

Я усмехнулся:

— Не начну. Зеркала нам ещё пригодятся. Чтобы я мог на тебя любоваться.

Она покраснела.

Просто покраснела, как обычная девушка.

— Ты чего? — удивился я.

— Никогда не краснела, — прошептала она. — Не знала, что умею.

Я рассмеялся.

В зале снова зашептались, но мне было плевать.

Пусть смотрят. Пусть обсуждают.

Моё проклятие.

Моя Моник.

Моя женщина.

Глава 26: Первый раз

Шэйн Лоро

Последний вечер в этой дыре.

Вещи собраны, золото пересчитано, дороги на завтра намечены. Можно было лечь спать, чтобы с утра отправиться в путь.

Но я смотрел на неё — и спать не хотелось.

Моник сидела на футоне, подобрав под себя ноги, и расчёсывала волосы. Длинные, чёрные, они струились сквозь пальцы, блестели в свете свечи. Губы — уже почти зажившие, только лёгкие розовые полоски напоминали о нитках.

Она чувствовала мой взгляд.

Подняла глаза, улыбнулась:

— Что?

— Ничего. Смотрю.

— Насмотреться не можешь?

— Не могу.

Она отложила гребень, потянулась, как кошка. Тонкая, гибкая, такая живая.

— Шэйн, — позвала тихо.

— М?

— Иди сюда.

Я подошёл. Сел рядом. Взял её лицо в ладони, провёл большими пальцами по скулам, по губам.

— Ты знаешь, что будет? — спросил я хрипло.

— Знаю.

— Ты готова?

— Я ждала этого всю свою нежизнь.

Я поцеловал её.

Медленно, осторожно, пробуя на вкус. Губы у неё были мягкие, тёплые, чуть солоноватые. Она ответила — несмело, но жадно, прижимаясь ко мне всем телом.

Мы опустились на футон.

Я стаскивал с неё одежду, а она помогала, путаясь в завязках, смеясь от нетерпения. Смеялась — и это было самым прекрасным звуком, что я слышал.

— Тише, — шепнул я. — Не торопись.

— Я не могу не торопиться. Я ждала слишком долго.

— Теперь я никуда не денусь.

Она замерла, глядя на меня снизу вверх. Глаза огромные, тёмные, в них — доверие, любовь и лёгкий страх.

— Я никогда... — начала она.

— Знаю.

— Я не знаю, как...

— Я покажу.

Я целовал её всю. Шею, плечи, грудь с тёмными сосками, которые твердели под губами. Живот, бёдра, колени. Она выгибалась, вздыхала, впивалась пальцами мне в плечи.

— Шэйн... — шептала она. — Шэйн...

— Я здесь.

Она была тёплая. Горячая. Пахла грушами и чем-то ещё — возбуждением, желанием, жизнью.

Когда я вошёл в неё, она вскрикнула — тихо, удивлённо. Замерла, глядя на меня широко раскрытыми глазами.

— Больно? — спросил я.

— Нет... странно... хорошо...

Я двигался медленно, давая привыкнуть. Она обхватила меня ногами, прижимаясь, прося глубже, сильнее.

— Ещё, — шептала она. — Ещё.

Мы двигались в такт, дыхание сбивалось, тела скользили друг по другу. Я смотрел на неё — на это чудо, на своё проклятие, на свою любовь — и не верил, что это реальность.

Она кончила первой — выгнулась, вскрикнула, впилась ногтями мне в спину. Я почувствовал, как внутри неё всё сжимается, и уже не мог сдерживаться.

— Моник... — выдохнул я.

— Да... да...

Мир взорвался.

Мы лежали, тяжело дыша, переплетённые, мокрые от пота. Она уткнулась носом мне в шею, гладила грудь, бормотала что-то неразборчивое.

— Что ты говоришь? — спросил я.

— Люблю, — ответила она. — Люблю, люблю, люблю.

Я улыбнулся в темноту:

— Я тоже.

— Теперь я совсем твоя, — прошептала она.

— Ты всегда была моя. Просто я дурак, не понимал.

— Дурак, — согласилась она. — Мой дурак.

Я рассмеялся, прижимая её крепче.

За окном шумел город, где-то лаяли собаки, кричали пьяные. В комнате пахло любовью, грушами и счастьем.

— Шэйн, — позвала она сонно.

— М?

— А завтра правда пойдём дальше?

— Правда.

— Куда?

— Куда глаза глядят. Главное — вместе.

— Вместе, — повторила она. — Хорошо.

Она заснула у меня на груди, тёплая, живая, настоящая.

Я смотрел в потолок и думал о том, как странно устроен мир.

Убийца драконов и его проклятие.

Циник и тень.

Два одиночества, которые наконец нашли друг друга.

И плевать, что говорят люди. Плевать, что будет завтра. Плевать на всё.

Потому что сейчас — она здесь. Со мной.

Моя Моник.

Эпилог: Убийца драконов и его тень

Шэйн Лоро

Прошёл год.

Или два. Я не считал.

Мы шли по тракту, пыль оседала на сапогах, солнце припекало макушку, а впереди виднелась очередная деревня, где наверняка кто-то нуждался в убийце тварей.

— Шэйн, — позвала Моник.

Она шла рядом, в тени придорожных деревьев. Не в отражении — вживую. За год она научилась быть физической когда хотела. Особенно когда рядом был я.

— М?

— Там, в деревне, говорят, какая-то тварь в колодце завелась. Детей пугает.

— Откуда знаешь?

— Тени шепнули.

Я усмехнулся. Тени теперь были её верными друзьями. После того, как она стала почти человеком, связь с миром нечисти не пропала — просто изменилась. Она могла говорить с тенями, просить их о помощи, узнавать новости.

— И сколько заплатят? — спросил я.

— Пять медяков.

— Всего пять? За тварь?