Молчи. Я здесь.

Я рывком притянул её к себе, вжал в футон, обнял так, будто боялся, что она снова исчезнет.

— Дура, — выдохнул я ей в волосы. — Зачем ушла?

Она не ответила. Просто прижалась сильнее.

— Никого не будет, — сказал я. — Слышишь? Никогда. Только ты.

Она кивнула в моё плечо.

— И не смей больше исчезать. Даже если думаешь, что мне так лучше. Я сам знаю, как мне лучше. А мне лучше, когда ты рядом. Поняла?

Кивок.

— То-то же.

Мы лежали в темноте, прижавшись друг к другу, и за окном шумел дождь.

А я думал о том, сколько времени потратил впустую. Сколько ночей провёл с чужими, когда моя — моя настоящая — была рядом всё это время.

Просто ждала.

И дождалась.

Чёртова Моник.

Чёртово счастье.

Глава 12: Другая боль

Моник

Я не знала, что боль бывает разной.

Раньше была только одна — та, что разрывала внутренности, когда он смотрел на меня с ненавистью. Та, что сжимала горло, когда он приводил других. Та, что заставляла прятаться глубже в тени, чтобы не видеть, как он смеётся с ними.

Я думала, это и есть боль. Вся. Единственная.

Я ошибалась.

Сейчас я лежу рядом с ним на узком футоне, в этой вонючей комнате, и чувствую такое, от чего хочется одновременно кричать и смеяться.

Он обнимает меня.

Не как проклятие. Не как тварь, которую надо терпеть. Как... как...

Я даже не знаю, как называется то, что он делает. В моём мире теней нет таких слов.

Он прижимает меня к себе, и я чувствую тепло его тела, запах кожи, биение сердца. Сильное, ровное, живое. Моё сердце, которого нет, пытается биться в такт.

Странная ночь.

Странная боль.

Она не режет. Не разрывает. Не заставляет забиваться в угол и сворачиваться калачиком, мечтая исчезнуть.

Она другая.

В груди всё сдавило, но так, будто там пульсирует огонь. Мягкий, тёплый, он растекается по венам, плавит то, что внутри меня вместо органов, вместо души.

Это приятно.

Боль, которая приятна.

Разве такое бывает?

Я тихо, боясь пошевелиться, поднимаю руку и касаюсь его лица. Он спит — устал за день, вымотался, а может, просто доверился мне настолько, что позволил себе расслабиться.

Пальцы скользят по щеке, по шраму на скуле, по тёмной щетине. Грубый. Красивый. Мой.

Мой ли?

Я — проклятие. Порождение боли и злости. То, что должно вредить, мучить, убивать. То, что не имеет права на такие чувства.

А он — человек. Великий убийца. Генерал. Тот, кто заслуживает настоящей женщины, а не тени с зашитым ртом.

Я смотрю на него и думаю: зачем я здесь? Зачем он держит меня? Зачем сказал, что никого не будет, только я?

Ведь это неправильно.

Всё неправильно.

Проклятия не любят. Проклятия не чувствуют такого. Проклятия не имеют права на счастье.

Но огонь в груди не слушает доводов разума. Он разгорается сильнее, и я понимаю — это тоже боль. Потому что я хочу того, чего не должна хотеть. Потому что он рядом, и от этого хочется плакать.

Чёрные слёзы текут по щекам, капают на его руку, но он не просыпается.

Я прижимаюсь к нему теснее, вдыхаю его запах, слушаю сердце.

Пусть это неправильно. Пусть я тварь, проклятие, ошибка природы. Но сейчас, в эту ночь, я просто Моник. Просто девушка, которую обнимает тот, кого она любит.

И даже если завтра всё изменится — эта ночь останется со мной.

Эта странная, тёплая, прекрасная боль.

Я закрываю глаза.

И впервые за всю свою нежизнь улыбаюсь по-настоящему. Не сквозь нитки — душой.

Глава 13: Утренний заказ

Шэйн Лоро

Утро ворвалось в комнату вместе с криками чаек и запахом тухлой рыбы, который здесь, похоже, был везде.

Я открыл глаза и первое, что увидел — Моник. Она спала, уткнувшись мне в плечо, тёплая, спокойная. Чёрные дорожки от слёз на щеках высохли, оставив едва заметные следы.

Плакала ночью. Дура.

Я осторожно убрал прядь волос с её лица. Во сне она улыбалась. Чуть-чуть, одними уголками губ, которые не могли улыбаться по-настоящему из-за этих чёртовых ниток.

— Скоро, — пообещал я тихо. — Скоро снимут.

Она вздохнула во сне и прижалась крепче.

Я мог бы лежать так вечность. Просто смотреть на неё, чувствовать тепло, слушать дыхание. Но желудок напомнил, что вчера мы так и не поели, а саке — не лучший завтрак для убийцы драконов.

— Моник, — позвал я шёпотом. — Просыпайся.

Она открыла глаза. Сонные, огромные, они смотрели на меня с такой доверчивостью, что у меня внутри всё переворачивалось.

— Завтракать надо, — сказал я. — И дела.

Она кивнула и исчезла. Растворилась в воздухе, оставив только лёгкий холодок.

Я вздохнул. Привыкай, Шэйн. Днём она только тень.

Натянул кимоно, пригладил волосы рукой — зеркало было всё ещё в чёрных буквах, и смотреть на себя не хотелось — и вышел в общий зал.

За столиками уже сидели какие-то мутные личности, пили дешёвое пойло, закусывали вчерашней рыбой. Я устроился в углу, откуда был виден вход, и хлопнул ладонью по столу:

— Есть кто живой? Заказ примите!

Из кухни выскочил хозяин — толстый, потный, с засаленным фартуком.

— Господин! — залебезил он. — Что желаете? Рыба у нас сегодня свежая, только с утра...

— Рис, лепёшки, саке, — перебил я. — И быстро.

Он закивал, убежал, но через минуту вернулся. Стоял рядом, переминался с ноги на ногу, мял в руках тряпку.

— Ты чего топчешься? — не выдержал я. — Говори, если надо что.

— Господин, — зашептал он, наклоняясь ближе. — Я слышал, вы тварей убиваете? Драконов там... и прочее?

Я прищурился:

— Допустим.

— У нас в порту беда, — хозяин оглянулся, проверяя, не слушает ли кто. — Под пирсом, где рыбаки стоят, тварь завелась. Большая. По ночам вылезает, корабли топит. Уже три лодки на дно пустила. И не только корабли...

— Что — не только?

— Девок, — выдохнул он. — Портовых. Которые... ну, работают там. Две пропали на той неделе. Нашли только кровь на пирсе и слизь какую-то.

Я молчал, переваривая информацию.

— Рыбаки боятся в море выходить, — продолжал хозяин. — Купцы несут убытки. Староста города обещал награду тому, кто тварь завалит.

— Сколько?

— Десять золотых.

Я присвистнул. Десять золотых — это серьёзно. Это и старухе на Змеиную гору хватит, и на жизнь останется.

— А что за тварь? Видел кто?

— Говорят, большая. Слизкая. Вроде змея, но с лапами. Или ящерица, но без чешуи. Ночью плохо видно, — хозяин развёл руками. — Но кровь чёрная, как смола. И воняет от неё серой.

Я задумался.

Не дракон, это точно. Драконы так не прячутся. Какая-то водная тварь, возможно, выползень или даже молодой морской змей. Опасная дрянь, но для убийцы драконов — так, разминка.

— Где искать старосту?

— В порту, господин. У него там контора, у самого пирса.

Я кивнул:

— Завтрак неси. Я подумаю.

Хозяин убежал, довольно потирая руки. Кажется, он уже видел себя героем, который нашёл спасителя города.

Я откинулся на спинку стула и скользнул взглядом по залу. В мутном окне, в отражении, увидел её. Моник стояла за моей спиной, смотрела внимательно.

— Слышала? — спросил я тихо.

Она кивнула.

— Десять золотых. Это наш шанс.

Она покачала головой.

— Что? Боишься?

Кивок.

— За меня?

Кивок.

Я усмехнулся:

— Дура. Я убийца драконов. Какая-то водяная змеюка мне не страшна.

Она шагнула ближе в отражении, прижала руку к стеклу. Глаза умоляли: не надо.

— Надо, Моник, — сказал я твёрдо. — Месяц пролетит быстро. А золото само в карман не упадет. Или ты хочешь, чтобы я к старухе с пустыми руками пришёл?

Она замерла.

— То-то же.

Принесли завтрак. Рис, лепёшки, саке. Я налил себе в кружку, отпил.

— Вечером пойду в порт, — решил я. — Посмотрю на месте. А пока — ешь.