Она очистила широкую дорожку, ведущую к тяжелым кованым воротам странного здания, но подходить ближе не решилась. Остановившись в нескольких шагах, она осторожно сняла корзинку с мешка и поставила рядом на сани. Зачерпнула лопатой прозрачные искринки и щедро рассыпала зачарованную соль. Кристаллы ударились об очищенную снежную корку с тем самым стеклянным перезвоном, который ей так нравился, и тут же зашипели, вгрызаясь в остатки наледи.

Лу радостно взглянула на расчищенную площадку и водрузив корзинку на мешок, приготовилась чистить дальше. В длину парк закончился, осталось очистить последнюю дорожку, которая выведет как раз к домику подсобников. Девушка остановилась передохнуть и вспомнила о большой ванной на резных ножках, стоявшей в ее купальне и мысленно застонала. Когда остается совсем немного работы, отчетливо ощущается усталость прошедшего дня. Она решила отдохнуть перед последним рывком, обещая себе, что по завершению рабочего дня, обязательно наберет полную ванну горячей воды и пролежит в ней добрых полчаса, а то и час.

После боевой практики Арно забрал Шерби из зверинца (он оставлял там волка на время занятий) и вышел с ним на прогулку, решив дать фамильяру возможность побегать в заснеженном парке. Огромный волк, едва коснувшись лапами парковой воли, тут же умчался вглубь деревьев, преследуя вспорхнувшую стайку соек. Арно остался один и медленно прогуливался по дорожке вдоль кромки парка.

Откуда-то справа появился Эви. Приняв форму маленькой полупрозрачной, будто ледяной птички, он стал кружить над головой Арно. В его клюве была зажата веточка красной рябины, густо припорошенная снегом — яркие ягоды горели на белом фоне, словно капли живой крови. Эви то и дело пикировал к лицу Арно, едва не задевая его крылом, и настойчиво навеливал веточку огневику.

— Отстань, Эви, — глухо бросил Арно, поправляя воротник своего темно-синего пальто. — У меня нет настроения для твоих загадок. Найди кого-то другого.

С тех пор как Эви опрокинул на Арно пузырек с чернилами перед балом, невольно отправив студента к другу-воздушнику за помощью, они больше не пересекались. Возможно Эви чувствовал свою вину за испорченный костюм, или эта шалость была выдумана духом нарочно, чтобы раскрыть обман воздушников, и после этого потребность в общении отпала; в любом случае других попыток наладить контакт Эви не предпринимал, а Арно тем более. Студент не держал зла на Эви, но все-равно бессознательно боялся его появления, — ведь прошлый опыт взаимодействия с духом ни к чему хорошему не привел.

Вот и сейчас Арно почувствовал глухое раздражение. Ему не хотелось вновь становиться свидетелем чего-то плохого. Он ускорил шаг, миновав дорожку, ведущую к склепу. Из-за изгиба тропинки и густых елей он не увидел Луану Барош, которая стояла всего в паре метров впереди.

Эви, оскорбленный таким равнодушием, обиженно мигнул красным цветом. Дух Академии не любил, когда его игнорировали. Когда Арно сделал очередной шаг по свежеочищенной, посыпанной солью дорожке, дух на мгновение изменил плотность воздуха и влаги прямо под сапогом Арно, создав невидимую глазу «масляную» пленку.

Арно, всегда такой уверенный и грациозный в движениях, совершенно не ожидал подвоха. Его нога предательски поехала вперед. Боевой маг попытался восстановить равновесие, но обиженный Эви подтолкнул его в плечо, отправляя в эпичный полет.

Лу только успела выпрямиться, прижимая лопату к груди, как из-за куста буквально вылетел вчерашний студент де Эскофье. Ледяной, надменный, идеальный, безэмоциональный огневик с коротким вскриком потерял опору и, эффектно взмахнув руками, повалился на спину прямо возле подсобницы, охнувшей от неожиданности.

Веточка рябины, выпавшая из клюва торжествующего Эви, приземлилась прямо между ними на очищенную дорожку. Лу замерла, широко распахнув глаза. Вверху, на ветке ели, сидела снежная птичка и самозабвенно чистила перышки, а в воздухе повисла звенящая тишина, нарушаемая только быстрым дыханием Арно, который почему-то сердито смотрел на прекрасную пичужку.

— Вы не ушиблись? — подсобница подбежала к огневику и опустилась рядом. Ее голос звучал мягко, с той самой теплотой, которую он подметил еще в столовой.

— Простите, я… — он хотел встать, но обеспокоенный взгляд светло-серых, почти прозрачных глаз, опустившийся прямо напротив его лица, заставил его повременить и Арно остался сидеть на снегу. Близость была опасной: он видел каждую снежинку на её ресницах, чувствовал запах васильков, исходящий от неё. — … Совершенно не ожидал, что здесь будет так скользко.

Лу, всё еще сжимая черенок лопаты, смотрела на него с тревогой.

— Но ведь я… я… — она, глядя в его янтарно-карие глаза, совсем забыла слова оправданий. — Я уже очистила все и даже солью посыпала, — взяла себя в руки Лу и в знак доказательства, тряхнула лопатой.

— Не волнуйтесь так, мадмуазель Барош, — успокоил подсобницу Арно. — Это Эви изволит шалить, — Арно замер на секунду, глядя на лежавшую в снегу ветку рябины, а затем резко, с чисто воинской быстротой, поднялся на ноги. Его лицо, обычно бесстрастное и суровое, сейчас залил густой румянец — не от мороза, а от нелепости ситуации. Он, лучший боевик курса, растянулся перед подсобницей на идеально вычищенной дорожке, да еще и растерялся, глядя в эти невозможные глаза. — Вставайте, — он протянул Луане руку и когда она робко приняла помощь, аккуратно помог ей подняться.

— Эви? — она кивнула на снежную птичку, которая, победно мигнув разными цветами, растворилась в воздухе полупрозрачной дымкой.

Арно кивнул, поднял с земли веточку рябины, и, поколебавшись секунду, протянул её Лу:

— Это Эви хотел вам передать. Или мне, чтобы я передал вам. С этим духом никогда не знаешь наверняка, — он пожал плечами и поблагодарил девушку. — Спасибо за заботу. И за дорожку. Обычно здесь никого не бывает в это время.

Лу протянула руку чтобы взять веточку. Ярко-красные ягоды на фоне её темной куртки выглядели как маленькие огоньки. Эту неловкую тишину прервали хруст веток и тяжелый топот.

Из заснеженных зарослей парка, точно черное ядро, выпущенное из пушки, вылетел Шерб. Огромный волк, весом почти со взрослого мужчину, несся прямо к саням, тяжело дыша и поднимая облака снежной пыли.

Луана, никогда не видевшая таких крупных зверей так близко, похолодела. В её глазах это был не домашний любимец, а мощный хищник, который мчался прямиком к беззащитной Моне.

— Назад! — вскрикнула она, бросившись к саням.

В суматохе она забыла про лопату и с силой ударилась коленом о черенок. Боль была пронзительной и обжигающей, но страх за Мону оказался сильнее. Стиснув зубы, Луана буквально дохромала до саней, превозмогая слабость в ноге, и встала между корзинкой и несущимся волком. Она широко расставила руки, закрывая собой «свою стаю». Её лицо побледнело, дыхание сбилось, но взгляд, направленный на Шарба, был решительным и яростным.

— Нельзя! — выдохнула она.

Шербон замер в полуметре от неё. Он склонил голову набок, забавно приподняв одну бровь. Его огромный хвост пару раз качнулся, сметая снег. Волк посмотрел на Луану удивительно лукаво и понимающе, словно хотел сказать: «Серьезно? Ты правда думала, сможешь выстоять против меня»?

— Шерби, аккуратнее, — Арно мгновенно оказался рядом. Он положил руку волку на холку и тут же перевел взгляд на Луану. Она мелко дрожала и упрямо продолжала смотреть Шербону в глаза.

— Он не тронет её, мадмуазель Луана, — тихо сказал Арно. Его голос, обычно холодный, сейчас дрожал от странного волнения. Он видел, как она, хромая и бледная, заслонила собой звереныша, которого нашла только вчера. — Шерб — боевой пес, он бросается только на угрозу. Простите… это из-за меня вы пострадали, Шерби просто дурачится.

Шерб же, игнорируя все расшаркивания и извинения огневика перед подсобницей, деликатно потянулся носом к корзинке, не замечая разведенных в стороны рук девушки.

Мона тем временем высунула мордочку из шали. Маленькая волчица ни капли не испугалась. Напротив, она потянулась навстречу большому псу и лизнула его в самый кончик черного носа. Шерби в ответ издал тихий, удивленный, но довольный «ууугмм» и снова посмотрел на Луану — на этот раз в его желтых глазах читалось явное торжество, смешанное с озорством.