— День будет не простым, — коротко заявил он, глянул в окно и потянулся за большой чашкой.

— Чай почти готов, — улыбнулась Лу и утащила со стола тонкий ломтик сыра.

Они быстро сели за стол и разлили травяной чай, аромат которого поплыл по кухне заставляя всех взбодриться и окончательно проснуться. Утром подсобники почти не разговаривали, обдумывая предстоящую работу на день. Но молчание было уютным и поддерживающим, в такой компании чувствовалось, что рядом есть неравнодушные люди.

Лу как раз сделала первый глоток бабушкиного чая и на мгновение прикрыв глаза, мысленно оказалась дома на кухне, и даже почти почувствовала запах ежевичного варенья, поданного к желтым масляным блинчикам, как вдруг тишину домика прорезал звук, от которого у нее внутри все похолодело.

Кто-то жалобно и громко запищал. Это был не просто скулеж, а тонкий, пронзительный, почти человеческий крик отчаяния.

— Мона проснулась, — осознала Лу и едва поставив кружку на стол, бросилась в волчице.

Она влетела в комнату и увидела, как серебристый комочек прихрамывая, мечется по одеялу. Запутавшись в бинтах, которые разболтались от активных, резких движений, Мона заходилась в истошном, надрывном плаче.

— Тише, тише, маленькая! Я здесь! — Луана подхватила волчицу на руки и прижала к груди.

Мона мгновенно вцепилась когтями в одежду Лу и завозилась, подтягиваясь повыше, пряча мокрый нос в изгибе шеи девушки. Ее тельце сотрясала крупная дрожь, а визг сменился порывистыми, всхлипывающими звуками. Лу чувствовала, как бешено колотится маленькое сердце. Она села на край кровати и мерно покачивая волчицу, шептала ей ласковые слова до тех пор, пока та не притихла.

Луана медленно встала и вернулась на кухню с Моной на руках. Мадам Сесиль и месье Канова заканчивали завтрак.

— Мы, наверное, всех перебудили, — виновато сказала девушка. — Простите, я не подумала, что Мона так отреагирует на мое отсутствие, когда проснется.

— После того, что она натерпелась, не мудрено, — ответила мадам Боннет. — А на счет Пьера и Жака не переживай — спят как убитые, им только через час вставать. Да и к тому же, их комнаты на втором этаже, вряд ли они слышали.

— Что же теперь делать? — Лу присела на стул и взяла с подоконника блюдце. — Мне ведь работать надо, не могу же я носить ее на руках весь день.

Она усадила Мону на колени и поднесла к носику блюдце. Волчица сначала медленно, а потом с неимоверной жадностью набросилась на еду. Похоже крепкий сон и лечение месье Гринье сделали свое дело — Мона, хоть и была еще слаба, пошла на поправку.

— Да уж, если ты ее тут закроешь и уйдешь на смену, она изведется сама и поднимет на уши всю округу, — сказала мадам Боннет, убирая помытые кружки в шкаф. — Похоже малышка привязалась к тебе ведь ты спасла ее от голодной смерти.

Месье Канова хитро прищурился и вышел. Через пару минут он вернулся с небольшой, но глубокой плетеной корзинкой, в каких обычно носят инструменты или собирают грибы.

— Вот, держи. Корзинка старая, но крепкая, — он протянул корзинку Лу. — Маленькая и удобная, не тяжело будет.

Мадам Сесиль тут же засуетилась:

— У меня есть старая шерстяная шаль, она теплая-теплая. Мы её так уложим, что и лежать мягко будет и сверху накрыть хватит. Сделаем ей «гнездо». А корзинку на локоть повесишь, когда работать будешь рядом поставишь, чтобы она слышала тебя и не волновалась.

— Как здорово вы придумали, — искренне сказала Луана и благодарно улыбнулась коллегам.

С помощью мадам Сесиль они быстро соорудили в корзинке уютное и мягкое логово. Лу подтянула бинты на раненой лапке и осторожно опустила Мону на теплую перинку. Волчица сначала насторожилась, но, почувствовав знакомый запах своей спасительницы и мягкость шерсти, тут же успокоилась. Она свернулась калачиком, положив мордочку на край, чтобы видеть хозяйку, а девушка укрыла ее свободным концом шали.

— Вот и славно, — засобиралась мадам Сесиль. — Допивай чай, Лу. А потом — за работу. Снега навалило столько, что без тебя месье Канова будет очень непросто.

Лу быстро опрокинула в себя чуть теплый чай и кивнула. Взяла корзинку за ручку и пошла к себе за верхней одеждой. Месье Канова уже проводил мадам Сесиль на работу и ждал Луану в гостиной, натягивая тяжелые рукавицы. Когда она, одевшись, вышла, он оглядел ее с ног до головы и нахмурился.

— Так дело не пойдет! — его кустистые брови сошлись на переносице, — это не одежда для работы, Лу. Ты быстро замерзнешь.

— Это все что у меня есть, месье Оливье, — тихо ответила Луана.

Он хмыкнул и решительно зашагал к массивному дубовому шкафу в прихожей. Скрипнула тяжелая дверца, пахнуло кедровой стружкой, старой кожей и сушеной полынью. Месье Канова поворошил что-то в недрах шкафа и с видом победителя вытянул тяжелую объемную вещь.

Он протянул ей добротную рабочую куртку из плотной, непромокаемой парусины на густом овечьем меху. Она была темно-коричневого цвета, с глубоким капюшоном и множеством удобных карманов. Вещь выглядела поношенной, но очень крепкой и невероятно теплой.

— Это старая куртка Пьера, он парень некрупный, тебе впору будет, — месье Оливье протянул ей куртку. — Она длинная, почти до колен, зато ноги в тепле будут. И мех внутри настоящий, согреет получше любого магического заклинания.

Лу сняла своё короткое пальто и накинула куртку. Она оказалась тяжелой, надежной и сразу окутала её уютным теплом. Рукава были немного длинноваты, но Лу просто подвернула их.

— Вот, совсем другое дело, — удовлетворенно кивнул садовник, глядя, как Лу застегивает крупные деревянные пуговицы-колышки. — Теперь можно и поработать, — он махнул рукой и отворил дверь, впуская в домик свежий морозный воздух.

Лу взяла корзинку и посмотрела на себя в небольшое зеркало у двери: в этой куртке, брюках и со своей решимостью она выглядела как настоящий работник Академии. И, к её удивлению, это чувство ей очень понравилось.

— Спасибо, месье Канова, — искренне сказала она, выходя за ним в слепящее белое утро. Теперь мороз ей был не страшен.

Лу сделала шаг на крыльцо и зажмурилась. Прохладный воздух лизнул ее щеки и нос волчицы. Мона завозилась в корзинке и поглубже зарылась в шаль.

Под ногами тут же раздался хруст, отчего-то всегда вызывающий ощущение праздника.

«Скоро Новый год» — подумала Луана. Здорово, что его она будет встречать не в одиночестве, как в последние два года. От этих мыслей девушка повеселела.

Пока Лу восторженно оглядывалась, месье Канова сходил в сарайчик примыкающий к домику и вытащил оттуда две легкие лопаты и тяжелый металлический лом, после выкатил большие деревянные сани с широкими ясеневыми полозьями и загрузил два пухлых увесистых мешка. Укрепив на санях весь инвентарь, месье Оливье махнул в сторону главных ворот и потянул за собой сани. Лу, топая меж двумя широкими полосами, которые оставляли сани, последовала за ним.

Они шли и их шаги весело «переговаривались» похрустывая подмерзшим снежным крошевом. На их пути выросла башня провидцев и ее пришлось обходить по дуге через парк.

Это было странное сооружение, совершенно отличное от привычных строений академии, и даже величественного главного корпуса. Башня была узкой и высокой, словно устремленной в самое небо. Здесь не было резных деталей или декоративных элементов, все было сурово, функционально. На самой вершине башни, вместо привычной крыши, возвышался огромный, отполированный до зеркального блеска шар. Сейчас он был покрыт тонким слоем снега и выглядел еще таинственнее, чем раньше.

Ее стены были сложены из темного, почти черного камня, который, казалось, впитывал в себя солнечный свет. На поверхности камня виднелись странные, бледно-голубые прожилки, которые тускло светились даже при дневном свете, словно в них были заключены осколки северного сияния. Было такое ощущение, что эту башню вырвали с корнем из какого-то замка мага-звездочета и перенесли сюда, прилепив к зданию академии здесь, посреди дороги, будто не нашли ей другого места.