— Я Ханна Вейл, адвокат господина Кана, — ответила я, вложив в голос всю доступную деловитость.

— Аа, — протянул он, снова затянувшись и провожая дым взглядом. — Читал про вас. Пресса вас не любит.

Он усмехнулся.

Про прессу говорить не хотелось: и без того знаю, что обо мне пишут и что за мной следят. Уже пару раз натыкалась на журналистов у входа в жилой комплекс Тэо.

— Могу задать вам пару вопросов про день убийства критика? Это может кое-что прояснить в деле. Была бы вам очень благодарна.

— Задавайте, — легко согласился он. — Только какой от этого толк? Мои показания вряд ли помогут самому ресторану. Его скоро продадут.

— Продадут? — растерялась я. — Это ресторан господина Кана. Без его согласия его никто не продаст.

— Всех подробностей не знаю, но среди своих такой слух ходит. — Он глянул на свой ботинок, потом снова в небо. — Сами подумайте: человек, ради которого сюда съезжались со всего города, а то и региона, сидит одной ногой в тюрьме. Когда его оправдают, никому не известно. А дела у заведения идут не очень.

Ещё одна затяжка.

— После смерти критика управляющий заплатил кому-то немалую сумму, чтобы остальные критики помалкивали. Важные гости и знаменитости после того самого шумного визита сюда больше не суются: боятся прессы. А газеты чего только не пишут: это всё бьёт по репутации. А репутация — это деньги.

Он затушил окурок о край урны.

— Вот сегодня, например. Опять приезжала полиция, всё перерыли, даже сейф на кухне вскрыли. Видели бы вы лицо нашего управляющего. Ресторан полдня не работал, а это дыра в выручке. А дыра в выручке его особенно бесит: когда денег нет, стащить нечего.

Я не совсем поняла, к чему он клонил.

— Поясните, пожалуйста, при чём здесь «стащить нечего»?

Он бросил быстрый взгляд по сторонам и заговорщически прошептал:

— За управляющим водится слабость к подпольным казино. Платит ему господин Кан щедро, но денег всё равно не хватает. Сам иногда подворовывает: перепродаёт дорогой алкоголь из бара, да продукты для кухни. Составляет список закупок, вписывает то, что подешевле, а бухгалтерии подаёт цифры по исходному, более дорогому списку.

— Не поняла, — призналась я. — При чём тут «подешевле», если бухгалтерия видит исходную сумму?

Он улыбнулся. Похоже, вопрос был ему не в новинку.

— Разница между тем, что заявлено, и тем, что реально куплено, оседает у него в кармане.

Он взглянул на часы.

— Ресторан тонет. Чтобы спасти хоть часть вложений, его постараются продать. Может, не сам ресторан, может, бренд. Не знаю точно. Но долго нам всем тут не продержаться. — Он шагнул в сторону главного входа. — Мне пора. Если нужно поговорить конкретно про день убийства, я внутри.

— А как вас зовут? — крикнула я вслед. Имени на форменном жилете я не разглядела.

— Тони, — донеслось в ответ.

Вот оно что. Тони. Тот самый бармен, о котором говорил Марк, и он неплохо знает «внутреннюю кухню» ресторана. Если Мин Хо действительно ворует и тонет в долгах, подставить Тэо ему мало: конечная цель, похоже, забрать ресторан под свой контроль и продать. Вопрос только: почему критик? Почему не любой другой человек, если цель — деньги, а не месть?

Я решительно двинулась следом за Тони. Мне нужно поговорить с Мин Хо. На этот раз у меня назрел план, как к нему подступиться.

— Мисс Вейл, я, кажется, просил вас приходить в сопровождении следователя, если вы явились сюда что-то осматривать или кого-то опрашивать.

Голос Мин Хо перекрыл гул всего зала. В его тоне звенело плохо скрытое раздражение: судя по всему, день у него не задался ещё до моего появления.

Вот и вся помощь, о которой якобы попросил Тэо. Это было ожидаемо. Меня это не задело ни на секунду.

Я решительно направилась к бару. Краем глаза заметила, как официанты вокруг вдруг находили себе неотложные дела: протирали и без того чистые бокалы, перекладывали салфетки, лишь бы не встретиться взглядом ни с управляющим, ни со мной. Атмосфера в зале была натянута, как струна. Похоже, все давно усвоили, что попадаться Мин Хо на глаза в такие вечера — плохая идея.

Сам он сидел на высоком барном стуле, в руке — стакан с чем-то крепким на вид, если верить насыщенному янтарному цвету.

— Добрый вечер, господин Мин, — я села рядом. — Я помню вашу просьбу. Как видите, я без сопровождения. Думаю, оно мне больше не понадобится.

Управляющий смерил меня удивлённым взглядом и молча ждал объяснений.

— Мне не удалось собрать достаточно данных, подтверждающих невиновность господина Кана. Мы повторно сдали улики в лабораторию. Результаты подтвердили всё то же, что и в первый раз.

Я тяжело выдохнула, не столько для эффекта, сколько потому, что горло всё ещё побаливало.

— Неужели совсем ничего, что могло бы обелить имя нашего шефа? — Мин Хо чуть подался вперёд. — Может, кто-то из персонала подкуплен конкурентами, чтобы Кан Тэо посадили?

— Ничего, — ответила я. — У обвинения увесистая папка доказательств того, что Кан Тэо единственный, кто мог подсунуть яд критику. — Я наклонилась ближе, понизив голос. — Знаю даже, что запланирован повторный осмотр ресторана.

Мин Хо сделал глоток.

— Сегодня полиция уже осматривала ресторан, — сказал он. — Облазили всё, до чего смогли дотянуться. — Он усмехнулся. — Даже сейф шефа попросили открыть, изъять остатки рыбы.

— Как, уже? — с наигранным удивлением спросила я. — Я за ними не поспеваю.

Повисла пауза.

— Знаете, — почти заговорщически сказала я, — я даже не представляю, как сказать господину Кану, что дело проиграно и ему светит от десяти лет тюрьмы.

Я посмотрела на полки с алкоголем за барной стойкой.

— Мне всё ещё не верится, что он мог такое сделать.

— Хотите выпить? — спросил Мин Хо. Голос у него звучал уже иначе, без той агрессии, с которой он встретил меня у входа.

— Нет, спасибо, мне ещё в офис нужно, — с притворной горечью ответила я.

Плечи Мин Хо опустились, он заметно расслабился, не почувствовав во мне угрозы.

— Думаю, у вас ещё есть время найти доказательства невиновности шефа, — подбадривающе сказал он. — Знаете, эта история с критиком давняя. Тэо она зацепила крепко. Он же открыл тот ресторан на деньги отца, а отец копил практически всю жизнь. И один-единственный негативный отзыв всё перечеркнул.

— Серьёзно? — удивилась я. — Тогда зачем он в этот раз пригласил того самого критика, если он однажды уже испортил ему жизнь?

— Должно быть, решил взять реванш. — Мин Хо тяжело вздохнул. — Это ведь я мотался по всем этим именитым гостям, звал их к нам. Сколько денег ушло на подарки и приглашения…

— Тяжело, наверное, когда работу гениального шефа замечают, а вашу — нет, — осторожно сказала я. — Я ведь даже не знала, что звёзд специально приглашают в ресторан, что это часть стратегии. Думала, они сами приходят.

— Ха! — Мин Хо почти выкрикнул это, и вышло настолько громко и резко на фоне его обычного ровного тона, что двое официантов неподалёку одновременно вздрогнули. — Конечно нет. Эту работу делаю я!

Я снова наклонилась к нему, понизив голос почти до шёпота:

— А господина Адама Гельба тоже вы приглашали, или он сам к вам пришёл?

— Конечно я. Он бы сюда и ногой не ступил… Знали бы вы, сколько сил и времени у меня ушло, чтобы его уговорить.

Вот оно что. Значит, Гельба звал именно он. А мне Тэо говорил, что тот напросился сам.

— Вот это да! Самого Гельба уговорили! — с восхищением проговорила я. — Но у него же такой плотный график. Не представляю, как он вообще к вам выбрался.

Мин Хо открыл было рот, чтобы что-то сказать, и осёкся. Ещё раз посмотрел на меня, сделал глоток и поставил опустевший стакан на стойку.

— С Адамом Гельбом было непросто. Но мы договорились, и он остался доволен визитом. Я порекомендовал ему особый способ подачи рыбы и попросил шефа оставить немного яда, чтобы гость почувствовал лёгкое онемение языка. Так сказать, испытал судьбу на прочность.