— Ну вы же сами ко мне пришли и сами умоляли нанять вас, зная, в каком я положении, — холодно ответил Тэо.

Умоляла? Что-то я не припоминаю, чтобы я там умоляла. Вот зазноб!

Где-то в комнате зазвонил телефон — той самой мелодией из моего любимого сериала. Тэо на секунду замер. Я встала и направилась в сторону звонка. В такую рань мне могли звонить только двое — мама или начальник.

— Артур, — сказала я вместо приветствия.

— Ты где вообще? — вместо «доброе утро» рявкнул он. — Я тебе вчера весь вечер названивал.

— Работала, — сказала я, покосившись на Тэо, — с важным клиентом.

Повисла пауза. Артур понял, что за важный клиент.

— Я тут кое с кем договорился, — сказал он уже мягче. — Есть ребята из лаборатории, очень дотошные. Могут взять улики и ещё раз их посмотреть. Сопоставят с тем, что в отчётах написано у полиции. Но нужно сначала забрать копии документов у следователя. Съезди.

— Артур, это вообще-то не моя работа — бегать курьером между лабораторией и участком. Я думала, это дело хотя бы избавит меня от ненужной операционки и даст полагающегося ассистента.

— Ассистента, — повторил он таким тоном, будто я попросила личный самолёт. — Денег на ассистента у конторы нет, и появятся они не раньше, чем ты выиграешь дело. А если проиграешь — сама помнишь, чем это для тебя закончится. Так что советую шевелиться быстрее, а не искать, кому бы это делегировать.

— А нельзя просто отправить документы по почте? Двадцать первый век на дворе.

— Нельзя, — отрезал он. — Найдёшь нужного человека, передашь лично в руки. Таковы правила, и не мной они придуманы.

— Слушаюсь.

— И да, — добавил он уже мягче, — ты молодец. Мы в тебя верим.

Я растерялась и не нашла что ответить. Он уже повесил трубку, а я так и осталась стоять с телефоном в руке, непривычно тронутая тёплыми словами начальника.

Оставив Тэо на кухне, я воспользовалась советом Кэти и без преследования журналистов поехала в участок.

Дорога заняла минут сорок — достаточно, чтобы прокрутить в голове список того, что нужно успеть за день: забрать документы, отвезти улику в лабораторию, написать заявление, которое я откладывала, и, если получится выкроить хоть полчаса, наконец расспросить подробности двух дней у Тэо.

В участке меня приняли на удивление тепло — быстро провели к нужному месту. Видимо, вот она — сила дорогого костюма. Не хватало только ассистента и личного водителя. Зайдя в большую комнату, набитую полицейскими, у самого окна я увидела Питера, полностью погружённого в компьютер.

— Доброе утро! — постаралась я произнести это максимально деловито.

Он поднял на меня глаза от экрана, и на секунду завис, не узнавая: видно, не ожидал увидеть меня в таком виде.

— Это… вы? — спросил он наконец, разглядывая меня.

— Вчера я была немного более закопчённой версией себя, — сказала я.

— Заметно улучшение.

Он протянул мне папку — толще, чем я ожидала.

— Отчёт и данные лаборатории. Начальник лично велел подготовить для вас всё сразу, — он прищурился, посмотрев на меня. — Новые связи? Или знакомые вашего клиента?

— Связи моего начальника, — призналась я. Приятно, что Артур не бросил на произвол судьбы и старался чем мог помочь. Даже злиться на его порой резкое общение не хотелось. Понимаю, что ворчанием он проявляет свою заботу.

— Всё равно связи.

Он раскрыл папку прямо передо мной, не дожидаясь, пока я устроюсь поудобнее, и постучал пальцем по одной из страниц.

Первым, что бросилось в глаза, была фотография — крупный план шприца в прозрачном пакете для улик, с биркой и номером дела. Рядом — увеличенный снимок отпечатка, аккуратно размеченный стрелочками и подписями, которые я, если честно, разобрала с трудом: слишком много специфических терминов для утреннего мозга. Чуть ниже — фото перчаток, вывернутых наизнанку.

— Вот заключение экспертизы, — сказал Питер. — На шприце чёткий отпечаток пальца вашего клиента, а это — перчатки. А вот здесь, — он перевернул страницу, — информация по взаимоотношениям критика и шеф-повара, в основном конфликт из-за ресторана, который закрылся десять лет назад после визита пострадавшего. Точнее уже убитого. Ну и, судя по всему, отравление планировалось месяцев за шесть.

— А вам не кажется странным, что только спустя десять лет шеф решил отомстить? Почему не раньше?

— Кто ж знает, что в голове у людей, — отмахнулся Питер. — Мотив есть — месть. Средство есть — яд рыбы. Яд хоть и опасный, но сразу его не утилизировали. Значит, было время собрать всё в шприц, спрятать его и во время готовки использовать. Повара у собственной плиты никто и не заподозрит — это его законное место.

Я глянула на фото. Отпечаток на увеличенном снимке выглядел до отвращения убедительно — ровные, чёткие линии, никаких смазов. Такую фотографию удобно показывать присяжным. Думаю, что и полиция, увидев такой отпечаток, вне всяких сомнений решила дальше не искать подозреваемых.

— Полгода, — повторила я вслух. — Это довольно долгий срок, чтобы подготовиться так тщательно и не оставить ни следа. А тут будто всё поднесли на блюдечке.

Питер откинулся назад, но не стал комментировать.

— Вы говорите, что он разделывал рыбу за вечер до происшествия. И работал он в перчатках — полагаю, из соображений безопасности. Тогда почему шприц использовал голыми руками?

— Вы меня спрашиваете? — удивился Питер. — Может, перенервничал. Может, вытер предварительно после сбора яда. Это вы его лучше расспросите. На контакт он со мной не идёт. Опираюсь только на то, что нашли.

— Интересно, — сказала я вслух, стараясь звучать бесстрастно. — Я внимательно всё изучу.

— Кстати, — сказал он, закрывая папку, — по записке с угрозой мне для протокола нужно закрыть пару формальностей.

— Я уже всё рассказала.

— Ещё раз. Где именно вы её нашли?

— На парковке у участка. В первый день, когда я приехала к господину Кану. Точно помню, что машину я закрывала.

— Номер машины?

Я продиктовала — хотя, если вдуматься, странно было спрашивать: он ведь сам стоял у этой машины буквально вчера, пока забирал мою коробку. При его наблюдательности логичнее было бы предположить, что он давным-давно сфотографировал номер, а не выяснял его сейчас заново.

— Заявление, кстати, вы так и не написали, — добавил он, не поднимая головы от блокнота.

— Сейчас напишу, — сказала я и потянулась за ручкой.

Тут зазвонил мой телефон. Я виновато взглянула на Питера и нажала кнопку принять вызов.

— Ханна? — голос в трубке был знакомый, но такой взволнованный, что я едва узнала Марка. — Надеюсь, не отвлекаю. Мне нужно с вами встретиться. Есть кое-что важное. По телефону сказать не могу.

— Конечно. Когда лучше подъехать?

— Можете в ближайший час?

— Выезжаю.

Я вскочила, рванула молнию на сумке — документы и бланк заявления, всё засунула туда, разберусь по дороге.

— Мне нужно бежать, — бросила я, уже поворачиваясь к выходу. — Важное дело.

Развернулась слишком резко. Носком туфли зацепила стул — тот с грохотом опрокинулся, и весь кабинет разом замолчал, обернувшись в мою сторону.

— Простите! — Метнулась его поднимать, и тут же сумка соскользнула с плеча, чуть не свалившись следом.

— Не стоит, я сам, — Питер уже поднимался из-за стола. — Идите, вас ждут.

Поправив сумку на плече, я поблагодарила его и направилась к двери.

Выскочив на улицу, я на ходу набрала Марка.

— Уже еду. Где встречаемся?

— У чёрного входа в «Sol». Просто наберите, как подъедете. И, Ханна… — он на секунду замялся, — постарайтесь, чтобы вас никто не видел.

Он повесил трубку. Интересно, что именно значит «никто». Что бы Марк ни узнал, судя по голосу, это наверняка того стоило.

Припарковав машину у ресторана, я набрала Марку. Пошли гудки, а потом — сброс.

Ладно, подожду немного.