— Ой. Ой-ой-ой.

Я схватила первое попавшееся полотенце и бросилась промакивать лужу, но вода прибывала куда бодрее, чем я успевала её собирать, — будто под машиной и впрямь прорвало трубу.

— Всё в порядке? — донеслось из гостиной.

— Да! Всё отлично! — соврала я, судорожно оглядываясь в поисках второго полотенца, третьего, вообще чего угодно впитывающего.

Я выглянула из-за столешницы, чтобы проверить, где находится Тэо. И, выглянув, встретилась с ним взглядом, в котором ничего дружелюбного не было. Я снова нырнула за столешницу и активнее заработала тряпкой по полу. Блин. Пожалуйста, пусть он останется в гостиной.

— Я уже почти всё! — бодро крикнула я.

Вынырнув из-за столешницы второй раз, я ожидала увидеть Тэо всё там же, в гостиной. Вместо этого он стоял чуть ли не у самого моего носа — как он умудряется передвигаться настолько бесшумно, он что, призрак?

По полу растекалось целое озеро, а я в самом его центре стояла с насквозь промокшим полотенцем в руках, являя собой, надо думать, крайне убедительную картину профессионализма.

— Вы издеваетесь⁈ — Он метнулся к панели, начал нажимать кнопки, но ожидаемого эффекта не последовало. Машина, видимо, стала жить своей жизнью. — Что вы с ней сделали?

— Я не знаю! Она сама!

— Ничего «сама» не бывает!

— Я лишь хотела проверить, идёт ли вода, и пододвинула её, — честно призналась я.

— Убедились, что вода идёт? — грозно крикнул Тэо, хватая оставшиеся полотенца.

Я снова бросилась к машине. Не знаю, что я сделала: мозг уже действовал в аварийном режиме, потому что я даже не поняла, как сама умудрилась её остановить.

— Ура, получилось! — искренне обрадовалась я.

На шефа в этот момент лучше было не смотреть. Скулы напряглись так, точно он мысленно разделывал что-то, и точно не рыбу. Он испепелял кухню одним взглядом, и, будь у воды хоть капля инстинкта самосохранения, она бы сама испарилась, не дожидаясь своей очереди.

Мы вдвоём принялись вычерпывать воду, оба уже мокрые, локти в мыльной пене, и в какой-то момент, пытаясь подняться одновременно с ним, я слишком резко распрямилась и со всего размаху впечаталась макушкой в открытую дверцу машины.

— Ай!

Раздался глухой металлический звон, будто кто-то ударил в маленький гонг.

— Аккуратнее, — буркнул Тэо, даже не поднимая взгляда от полотенца, которое давно превратилось в тряпку.

— Простите, — простонала я, потирая макушку и одновременно чувствуя, как на глазах выступают слёзы то ли от боли, то ли от отчаяния. — Правда, простите.

— Вы ходячая катастрофа, — вынес он вердикт, отжимая последнее полотенце над раковиной. — Ремонт машины вычту из вашего гонорара.

Что? Нет! Ну почему⁈ Было же такое хорошее утро, и вот, пожалуйста, такой ужасный вечер. Ну что пошло не так?

— Я вообще-то адвокат, а не сантехник, — попыталась защититься я, всё ещё сидя на мокром полу. — И, между прочим, машина, возможно, уже была сломана до меня. И я тут ни при чём. Может, пока повремените с вычетом моих денег?

Он лишь молча приподнял бровь — комментарии, судя по всему, были излишни.

Я посмотрела на себя: волосы мокрыми прядями липли ко лбу, брюки мокрые и в мыле — хорошо, что пиджак сняла перед мытьём. Хотя погодите-ка. Я скосила глаза на грудь. Красное пятно почти отстиралось за всей этой битвой с посудомойкой.

— Ну хоть что-то хорошее сегодня случилось, — пробормотала я вслух, указывая на блёклое пятно.

Тэо открыл было рот, точно хотел что-то возразить, но передумал.

— Уже поздно, — произнёс он, закидывая полотенце в раковину. — Я спать.

Спать? А как же наш разговор? Я ещё не успела всё у него узнать!

— Господин Кан, может, хотя бы ещё пару минут — последние вопросы задать по делу? — Я вскочила и бросилась догонять его в коридоре.

— Не сегодня, — ответил он. — Я устал.

Устал? От чего он устал? Сидит тут целыми днями дома.

— Господин Кан… — я не успела договорить, как он остановился у двери своей спальни, взглянул на дверь комнаты напротив и сказал:

— Ваша спальня там.

— Что, простите? — Мне, кажется, послышалось. Моя спальня?

Но, пока я пыталась осмыслить услышанное, дверь его комнаты уже закрылась.

Проснулась я не от будильника, а от полосы солнечного света, пробившейся сквозь плотные шторы прямо мне на лицо. Пару секунд лежала неподвижно, пытаясь вспомнить, где нахожусь. А, ну да, у господина Кана.

Спальня оказалась под стать всей остальной квартире великого шэф-повара: минимализм, приглушённые тона, кровать размером с половину моей прежней комнаты и постельное бельё настолько мягкое, что вставать с него казалось преступлением против здравого смысла. На прикроватной тумбочке стоял стакан воды — интересно, тоже дело рук Кэти, или самого Тэо, решившего, что адвокату посреди ночи может захотеться пить?

Я взглянула на часы и подскочила. Пора собираться, если хочу успеть в контору вовремя.

На кресле в углу увидела мой любимый твидовый костюм — аккуратно сложенный, идеально выглаженный, будто его только что забрали из химчистки. Я поднесла блузку к свету, пытаясь найти хоть намёк на то самое серое пятно от дыма, оставшееся ещё позавчера, — и не нашла. Ни единого следа.

Серьёзно? Мне не только выделили кровать, но и вещи постирали?

В груди боролись два чувства: одно — радость от того, что всё складывается так хорошо, другое — тихая паника: а не вычтет ли господин Кан за всё это гостеприимство из моего гонорара? Боюсь, когда выиграю дело, с такими «тратами» я и цента не увижу.

Я посмотрела в окно. А вдруг Тэо с самого начала не планировал меня выгонять? Вчера он ведь ничего не сказал насчёт моей ночёвки в гостиной, а потом вот спальню предложил. Может, услышал, что с квартирой у меня беда, и решил — пусть пока здесь останется? Но такое благородство — не его черта. Даже если и сделает что-то доброе, потом всё равно выставит счёт.

Переодевшись, я выскочила на минуту в ванную — умыться и накраситься. Сразу заметила, что Тэо уже не спит, а вовсю хлопочет на кухне. А чего ещё ожидать? Он же шеф. Готовка у него в крови.

К своему удивлению, вчерашнего «подаренного» костюма я не обнаружила ни в спальне, ни в ванной. Куда же он подевался? Я же переодевалась ночью и повесила штаны с блузкой сушиться прямо здесь. Может, их Кэти забрала в химчистку?

Выйдя наконец в коридор, я прямиком направилась на кухню.

— Спасибо за мой костюм и за кровать, — сказала я, устраиваясь за столом. — Кстати, а куда делся тот, вчерашний? Морской волны. Который вы мне «подарили».

— В химчистке, — коротко ответил Тэо, не отрываясь от сковороды.

Вот и разгадка. Лучше бы сама его постирала — дешевле вышло бы.

— А за кровать не стоит благодарности, — продолжил он. — Мне попросту неприятно было бы объяснять гостям, почему на журнальном столике второй день лежит спящий адвокат. Да и храп стоял бы невыносимый.

— Какие гости? Храп⁈

Я что, храплю? В мои-то годы!

— Разные, — продолжил Тэо. — Представьте: заходит человек, а у меня тут беспробудное тело на столике. Никому такого видеть не хочется.

— Беспробудное тело? — повторила я, представляя эту картину.

Комментировать дальше я не стала. Просто проглотила всё как есть.

Уходить, впрочем, я не спешила — если честно, всё ещё надеялась, что меня снова покормят чудесным завтраком. Как же быстро привыкаешь к хорошему.

Мои надежды оправдались: Тэо молча накрыл на двоих. Блинчики, политые тягучим сладким сиропом, стопкой возвышались на тарелке, а рядом — фруктовый салат, такой яркий, что казался ненастоящим: клубника, киви, ананас, зелёное яблоко.

Я приступила к еде с энтузиазмом, который, наверное, выглядел не самым элегантным зрелищем — но мне было откровенно всё равно. Подняв в какой-то момент взгляд, я поймала, что Тэо за мной наблюдает — не с осуждением, а с каким-то тихим, почти незаметным интересом.