— Продолжайте. Что было дальше, после того как вы поняли, что продукты некачественные?

Он чуть помедлил, словно снова возвращался в тот день.

— Написал список, что нужно прикупить. Отправил одного из поваров в магазин.

— А дальше что?

— Дальше продукты принесли, я сделал тестовое блюдо — всё удачно. Позже начал уже готовку основных блюд. В районе шести вечера мне сообщили, что стали прибывать гости. Я сам вышел, лично всех поприветствовал в VIP-зале. Перекинулся парой слов и вернулся на кухню.

— Поняла. А когда вы узнали, что человеку плохо?

Тэо замолк, и на секунду его взгляд ушёл куда-то мимо меня.

— Сначала подали закуски, потом первое блюдо, а после — основное. Когда готовили десерт, прибежал официант из VIP-зала с выпученными глазами и заорал как ненормальный, что человеку нехорошо.

Понятное дело. Как тут скажешь об этом спокойно?

Я представила картину: стоит шеф, невозмутимо украшает десерт. Сзади к нему подкрадывается официант — максимально деликатно.

«Простите, шеф, что отвлекаю. Там человек съел ваше блюдо, упал и корчится в агонии. Не могли бы вы помочь с этим вопросом?»

А шеф отмахивается рукой: не сейчас, я немного занят.

Картина показалась мне такой смешной, что я хихикнула. Тут же спохватилась, зажала рот ладонью и виновато посмотрела на Тэо.

Тот недоумённо смотрел на меня.

— Вы странная, — сказал он. — Я вам рассказываю, что человек скончался, а вы хихикаете.

— Простите, — виновато ответила я. — И правда не к месту.

Подвинулась к нему чуть ближе.

— Я слышала, что блюдо относил ваш управляющий, Мин Хо. И что оно ушло последним. — Я взяла небольшую паузу. — Не думали ли вы… не предполагали ли вы…

Блин, как же так подойти к вопросу.

Я села ещё ближе.

— Не допускали ли вы мысль, что яд мог подкинуть ваш управляющий? Ведь блюдо нёс именно он, шёл последним и вполне мог где-то припрятать шприц, чтобы добавить яд по пути.

К моему удивлению, Тэо даже и ухом не повёл от такого вопроса. Посмотрел на картину на стене и задумчиво ответил:

— Я думал об этом. И не считаю его последним идиотом, который пошёл бы на такое. Успех ресторана — его успех. Избавляться от меня, человека, который щедро ему платит, — как минимум странно. А деньги он любит.

Он повернулся ко мне и продолжил:

— Поэтому для меня он вне подозрений.

Я только хотела задать следующий вопрос, как заиграла моя любимая мелодия — телефон. Вот же! В самый неподходящий момент!

Я виновато улыбнулась Тэо, когда на экране увидела имя Стейси. Он одарил меня холодным взглядом, встал и направился на кухню.

— Стейси? — удивлённо ответила я.

— Ханна! Наконец-то! — затараторила коллега. — У нас тут переполох! То и дело кто-то из журналистов звонит или прямо заявляется в контору, выспрашивая подробности про тебя, — видно, после того слушания ты стала местной знаменитостью. А сегодня утром ещё и следователь названивал: сказал, что вчера у тебя дома был пожар, а сам до тебя дозвониться не может. Нашёл номер конторы хрен знает как и всех на уши поднял. Мы-то вообще ничего не знали! Видели тебя в офисе в последний раз вчера утром — и всё.

Следователь? Наверное, тот самый, что брал у меня данные прямо у подъезда. Надышавшись дымом, я умудрилась продиктовать не тот номер — вот и не мог дозвониться. А журналисты… меня предупреждали, что они будут следовать по пятам. Быть местной знаменитостью, за которой постоянно следят, не так уж приятно.

— Да, вчера было возгорание в щитке, — сказала я как можно будничнее. — Всё под контролем. Правда, там сейчас нет электричества, и квартира проветривается. Ну и… провода, видимо, придётся менять. — Я тяжело вздохнула.

— А ты вообще где ночевала?

Я посмотрела в сторону Тэо — он что-то делал у плиты. Интересно, а меня отсюда слышно?

— В отеле, — соврала я, чуть понизив голос. — Всё хорошо, сегодня уже вернусь домой.

— Не поняла. Расскажи в подробностях, что произошло, — протараторила Стейси.

Пришлось коротко пересказать подробности — щиток, дым, пожарная машина, — стараясь звучать буднично и говорить как можно тише, чтобы Тэо меня не слышал. Судя по притихшей на том конце Стейси, поверила она мне процентов на семьдесят, но развивать тему не стала.

— Слушай, я думаю, тебе лучше в отеле ещё пару дней переночевать, — снова пролепетала Стейси. — За одну ночь всё не выветрится.

Легко сказать. Денег у меня — кот наплакал, а зарплата недели через две. Если и ночевать, то в каком-нибудь хостеле.

— Ладно, Стейси. У меня ещё дел невпроворот. Завтра увидимся в офисе.

Не успела я положить трубку, как раздался голос Тэо:

— Садитесь ужинать.

Уговаривать меня было не нужно.

Еда, как и всегда, оказалась настолько хороша, что я на несколько секунд забыла о существовании дел, следователей и испорченных блузок разом. На тарелке передо мной лежала паста — с виду простая, но пахла так, точно над ней колдовали не меньше часа: томаты, свежая зелень, что-то неуловимо ореховое на языке. Рядом — салат с хрустящими листьями, щедро сбрызнутый ароматным маслом.

— Почему вы вообще решили стать поваром? — спросила я между делом, накручивая пасту на вилку.

— Люблю работать с продуктами, — сказал он, пожав плечами, как о чём-то самом собой разумеющемся. — Люблю смешивать то, что раньше никто не смешивал, и смотреть, получится ли из этого что-то стоящее.

Ответ человека, который действительно любит своё дело, а не просто зарабатывает им на хлеб — таких ответов у него, кажется, в запасе было немного, но этот прозвучал искренне.

— А фугу? Где вы учились её готовить? И правда ли, что повар обязан сам её попробовать, прежде чем подать гостю?

— Учился в Японии. У лучших мастеров, — сказал он коротко, не расположенный вдаваться в детали.

Я всё же пересказала ему то, что узнала от лаборанта — про смешные дозы, про частицы ткани, про ювелирную точность разделки. Тэо слушал молча, не перебивая, но и не подтверждая ничего в ответ.

— Странно всё-таки, — сказала я, доедая последний листик салата. — Что люди вообще ходят по этому краю. Готовят блюдо, которое одной неверной секундой может стоить кому-то жизни. Почему бы просто не жить спокойно и не радоваться миру таким, какой он есть?

Тэо посмотрел на меня, и улыбнулся. По-настоящему. Не той короткой гримасой, что у него обычно сходила за улыбку, не микроскопически, как в прошлый раз, а чем-то более развёрнутым. Кажется, впервые за всё время нашего знакомства. И эта улыбка делала его невероятно очаровательным.

— Потому что спокойствие — это скучно, — ответил он.

Я не нашлась, что на это ответить. У нас с ним разное представление о том, как можно себя развлекать.

Мы поели, и я в качестве благодарности за ужин и за завтрак предложила помыть посуду.

— Не нужно, — сказал Тэо.

— Я настаиваю.

— Есть машина, — он кивнул в сторону кухонного угла.

Точно. Стал бы шеф посуду мыть. На это есть посудомоечная машина, Ханна. Не то что ты со своей угловой раковиной.

— Я сама всё загружу, — сказала я с уверенностью. Это самое малое, что я могла сделать за еду и утренний душ.

Он смерил меня долгим взглядом, но спорить не стал. Махнул рукой и скрылся в гостиной.

Посудомоечными машинами я не пользовалась никогда в жизни. Дома у меня, да и у моих родителей, их отродясь не водилось, раковина и губка справлялись прекрасно, а тут передо мной оказалась целая консоль из кнопок без единой понятной подписи. Я потыкала наугад, что-то включила, что-то выключила, переставила тарелки сначала так, потом эдак.

Провозилась я, наверное, минут пятнадцать, прежде чем машина наконец согласилась заурчать. Я даже пыталась выдвинуть её, чтобы проверить, поступает ли вода в камеру или нет.

Через пару минут довольное урчание сменилось подозрительным клокотанием — таким, каким булькает суп, забытый на плите. Я присела на корточки, чтобы снова выдвинуть машину и посмотреть, что там происходит с водой, — что-то внутри щёлкнуло, дверца дрогнула, и на пол хлынул целый водопад.