Открыв дверь, на меня смотрела весёлая и, я бы даже сказал, цветущая Ханна.

— Привет, мой грозный шеф! — сказала она, разглядывая меня. — Мне так повезло, что удалось ухватить такой лакомый кусочек, как ты.

Она потрепала меня по щеке и прошла в квартиру.

— Я же говорила, что у меня хватка настоящей акулы.

Я не узнавал эту Ханну. Я бы сказал, что это вообще не она.

— Что с ней? — спросил я, не сводя с неё глаз.

Кэти тоже зашла в квартиру и закрыла дверь вместо меня, видимо понимая, что я в лёгком шоке.

— Результат удара по голове и пережитого стресса, — ответила она. — Как сказал врач: закрытая черепно-мозговая травма. Плюс острая стрессовая реакция с элементами расторможенности.

— Это вообще что значит?

— Значит, мозг сейчас не очень справляется с фильтрами, — терпеливо объяснила она. — Мисс Вейл может говорить что попало и вести себя не как обычно. Врач сказал, это пройдёт само, за несколько часов.

— Часов?

— Может, и меньше. Потом она станет капризной, вялой, начнёт путать слова. А после, скорее всего, быстро уснёт. Мозгу нужно время, чтобы прийти в себя.

— И всё же ей нужен врач, — добавила Кэти.

— Я свяжусь со своим. Он приедет.

Я посмотрел на Ханну и подумал, что даже физически крепкий человек не всегда выдержит то, что выпало ей за последние сутки: ночь в промышленном холодильнике, а следом удар по голове.

Она в этот момент тыкала пальцем в картину на стене и что-то довольно мурлыкала себе под нос.

— Хорошо. Спасибо, Кэти. Дальше я сам.

— Уверены? Я могу остаться…

— Не нужно. Ты и так весь вечер провела в слежке. Я позвоню, если что потребуется.

Кэти кивнула, бросила последний обеспокоенный взгляд на Ханну и ушла.

Ханна тем временем уже скинула с себя кроссовки и развалилась на диване.

— Что случилось? Как ты? — спросил я, присаживаясь рядом.

— У меня шикарные новости, — сказала она. — Только тебе они не понравятся.

И тут же, прямо в лоб, заявила, что подозревает моего управляющего. Моего партнёра и друга Мин Хо. От этой новости мне было совсем не радостно.

— У него явно что-то с финансами неладное, — продолжала она. — Со слов официанта, он подворовывает у тебя в ресторане. А когда я была там ночью, он кому-то по телефону говорил, что скоро раздобудет деньги. Вообще, как я поняла, он в подпольном казино играет. Но Питер это проверит. А вообще, знаешь, тебя твои подчинённые очень любят. Это они мне помогают, пока Мин Хо палки в колёса ставит.

Она посмотрела на меня и подвинулась ближе, хотя тело почему-то трясло.

— Ты такой… мужественный. И такой симпатичный. Особенно когда работаешь.

Я и глазом не моргнул, хотя для этого пришлось постараться. Так вот, значит, как проявляется стрессовая реакция с элементами расторможенности.

— Если бы не наши деловые отношения, я бы завербовала тебя в качестве своего парня.

Она отпрянула, оглядела гостиную и вскинула руки вверх.

— Осталась бы здесь жить! Квартира бесподобная. Ты бы мне булочки с корицей на работу готовил.

Она откинула голову на спинку дивана.

— Все бы меня уважали. Я была бы как она — акула среди адвокатов. Только дорогие клиенты, только офис в небоскрёбе, и мой счастливый твидовый пиджак.

Упоминание её твидового пиджака заставило меня улыбнуться. Она глянула на меня.

— Ты чего улыбаешься? Мой твидовый пиджак мне удачу приносит.

— С чего ты взяла? — спросил я, вдруг поймав себя на том, что мы оба перешли на «ты».

— Ну… Я заполучила тебя, когда была в своём костюме. Я нашла место, где прятали шприц. И из холодильника меня вовремя вытащили. Так что он точно удачу приносит.

Она помолчала, закрыла лицо руками.

— Ты видел меня голой. Я ведь даже эпиляцию там не сделала.

От этих слов меня будто током ударило. Вспомнила про переодевание?

Она тем временем повернулась и свалилась с дивана на пол. Я вскочил и подхватил её под локти, поднимая на ноги, и на секунду наши лица оказались слишком близко друг к другу.

— Мин Хо хитрый, — уже полушёпотом сказала она. — Мне не нравится, что он просит у тебя доверенность. Это твой ресторан. Ты крутой повар. И такой внимательный.

Она прижалась ко мне и медленно повела пальцем по рубашке, от воротника вниз. Каждая клетка тела кричала мне отойти от неё. Я не сдвинулся ни на сантиметр.

Её рука остановилась и сменила направление вверх, к моему лицу. Коснулась пальцем моих губ и посмотрела мне в глаза. Моё дыхание сбилось.

— Мин Хо ночью ковырялся в пакетах. Что-то искал.

Она снова отстранилась от меня.

— Мне бездомный сказал.

— Бездомный? — переспросил я, пытаясь восстановить дыхание и уловить прыгающую нить её мыслей.

— Да, у вас там один и тот же бездомный ходит. Думаю, питается из вашего ресторана. Он видел Мин Хо той ночью, когда ты рыбу разделывал. Мин Хо что-то очень искал. Бездомный запомнил, потому что шум не давал ему спать. Самого Мин Хо он, конечно, не знает, но по фото с вашего сайта указал именно на него.

Я слушал и не поспевал. Её мысли рассыпались, как кусочки пазла, брошенные на стол без всякого порядка: казино, доверенность, твидовый костюм, эпиляция, бездомный. Собрать из этого целую картину не получалось. Но одно я понимал точно — всё это время она думала не о себе, а о том, как вытащить меня из этой истории.

— Ханна, почему ты так горишь этим делом, когда на тебя саму нападают? Почему своим делом не занимаешься? — спросил я.

— Ты и есть всё моё дело, — глядя мне в глаза, ответила она. — Ты мне очень нужен. Ты мой ключ к той жизни, какую я хочу.

Последние слова прозвучали уже не так оживлённо.

— Ты так уверена в моей невиновности. А может, это я убил критика? Он же закрыл мой ресторан десять лет назад.

— Потому что ты не убийца. Ты внимательный к деталям человек. Да, орёшь на работе на всех, но, как они говорят, по делу. А наорал ты тогда, когда за тебя доску помыли и нож после той рыбы, просто потому что переживаешь за безопасность. Ты с виду засранец редкостный, зазнайка, упырь, ледышка… — продолжала она.

Её слова звучали как оскорбления. Мне бы стоило разозлиться. Почему-то не получалось.

— А внутри ты очень заботливый, — наконец закончила она.

Наверное, именно последняя фраза и не позволяла мне принимать все эти оскорбления всерьёз.

— Тэо, — впервые она назвала меня по имени. Без «мистера», без «господина», без фамилии Кан.

Одно это слово изменило весь мой вечер. Я знал, что должен сейчас встать, налить ей воды, сказать что-то сухое и отстранённое, вернуть нас обоих на безопасное расстояние. Вместо этого я наклонился к ней.

Она обхватила меня руками.

— Ты мне очень нравишься, — сказала она, притянула меня к себе и поцеловала.

Поцелуй сначала вышел неловким и совсем не таким, каким я его себе представлял в те редкие моменты, когда позволял себе представлять хоть что-то подобное. Слишком поспешным с её стороны. А потом… она чуть подалась вперёд, её пальцы зарылись мне в волосы, и я вообще перестал думать.

Я должен был отстраниться. У меня было полное право, да что там, обязанность. Но я не сделал ни того, ни другого. Вместо этого обхватил её за талию одной рукой, а второй бережно обхватил её голову, забыв на секунду, что в этой комнате из нас двоих в своём уме только я.

Потом она качнулась, неровно, будто пол под ней вдруг накренился, и я понял, что удерживаю уже не поцелуй, а саму Ханну, которая вот-вот снова окажется на полу.

Я подхватил её на руки и понёс в спальню. Всю недолгую дорогу она смотрела на меня с улыбкой — и неожиданно хихикнула, стоило мне переступить порог и закрыть за нами дверь.

Ханна

Ну почему? Ну почему всё так складывается?

Вода шумела где-то над головой, а я стояла под ней и пыталась смыть вчерашние воспоминания: всё, что наговорила Тэо, и всё, что с ним делала.