Вода вскипела, и через пару минут я уже с нескрываемым удовольствием уплетала свой обед и ужин в одном лице. На такой кухне даже дешёвая лапша на вкус казалась другой.

— Это ваш ужин? — холодный голос выдернул меня из недолгой эйфории.

Тэо смотрел на мой стаканчик с лапшой.

— Да, — ответила я. — Сегодня было слишком много дел. Готовить сейчас негде. Так что — самое то.

Входная дверь открылась. Сначала показалась нога, а следом — сам Питер, с коробкой в руках. Бросил её на журнальный столик, достал оттуда сумку с моим ноутбуком.

— Думаю, пригодится.

— Спасибо, — ответила я.

Ну вот, оказывается, можем и подружиться, если постараться.

Я забросила в рот последнюю порцию лапши, бросила стаканчик в мусорку и уже шагнула было к коробке, но застыла на месте. Питер как раз доставал из неё знакомый файл-пакет с белым конвертом.

— Это что? — спросил он, протягивая конверт вперёд.

Тэо с интересом взглянул в его сторону.

— Ничего важного, — соврала я, слишком быстро. — Это не относится к делу господина Тэо.

— Не думаю, — ответил Питер. — Вещи просто так в файл-пакеты не убирают — значит, важное. А раз коробка из ресторана Кан Тэо, не удивлюсь, если и это его тоже касается.

— «Не суй нос в дело Кан Тэо, твидовая кукла. Иначе следующей на блюде окажешься ты», — прочитал он вслух, ровным голосом, каким обычно зачитывают показания. — Не сами же себе писали? Когда вы это получили?

— Вчера. Во время нашей первой встречи в участке. В машине, — ответила я.

— Вчера, — повторил он и на секунду замолчал. — Вы уже написали заявление?

— Нет. Времени не было, — процедила я. — Мне нужно было заниматься делом клиента…

— Вы адвокат, — перебил он резко, и в голосе впервые прорвалось настоящее раздражение, а не привычная сухая насмешка. — Вы должны знать элементарные вещи. Угроза жизни — это не то, что убирают в тумбочку до лучших времён. С этим идут в участок в тот же день.

Мне нечем было крыть — он был прав.

— Мне не угрожало ничего срочного, — попыталась я.

— Вам угрожают расправой, — сказал он с нажимом, постучав пальцем по листу. — Каждое слово здесь чёрным по белому. И у вас хватило ума решить, что это подождёт. Не встречал на своём веку более беспечного адвоката, чем вы.

Он аккуратно, почти брезгливо убрал записку в отдельный прозрачный пакет, который вытащил из внутреннего кармана куртки, — видимо, носил с собой на такой случай постоянно.

— Заберу как вещдок, раз тут упомянуто имя Кан Тэо, — сказал он. — А вы завтра явитесь и напишете заявление. Официально.

— Хорошо, — сдалась я.

Когда напряжение спало, я попыталась вернуться к изначальной теме.

— Может, приступим к делу? — Я повернулась к Тэо. Он всё это время с интересом наблюдал за нашим с Питером диалогом. — Господин Тэо, расскажите подробно всё, что вы делали в день убийства.

Он закатил глаза.

— Серьёзно? Который раз мне это рассказывать? Я работал, и всё. Критика после приветствия больше не видел.

Судя по голосу, он был в плохом настроении. Ладно. Я переключилась на Питера.

— Раз господин Тэо не в духе, может, посмотрим документы от управляющего вместе?

— Я пас. Для меня там ничего интересного — сплошной мусор. Копайтесь сами.

Он встал, глянул на Тэо, потом на его браслет, и пошёл к двери.

— Кстати, вам есть где переночевать? — спросил он.

Не понимаю, с чего вдруг его тон так переменился.

— Пока нёс вашу коробку, узнал от коллег: поджог не случайный, — добавил он. — Вот и результат вашей привычки игнорировать угрозы.

— За меня не беспокойтесь, — ответила я. — Угол для ночлега найдется. — И добавила: — Завтра напишу заявление.

Он отвернулся и вышел.

Может, Питер и прав. Если бы я не проигнорировала записку и сразу пошла с заявлением, может, по горячим следам и вышли бы на того, кто это сделал. Окажись на моём месте клиент, я бы сама настаивала, чтобы он действовал незамедлительно.

Тэо встал, потянулся и направился в сторону коридора.

— Господин Тэо, давайте всё же обсудим, что произошло в тот день, — сказала я. — Я знакома с делом, практически выучила его наизусть, но хотела бы услышать детали лично от вас.

— Не сегодня, — коротко сказал он, не оборачиваясь.

— В смысле не сегодня? Слушайте, — сказала я, — я понимаю, вечер тяжёлый, но нам стоит обсудить, что я узнала сегодня в «Sol». Про Мин Хо и…

— Не сегодня, — повторил он твёрже. — У меня был не менее длинный день, чем у вас. Я спать.

Его поведение злило меня и одновременно удивляло. Человека обвиняют в убийстве, а он преспокойно идёт спать.

— Господин Тэо, вы не против, если я немного поработаю здесь и потом уйду?

В ответ — ничего. Только звук закрывшейся двери.

Это да или нет? Будем считать, что да — раз не выгнал прямым текстом. Хотя, если придираться, разрешение поработать — это ещё не приглашение остаться до утра.

Я опустилась на пол перед журнальным столиком и принялась разбирать коробку с бумагами. Разобрав примерно половину, поняла: Питер был прав — здесь действительно один мусор. Гора старых счетов, расписаний и прочей ерунды, которая делу никак не поможет. На флешке тоже не нашлось ничего ценного. Подумать только — я рисковала жизнью ради этой коробки. Вот же!

Что ж. Раз обсуждать со мной никто ничего не хочет, придётся заниматься делом самостоятельно.

Так, подумаем. Критика отравили ядом из рыбы. Но почему именно им, а не, скажем, мышьяком или любым другим токсином, который достать в разы проще? Я вбила в поисковик «яд рыбы фугу» — оказалось, тетродотоксин один из самых смертоносных ядов в природе. Видимо, выбрали его, чтобы наверняка. Логично: чтобы увидеть всю картину, нельзя смотреть только в одну точку. Мне нужно восстановить оба дня — и день убийства, и день до него.

Я стала вбивать в поисковик всё подряд: как готовят фугу, что делают с её ядом, как разделывают рыбу. Статья за статьёй, видео за видео. Последнее, что помню, — лекция какого-то учёного про то, как тетродотоксин распространяется по организму. Я честно пыталась слушать внимательно. Слишком внимательно. И не заметила, как уснула.

Мне приснился аквариум с рыбами фугу, медленно кружащими в голубой воде. Потом чья-то рука выхватила одну из них, тут же положила на разделочную доску, и вторая рука одним движением отсекла ей голову. Рыбу разделали быстро, почти не глядя. Тарелку протянули мне, и знакомый голос произнёс:

— Вы не сможете пошевелиться. Но будете полностью осознавать, что умираете.

Вырвал меня из дурацкого сна невероятный пряный запах. Неужели приехала моя мама? Когда жила с родителями, меня часто будил именно аромат готового завтрака, а не будильник. Я открыла глаза, и первое, что увидела, — гладкая поверхность стола и мой ноутбук. Хотела подняться, но у меня сильно затекла шея, поэтому пришлось помогать себе руками.

Точно, я же вчера так и не ушла от Тэо. Заснула прямо здесь, пока разбиралась с этой ядовитой рыбой.

Я огляделась. Всё та же гостиная, та же кухня — и Тэо, вовсю хлопочущий у плиты.

— Доброе утро! — сказала я, чтобы обозначить, что я всё ещё тут. Но Тэо не ответил. Может, не услышал. Я поднялась на ноги. Тэо обернулся, заметил меня, и, к моему удивлению, не сказал ни слова.

— Мне пора, — сказала я уже громче. — Простите, я не хотела занимать вашу гостиную на всю ночь, я сейчас же уеду, надо ещё домой заскочить…

Он не ответил. Вместо этого молча достал тарелки и стал накрывать стол на двоих.

Я тонула в аромате готовящегося блюда — все мысли о вежливом «спасибо, не буду вас стеснять» стали испаряться. Стоило бы, конечно, откланяться и не злоупотреблять чужим гостеприимством, тем более что приглашать меня он вроде бы не спешил. Но живот заурчал так требовательно, что сопротивляться дальше не было сил.

Нехотя, будто меня тащат туда против воли, я всё же подтянулась к кухне, просто взглянуть, что там у него делается, и, кивнув на вторую тарелку, спросила: