Во второй секции сидел ещё один — какой-то весь бледный, медлительный, явно больной. Я заметил сильные проплешины с гниющейся плотью у него на спине. А ещё следы гнили и помутнения были на внутренней стороне стекла.

И это мне очень не понравилось.

— Мы почти готовы… готовы к новой фазе эксперимента. Это последние экземпляры из оставшихся. Переборка между отделениями будет убрана, он проникнет внутрь и заразит вот тех троих… Хотите, я покажу вам? Но пока мы… мы пока не нашли способа, как при этом уберечь другую фауну. И другую органику…

— Другую органику⁈ — воскликнула Октавия. — То есть это не векторая вакцина, а просто вирус, который заражает всё подряд⁈

— Это не вирус… — отвечал безумный учёный. — Это третья… нет, четвёртная версия. «Слизь-Ц», как мы её назвали, имеет свойство обращать в свою форму всю возможную органику… И, возможно, неорганику тоже…

Октавия резко оттлкнула меня от стекла и от учёного.

— Нам надо срочно уходить, господин главнокомандующий! Это место должно быть уничтожено.

— Нет, нет! Что вы говорите! — воскликнул учёный. — Столько лет исследований…

— Да нет уж. Она верно говорит, — вздохнул я. — Вы, похоже, в погоне за победой над злом совершили ещё большее зло. Потому что вы создали очередную Серую Слизь, из-за которой был опустошён в своё время Сектор Армагеддон.

— Формула! Мне нужная формула, — сказала Октавия, доставая свой бластер. — Нам не хочется уничтожать планету из-за чьей-то ошибки.

Учёный был явно напуган. Пятился куда-то, к какой-то здоровенной рамке, напоминающей рамку в аэропортах.

— Я буду стрелять! — сообщила Октавия.

— Подождите! Я всё покажу! — успел крикнуть он за секунду до того, как она выстрелила.

Я успел поставить микрощит перед учёным.

— Пусть покажет, — приказал я. — Мне вдруг захотелось проявить милосердие.

Рамка засветилась тысячью лучей, пробежавшихся по телу учёного. Ага. Сканер против серой слизи! Видал я такие на дальнемагистральниках, которые ходят вблизи «Армагеддона». Вроде бы даже и у бабули на «Сансаре» такой есть, старенькой модели.

— Я чист! Видите, я чист! — взвизгнул он.

— Отлично, — я выдернул его из камеры и зашёл в неё сам. — Октавия, просканируй себя тоже. А после выходите наружу.

— Господин Главнокомандующий, — сообщила Октавия. — Я рекомендую нам всем троим раздеться, уничтожить всю одежду и покинуть помещение в таком виде. Сканер вызывает доверие, но…

— Нет уж. Обойдёмся, — решил я. — Я не для того главнокомандующий, чтобы заниматься нудизмом перед князем и честной компанией. Идём.

— Я, пожалуй, перестрахуюсь, — сообщила Октавия и резво стянула с себя комбинезон, кинув куда-то в сторону контейнеров, оставшись с одним только ранцем с антиматерией.

Я-то её уже в таком виде наблюдал, хотя отвернулся для тактичности. Бедный безумный учёный! Стоял красный, как рак. Да уж, бедолаге давно пора на поверхность.

Благо, запасной комбинезон был вскоре выужен Октавией из потайного отсека и надет в одном из последующих шлюзов. Халаты, бахилы и прочее я скинул Потёмкину, дожидавшемуся нас у дверей. Он поворчал-поворчал, мол, и так не голодный — но, всё-таки, принялся уплетать предложенное лакомство.

«Я рекомендую взорвать планету», — написала мне Октавия. — «Для профилактики».

— Какая-то у тебя больная тема, — усмехнулся я. — Уверен, можно обойтись и проще.

Когда Потёмкин дообедал, мы миновали ещё один шлюз, вышли за бетонную бронированную дверь, где нас дожидалась вся оставшаяся компания, и я пока вошёл в интерфейс лаборатории.

— Посмотрим, что у нас есть… Ага! Я же говорил. Подтверждаю ликвидацию объекта, — сообщил я, порывшись по закрытому меню, связанному с учёткой суперадминстратора.

Загудели компрессоры, ведущие от мощных реакторных установок, установленных уровнем выше. Лорд-Протектор и его конструктора не были глупцами, и ликивдация была предусмотрена конструкцией. Сперва тысяча штырей с трубками протыкали всё помощение, словно гигантские шприцы. Затем расплав зоны реактора вместе с жертвенным бетонно-металлическим материалом гарантированно обрушался через трубы, и залил всю лабораторию сверху до низу.

— Программа закрыта, — сообщил я обомлевшим директору и цирконскому князю.

— Что вы делаете, владыка⁈ — воскликнул Андрон.

Почему-то именно он озвучил страхи всех собравшихся.

— То, что требуется. Делай что должен — и будь что будет, — отвечал я. — А теперь полетели уже смотреть склад.

После короткого разговора с директором и прощания с учёными мы совершили перелёт и приземлились у склада. Склад возвышался гигантской металлической коробкой, дальний конец которой, казалось, возвышался над горизонтом. Челнок приземлился на большой площадке, половина которой была занята крупнотоннажными челноками-контейнеровозами.

Нас встречала группа сервов, стандартной новейшей модели «Лорес-107», а перед ними стояла «Лоретта-109» — приятной внешности серв-девушка со светло-зелёным цветом кожи, отдалённо напоминающая Октавию.

— Приветствую вас, ваше высокопревосходительство, и вас, ваше сиятельство, на объекте долговременного хранения «Хранилище Тринадцать». Я — Серв-мастер Сингулина Е, готова провести вам экскурсию по объекту.

В распахнувшихся исполинских, под сотню метров высотой, воротах, виднелся центральный проход между уходящими вдаль стеллажами с контейнерами. Мы погрузились на самодвижущуюся платформу, и она понесла нас вперёд.

От центральной улицы отходили второстепенные «улицы» вдоль своеобразных «полок» высотой в полсотни метров каждая, внутри которых штабелями стояли контейнеры. То и дело пролетала платформа вроде нашей, на которой стояла бригада сервов-техников.

— Сколько здесь персонала?

— Всего контейнеров миллион двести пятьдесять шесть тысяч, — продолжала Сингулина Е. — Склад обслуживает триста тридцать сервов-дронов с минимальным уровнем интеллекта, а также десять высокоинтеллектуальных, включая меня.

— Хм, и это почти на миллиард сервов? — удивился я. — И вам хватает.

— Хватает, больше и не требуется, даже с учётом ремонта, — кивнула Сингулина. — У меня есть возможность пробуждения сервов только из десяти контейнеров, ключи для управления от остальных находятся у вас, господин главнокомандующий. Смотрите! По правую сторону серв-контейнеры модели старых моделей, от раритетных «Лорес-34», прошедших десять лет назад глубокую модернизацию, до «Лорес-78». Рекомендованы любителям старины, отлично подойдут в качестве грузчиков, сервов-компаньонов, бухгалтеров…

— Вах, какие красотки! — прокомментировал князь следующий стенд.

— Далее — модели «Лоретта-65» и «Лоретта-67». Тогда идеалом красоты были модели «плюс-сайз»… Идеально подходя в качестве официанток, актрис театра-кабаре, а на планетах, где сервам разрешено оказывать интим-услуги…

— Пропустить, — приказала Октавия, и серв-мастер заткнулась.

Примеры сервов в виде стометровых голограмм загорались при нашем продвижении вдоль улицы, перед рядами контейнеров — и в одежде, и в интерьере, и в ниглиже, и даже в анатомическом режиме разборки.

— Какое извращение, — проговорила Октавия. — Это выглядит как рабовладельческий рынок.

— «Хранилище тринадцать» является образцово-показательным хранилищем, предназначавшимся для продажи и субаренды крупных партий сервов для строительных работ, — немного надменно отвечала местная серв-мастер.

— Я ожидал увидеть здесь ржавые склады с разного рода барахлом, — признался я. — А вижу вполне себе современный склад.

— О, складов ржавого барахла у нас тоже навалом, — расплылся в улыбке князь. — На окраине каждого города — десяток наберётся.

— Планета буквально живёт кустарной продажей и ремонтом сервов, — мрачновато сообщила Октавия. — И это только те крохи, которые не поместились на склады. Цирконские сервы обеспечивают рынок по всему сектору.

— Я одного не пойму, почему вам не удалось найти заказчика для данных партий? — спросил я. — Ведь это прямо-таки живое золото. Это настолько ценный трудовой ресурс, что на нём можно озолотиться.