— Ох, Александр Игнатьевич, дайте минут пятнадцать! — прозвучал какой-то испуганный голос Вовы.

Я усмехнулся и перешёл на заговорщический шёпот:

— Что, ты там с этой… как её… деваха с Гиацинта твоя?

— Нет! Нет! Я не с ней! Не с Эльзой! — голос прозвучал теперь как-то недовольно, даже обозлённо.

Странно. А я видел, как они чуть ли не за ручку ходили, и целовались в коридоре космодромной столовой. Не моё это дело было, но чуйка не подвела — Вова явно хотел со мной, своим сувереном и коллегой чем-то поделиться.

— Ладно, твоё дело. Десять минут, а по дороге можешь рассказать, что там у тебя случилось.

Подсел при полном параде, на мой правительственный глайдер, специально для официальных визитов на стройки. И после мы мчали мимо Королёвского Лифта, мимо многочисленных, выросших как грибы после дождя, элитных коттеджных посёлков и свежепосаженных садов вдоль берега Восточногерберского Моря.

Моего, между прочим, моря. Сам сделал!

— По стройке мы отстаём по ряду этапов примерно на неделю, — не сразу сказал Вова. — Часть подъездных дорог пришлось переделывать из-за просадки грунта. И ещё строительная компания «Пересклет» с Помпады задерживает поставку тридцати крупнотоннажных сервов «Лорес-99Т» для облицовки цельнометаллическим мрамором.

— Как объясняет?

— Форс-мажор. Оба транспортника не на ходу, один повреждён в результате налёта пиратов у Агата, во втором какая-то другая авария.

— И это аргумент по поводу невозможности доставки сервов?

— Да, — кивнул Вова. — Я уже и в угрозы пустился, и штрафняков им навесил. Пока что сказал сметчикам искать запасные варианты, но «Лорес-99Т» очень редкие сервы, их во всём княжестве не больше пары сотен, тем более чтобы одной партией…

Мы осматривали стройку — вообще, строительные бригады продвинулись за последние месяцы изрядно. Из котлована уже торчал исполинский, в два километра диаметром круг бетонной чаши с уже вырисовывающимися площадками для челноков, местами для статуй, барельефов и прочих архитектурных излишеств.

Если до позавчерашнего дня у меня и были сомнения по поводу целесообразности таких трат — то теперь точно не было. Денег точно было навалом, и на излишества, и на военные расходы, и на прочее. Но мало иметь деньги — надо ещё грамотно их потратить. Да так потратить, чтобы деньги потратились на нужное дело, а не осели в карманах.

Мы строили это не только ради одноразового развлечения — вся инфраструктура Дворца Регентов пригодится и после избрания. Например, для проведения ежегодного Вседворянского Собрания. Или, может, вообще — парламент какой-нибудь потом соберём, когда совсем хорошо жить станем…

Но помимо очевидного прогресса по строительству — были видны и сложности. Вова, как и его подъехавший чуть позже отец больше жаловались, чем хвалились успехами.

— Вообще всё затягивается! Вот этот угол тоже не по срокам…

— Так, наверное, разворовали вы всё, вот и не по срокам! — предположил я, внимательно глядя на отца и сына Крестовских.

Константин Крестовский нахмурился:

— Обижаете, Александр Игнатьевич! Вообще, ни герберки в карман не положили. Зачем нам это всё? Нам же с вами ещё жить да жить.

Знаю я эти «герберки». Но, как будто бы, не особо-то и врали, если верить мимике.

— Тогда в чём основная причина? Помимо этих грузовых сервов.

— Люди!

— Нехватка рабочей силы! — хором сказали Крестовские.

— Нехватка? Так вроде бы уже много переселенцев прилетело. Ну, ничего, завтра прилетит «Калигула» с работниками с Орхидеи.

Вова покачал головой.

— Так им же надо карантин, регистрацию, поселение, обучение. На Орхидее строительных нормальных не было уже давно. Быстро не получится!

Тут я с Вовой был согласен. Быстро не получится.

И что же делать? Да я понимал, что. Вертелся у меня в голове один весьма очевидный вариант. Но я его пока не озвучивал.

Полдня пролетели незаметно. Разговорить Вову так толком не удалось, ну, я и не пытался. Сам расскажет, когда нужно будет. После мы вернулись в центр Королёва и продолжили инспекцию городской среды с подключившимся Семёнычем — город рос ввысь, малоэтажный исторический центр теперь уже почти со всех сторон был окружён элитными офисниками, полными общепита и прочих заведений.

И почти у каждой висели крупные голографические таблички: «Ищем людей», «Купим или арендуем сервов», и в этом роде. Да, нехватка жилой силы.

Закончили мы уже сильно после заката, и так утомились, что захотелось чего-то поспокойнее. И Семёныч повёл нас вглубь недавно посаженного парка, в центре которого возвышались стены огороженного гектара с большой вывеской:

«Резервация племени Старой Пещеры»

Семёныч воспользовался своим ключём — как-никак, должность мэра исторического центра у него никуда не делась. Я слегка опешил, когда увидел, что там внутри. Да, я же полтора года тут не был, уже изрядно всё поменялось…

Прямо за дверью, за забором стояло длинное двухэтажное, сверкающее всеми огнями здание с вывеской «КАЗИНО ИЕРЕМИЯ», где играла электронная музыка и слышались чьи-то громкие, возможно, нетрезвые голоса. Справа — летнее кафе, по центру — сады с плодовыми деревьями, а сзади, где некогда стоял небогатый дом нашего микро-племени — возвышался трёхэтажный особняк самого семейства.

Нас приветствовала старая, изрядно поношенная кибер-дама с весьма выдающимися внешными данными и в весьма минималистичном наряде, которая произнесла томным голосом:

— О, мужчины, прошу, вас ждут незабываемые часы в нашем заведении! У вас, полагаю, есть билет?

— И сколько билет? — усмехнулся я.

— Десять тысяч, но для тебя, красавчик, девять! — подмигнула она мне.

Как же меня всегда забавляет, когда ультра-дешёвые сервы не опознают меня! Я вдруг вспомнил её. Та самая, которую нашёл в пыльном гараже приехавший в первый месяц моего пребывания здесь ревизор из Первопрестольной.

— Конкордия, какими судьбами? Да-а, ничего вы тут развели.

Нет, я, конечно, знал, что в резервациях тут народ вовсю развлекается, но чтобы так!

— Это же резервация, — пожал плечами Семёныч. — Зато поговорим спокойно..

Мы миновали ещё один заборчик, отделявший общественную часть резервации от личных площадей племени. Нас уже встречала Юдифь, вышедшая из особняка босиком, завёрнувшаяся в шаль — к вечеру уже холодало.

Вспомнилось, как Октавия мне её подкладывала в кровать, и немного неуютно стало от мысли, что, возможно, под шалью, по давней традиции пустынгеров, ничего особо и нет.

— Вам что-то принесли, господин? — спросила она тихо.

— Чаю, и чего-то жирного и калорийного, если можно, — сказал я, усаживаясь в зоне беседки, вокруг большого костра. — У вас отличный чай, насколько помню.

Она кивнула, и тут же откуда-то из здания казино выбежали сервы, прибежали, принялись выносить чай в стаканах и разные соленья, копчёности и куски жирного шашлыка. Вот же! А думал, что сама разольёт, как когда-то.

Всё, однако, оказалось очень вкусным., а чай чрезвычайно крепок и отлично расположил к разговору по душам.

— Ну, рассказывай, воен, что у тебя стряслось? — спросил я наконец. — С Эльзой поругались?

— Нет! Мы не ругались! — насупился Вова. — Вообще, всё отлично у нас, идиллия и крепкие отношения… платонические.

— Как — платонические? — удивился я. — Вы же уже больше года вместе, ещё до нашего отлёта на Геспериду сошлись. И что, ни-ни?

Семёныч рассмеялся и шёпотом мне сказал:

— Вот такая она у него. Недотрога! Мы уж с Ильёй ему разных советов дали, но не помогает.

— Ну… да! Ни-ни. Так, обнимаемся немного… Я и так пробовал, и по-разному — нет. Говорит, что до свадьбы нельзя. А насильно я не хочу сам.

— Это ты молодец. Ну так предложение сделай ей, и дело с концом, — пожал я плечами. — Чего откладывать? Победы над Ордой ждать? Так это ещё на пару десятилетий может продлиться.

— Я уж и думал… Но она уже намекнула, что предложение примет, только если я его сделаю в её родовом гнезде, в присутствие всей родни.