Два бутылочных горлышка, эта команда коллег здесь — и вторая на Первопрестольной. Им нужно протащить через себя три флотских эшелона. Быстро. Любой ценой, или нас раздавят по отдельности.

Я тоже буду работать на износ, но сначала они. А я потом. Я пока в стратегическом резерве.

Стоит попрощаться с семьей. Мало ли что. Хоть успею увидеть родных перед окончательным решением. А то потом пожалею.

Я поднялся из-за стола, покинул кабинет, добрался до семейной половины, где в детской Даша с бабулей возились с моими сорванцами. Некоторое время я стоял так, не привлекая внимания к себе. Просто смотрел на свою прошлую жизнь, такую живую и настоящую, но уже совершенно недостижимо, уже ушедшую в прошлое, необратимо, навсегда.

Смеющаяся Даша подняла глаза от общей колыбели и, увидев мой взгляд, мгновенно всё поняла:

— Что случилось? Саша, на тебе лица нет. Что случилось?

Я не мог ей ответить. Я не мог ей сказать.

— Орда? — произнесла Даша, немеделнно подходя ко мне. — Сейчас? Где?

Она обняла меня, с тревогой глядя мне в глаза.

— На Второпрестольной, — произнес я. — Мендес погиб. Мы должны нанести удар, пока Орда занята планетой. Потом будет поздно. И бесполезно.

— Но мы же не готовы. — прошептала Даша. — Нужно ещё столько сделать…

— Да, — ответил я. — Но позже это всё уже не понадобится. Нас сомнут сейчас. Нужно бить первыми. Немедленно. Я уже отдал все приказы. Флот готовится к броску.

— Я с тобой, — решительно заявила Даша.

Ага. Щаз.

— Ты останешься с детьми, — отрезал я. — Даша, не кричи, ты должна остаться. Дети — наше будущее. Кто о них позаботится, если мы не справимся?

— Ты можешь не справиться? — кажется эта, идея поразила Дашу в самое сердце. — Ты можешь не справиться⁈ Как так?

Ну вот кто меня за язык тянул?

— Там будет очень сложно, — как мог мягче ответил ей я. — Всё, что угодно, может пойти не так. План пришлось придумывать на коленке, он не слишком надежен. Мы его не отрабатывали, но ничего лучше у нас нет.

— Ты ждешь, что он пойдет не так? — произнесла Даша.

Я кивнул.

— А что будет с нами, с детьми, если что-то с вами пойдет не так? — воскликнула Даша. — Ты подумал об этом? У тебя на это есть план?

— Ты — наш запасной план, — ответил я, обнимая любимую жену. — Если что — переходите с детьми к бабуле на «Сансару» и уходите в систему Куру. А там по обстановке. Там будет тихо некоторое время. Если надо, вернётесь из Империи в кластер Орион-Тау, Гесперид.

— Всё так плохо? — проговорила Даша. — Кто возглавит Империю, если не ты? Если вы все погибнете?

— Хольмдом и возглавит, раз ему так не терпится, — криво усмехнулся я. — А если никто, то помни, что ты — и есть Империя. Наши дети вырастут и продолжат наше дело.

А вариантов у них никаких. Либо продолжат, либо их сожрут заживо.

— Ну какой Хольмдом, Саша! Ну что ты такое говоришь! — закричала Даша. — Зачем ты это говоришь, Саша? Ну зачем? Ты справился на Хтони, справился на Помпее, справился, когда нас швырнули хрен пойми куда, а сейчас — нет⁈

Она разрыдалась у меня на плече, и я не знал, что ей ещё можно сказать, как поддержать.

Бабуля подошла, гладила её по плечу, успокаивая:

— Ну-ну, дорогая моя, не нужно, не плачь. Плачем делу не поможешь…

Но Даша не могла успокоиться. Так и плакала, пока оба моих пацана не разорались, что им холодно, голодно и одиноко, где вообще все?

Даша отвлеклась на них, и я ушел. Оставил её на бабулю. Сколько мог я семье отдал. Меня ждет ещё много дел.

Но, всё равно я, уходя, давил внутри щемящее чувство, что видел их всех в последний раз.

А Потемкин, падла светлейшая, у меня на плече за это время ни разу даже глазом не моргнул.

Я вернулся к себе в кабинет, подошел к стене, на которой покоился Черный Молот.

— Ну, что ж, приятель, — произнес я протягивая к нему руку. — Похоже пришло время и тебе прогуляться.

Молот отозвался пробежавшей по рукоятке медленной жужжащей молнией, безопасно угасшей, когда я положил на неё ладонь.

Похоже, он был готов вернуться в игру.

Я вызвал челнок и вышел из дворца на бетон космодрома. Удобно всё-таки я тут устроился. Тут тебе и дворец, и взлетка, и вообще тридцать три удовольствия. Всё сделал для того, чтобы заложить надежную длительную династию.

А сейчас её сдует, как перекати-поле в пустыне. Как песок с бетона. Унесло — и все забыли, что такой был.

Заскрипев зубами, захрустев этим самым красным песком на зубах, я решительно зашагал к челноку уже ожидавшему меня.

Хрен вам. Меня так просто не унесет. Я сам вас всех сотру с лица реальности.

Пока я там ждал, из технического хода под дворцом появилась Октавия и молча встала за моим плечом.

Я покосился на нее, буркнул:

— Попробуешь остановить меня?

— Я не посмею, Ваше Высокопревосходительство, — хладнокровно отозвалась Октавия. — Я, как и вы, служу Империи. Есть время беречь себя, а есть время поставить на карту всё.

— Вот именно, — усмехнулся я.

— Поэтому я отправляюсь с вами, — добавила Октавия.

Так, а это еще, что у нас за восстание машин? Я удивлённо посмотрел на Октавию:

— И мне тебя не отговорить?

— Нет, — коротко и непреклонно ответила Октавия.

— Ладно, — пожал я плечами.

Всё с нею понятно.

Когда я уже садился в челнок, чтобы подняться на орбиту, на гладйербайке из пустыни, подняв облако пыли до неба, в конвое из шести горничных-телохранительниц примчалась Иоланта.

Бросив гладйербайк прямо на бетонке, она одним прыжком взлетела по пандусу в челнок:

— Вы что, собрались участвовать в самом модном показе сезона без меня, господин учитель⁈ Здесь же будут просто все! Привет, Октавия!

Ну да, Иоланта же офицер моего штаба, и в случае готовности номер один, её место рядом со мной.

Я рад был её видеть.

— Ты там хоть кого-то нашла? — спросил я падая в пассажирское кресло.

— Нашла, конечно, — усмехнулась Иоланта, усаживаясь напротив меня, а своих горничных рассадив подальше от нас, чтобы знали свое место. — От меня ещё никто не уходил. Но вы бы их видели, господин учитель. Деревянные, как я не знаю кто. Пустынгеры до корней волос. Их обтесывать и обтесывать. Три топора на них сточим, семь рубанков на каждого потратим, не меньше.

— Ну вот ты ими и займешься, — усмехнулся я.

— Да легко, — Иоланта беспечно махнула рукой. — Я ещё научу их по подиуму от бедра ходить.

Если живой останешься, конечно, после сегодняшнего.

Стоило бы её, конечно, выгнать обратно на поле и закрыть люк перед носом. Но не выйдет. Она уже большая девочка. Заберется в свою дурацкую лакшери-яхту и попрется в бой на этом хрустальном хламе. Уж лучше рядом со мной. Может тогда выживет…

Мы взлетели и уже выходили на орбиту. Минут через десять пристыковались, и открыли порт шлюза на причальную палубу корабля.

— Значит, сегодня идем на «Песце»? — уточнила Иоланта, поднимаясь из кресла вслед за мной.

— О, да! Сегодня я несу Главнокомандующего в самое пекло! — прорычал Песецъ во всеуслышание, по всем каналам. — Завидуйте, убогие! Это дело для прирожденных убийц!

— Ну начинается, — пробормотал на своей волне, но так же различимо недовольный Принц Евгений.

— Вот всегда он так! — недовольно поддакнул Геркулес.

— Зачем тебе столько спасательных капсул, прирожденный ты наш? — ехидно поинтересовался со своей орбиты наш карманный линкор Яков Перельман.

— Без понятия, — огрызнулся Песецъ, — мне приказали, я гружу, завидуй молча, окурок.

— Ты кого окурком назвал, маньяк недобиток? — опасным тоном поинтересовался Перельман.

— Разговорчики в строю, — негромко произнесла Октавия следуя за мной и тут же болтливые корабли примолкли. Невероятная всё-таки у неё дисциплинирующая мощь. Прям не знаю, как бы я без этого с ними справлялся. В угол бы, наверное, ставить пришлось, шалунишек.

Я задержался на причальной палубе, наблюдая как в корабль грузят спасательные капсулы, тут реально было всё, что смогли наскрести по флоту.