А ещё двадцать некогда обитаемых атмосферных планет были разрушены Ордой и находились в полном упадке. А пару звёзд на дальней окраине Княжества, некогда расположенного на фронтире программ терраформирования, ордынцы вообще успели употребить для накачки своих реакторов через хромосферный насос.

В общем, взглянул я на всё это — и понял, что раздолье просто неимоверное. Из семидесяти пяти княжеских кресел заняты сейчас ладно, если половина. Остальные — или пусты по причине анархии, или по причине отсутствия человеческого населения на планете. Либо, по причине отсутствия планет, мда. Ну, был у нас случай, когда кое-кто уничтожил бывшую столицу Великого Княжества… скормил чёрненькому шипастому питомцу, вернее, его тени…

Короче, сажай своих людей — не хочу! Поэтому было бы странно чувствовать вину за мой слегка импульсивный мув с титулом княжны для Виктории.

Да тут вообще — просто подходящих людей не хватит, сколько княжеских мест надо занять! И ведь наверняка примерно тем же самым будут заниматься все другие великие князья…

— Что, Потёмкин, — обратился я к своему фамильяру, — хочешь официальный княжеский титул? А почему бы и нет… Ты же у нас святлейший князь! И тебе дадим.

— Господин главнокомадующий… — немного опасливо уточнила Октавия. — Вы серьёзно? Давать княжеский титул неразумному, ещё и агрессивному всеядному существу — очень сомнительно с точки зрения феодального права! История знает только десяток случаев с баронским и графским титулами, которых давали домашним питомцам, сервам, а также одному сумчатому жирафу… Но всё это из разряда курьёзов.

— Сумчатому жирафу? Графский титул? Так где у вас сумчатый жираф — а где Святлейший Князь броненосец Потёмкин! — сказал я, торжественно поднимая Потёмкина за подмышки к потолку.

Осталось выбрать, кому что достанется.

Ну, и первые прикидки я сделал. Распределил княжества между своими — осталось получить согласие от всех них — но это я решил сделать при личных беседах, и после утрясания других формальностей.

Например, той незначительной формальности, что я сам до сих пор не являюсь официально вступившим в титул Великим Князем.

Как бы это провернуть-то? Чтобы одновременно и максимально-законно, и без лишних нервов, и прочего?

Во сне Империя Терровна сидела в своём кабинете, держа в руках две телефонные трубки, и увидев меня, стоящего в дверях, погрозила пальчиком и сообщила:

— Запись на аудиенцию — только для Великих Князей!

И вот это что было? Жирный намёк и очередное реальное общение через сон — или что-то вытесненное из сознания?

В общем, проснувшись, я сказал Октавии:

— Запланируй-ка после моего возвращения, примерно через недели полторы, полёт на Помпаду, и организуй там коронацию Великим Князем. Малым составом, минимальная церемония, пригласи только соседних князей, чтобы зря корабли не гонять.

— Мы полетим на челноке, господин главнокомандующий?

— Нет, на этот раз — малой флотилией. Сама разберись, подбери подходящие корабли, штуки три-четыре.

А потом начали прибывать гости местной дворянской ассамблеи. Первой прискакала Лидия, отчитавшись о том, что успешно поговорила с бароном Прокудиным и позвала его на свидание сегодня вечером.

— Почему вчера же домой не привела? — строго спросил я.

— Я, по-твоему, базарная девка⁈ — возмутилась она. — Я почтенная светская дама вообще-то. Нельзя же просто так — после первого же звонка звать себе в апартаменты. Я и прибраться там не успела…

Раздал указания боевым горничным установить слежку за кварталом, где расположены апартаменты, и отправил Капитана Немо с парочкой сервов-помощников для захвата, чтобы караулили.

После приехали ещё графья и бароны — всего около пятнадцати человек. Я был знаком только с Погуляевым-младшим, Зивертовым и Джанибековой-Сикорской, конечно. Она явилась самой последней, сухо поздоровалась и села на самые задние ряды, держалась особняком. Я заметил, как на приветственном фуршете к ней один за другим подходили офицеры, чиновники и члены свиты других домов и пытались говорить на повышенных тонах.

Я же просто попивал местную содовую, сидя в кресле и молча сверля её взглядом через весь зал. А она нервничала, я видел, прямо-таки отворачивалась.

Затем снова приехал князь, и началось само заседание… Ох, вот именно, что «началось». Кто сказал, что подобные ассамблеи и совещания на высшем уровне — скучное дипломатическое занятие? Мне доставляло истинное удовольствие наблюдать, как почтенные люди вертятся, как караси на сковородке.

Особенно после моего озвученного тезиса о том, что надо дать людям зерно.

Зивертов мгновенно взвился:

— … В моих резервах осталось зерна на две недели! Цены в магазинах подняты втрое! А вы просите у меня открыть запасы⁈

— Мой вопрос больше адресован госпоже Джанибековой, — ответил я. — На сколько месяцев у вас запасы? А? Ну-ка, подскажите?

— Мои запасы — это мои запасы! — ответила она. — Я не виновата, что подданные других дворян потребляют больше! Не я отвечаю за голод на других территориях…

Тут уже Погуляев-младший вскочил с места.

— На ваших территориях живёт пятьдесят миллионов! А на моих — полмиллиарда!

В зале поднялся шум. Джанибекова-Сикорская вжала голову в плечи, и мне казалось, что она боится, что в неё сейчас начнут стрелять.

— Тише, тише… Мы долго думали, как вам так хорошо удаётся держать под контролем продовольственную безопасность? А оказывается, Катерина Сергеевна, вы заранее копили. А затем ввели фильтрацию по импланту покупателя на выдаче и продаже продовольствия в магазинах, — продолжал я, плавно повышая голос. — И отпускаете только своим, и в розницу, и оптом. Вы же знаете, что уже процветает серый рынок по перепродаже зерна с ваших территорий. Уже были нападения на сухогрузы. И продолжаете сдавливать удавку на горле своих соседей. Но что самое интересное…

Я сделал многозначительную паузу.

— Четыре из пяти компаний-производителей удобрений на этой планете принадлежат вам или вашим людям. Все цепочки поставок с соседних планет также контролируются вами. И цены за последние годы росли вдвое быстрее инфляции. У меня один вопрос, Катерина Сергеевна. Вы всё ещё подданная империи? Вы всё ещё княжеский вассал?

— Я подданная Империи! — сдавленно, но всё ещё громко ответила она. — Но мне тяжело работать… тяжело жить в таких условиях! При Игоре Артемьевиче, при Церберовых было всё так хорошо и понятно! И зерна всегда было вдоволь! И налоги были меньше. Но как только вы появились в системе, Александр Игнатьевич…

— Довольно! — прервал её Иннокентий. — Я правильно понимаю, что я вам не нравлюсь, как правитель, и вы добровольно отказываетесь от вассалитета? И менять ничего не собираетесь?

— Я не… я не отказываюсь! Просто мне нужно больше свободы! На моих курортах самые дорогие курорты и виллы, я не могу позволить уважаемым людям и их прислуге голодать…

— Свободы? Какой, к чёрту, свободы? — зарычал князь. — В таком случае я сам лишаю вас вассалитета! И лишаю вас всех вверенных вам земель, кроме вотчинных, и лишаю вас места в дворянской ассамблее! Свободны!

Да, повзрослел парень. Моя школа! Семнадцать лет уже почти, гормон так и прёт. Что ж, если юный Кеша Неронов решил играть роль злого полицейского — то я сыграю роль доброго.

— Я так понимаю, речь про экономическую и дипломатическую свободу, — спокойным тоном предположил я и спросил у графини: — Скажите, если мы дадим вам больше свободы, то вы сегодня же снимите ограничения, снизите цены на удобрения и отдадите зерно из резерва?

— Ну, я подумаю, что можно будет сделать, — поморщилась Джанибекова-Сикорская. — Но дайте мне время, нельзя же так сразу…

И вдруг она вскочила с места, глядя то на меня, то на него, то куда-то в точку прямо перед собой.

— Да как вы… да разве вы смеете⁈ Разве он имеет право⁈

Видимо, князь уже произвёл соответветствующие манипуляции через имплант, а княжеский геральт всё подписал и подтвердил. И изменения уже отобразились в системе. Да, жёстко он. Обычно как минимум следует производить следствие, консультации, затем — показательный суд.