Полярная ночь с тонкой полоской света у горизонта, пять градуса тепла, мелкий моросящий дождь и пронизывающий ветер. Как-то я не привык к таким погодам на Гербере, но тут и не удивительно, до южного полюса всего пятьсот километров. Здесь даже иногда снег выпадает.

Я приземлился в самом центре, на стоянке космических челноков. Рядом стоял всего один челнок, и я узнал его. «Кобура» Ильи, прикупил в аккурат после нашего похода на Помпею, перед падением Лунного Дворца.

— Хм, Жерминаль, ты не знаешь, что здесь Илья делает? — обратился я к дочери Потёмкина на плече. — Вот и я не знаю.

Вызвал Илью, спросил через годосовой канал:

— Сильно занят?

— Что-то срочное? Буду через полчаса.

— Не, вообще не срочное. Так, немного поговорить хотел. Как молодой папаша с молодым папашей.

— А… хорошо. До вечера же терпит?

— Конечно.

Ага. Точно где-то здесь! Как раз собраться и за полчаса долететь.

Не то, чтобы я ему не доверял, мало ли какие тайны у него может быть. Но захотелось всё-таки разузнать, что он делает в этой глуши.

Самая первая мысль, на самом деле, у меня возникла не очень приятная: любовница. Иначе зачем скрывать, да даже и от меня. Дела пошли в гору, мужик он видный, а когда появляется ребёнок, жена переключает всё внимание на него… Частая история, говорят, в подобных семьях. Но зная Илью и то, как он любит Алевтину — возникали сомнения. Не такой он. В Отряд Безумие таких не берут.

Ладно. В любом случае, сильно в это погружаться не хотел, но разгадать загадку сразу захотелось.

Пустынгеры здесь рассекали утеплённые, в пончо и поношенных куртках. Намётанный глаз разглядел позапрошлогоднюю коллекцию Иоланты. Сразу порадовало, что уличных попрошаек и беспризорников я не увидел, да и с освещением улиц дело обстояло более-менее неплохо. Ещё три года назад это был полностью город пустынгеров — городских местное племя Большой Мамочки, одно из самых воинственных, ещё в начале смутных времён попросту перерезало городских или продало через Якова Церберова в рабство. Всё начало меняться после принесения мне оммажа девятнадцатью племенами. А ещё через год, после разгрома Церберовых, сюда пожаловали горничные Иоланты, разысковики Скорого и навели порядок, привели местное работорговческое племя к порядку.

Троица на станции глядела на меня с опаской. Скорее всего, были беграмотные, новостных лент не смотрят, в лицо меня не знают. В общем, типичные местные бандюганы, эдакие приполярные ковбои, лишь слегка придавленные сапожком иолантовских горничных.

— Ладно, и не таких к порядку призывали, — сказал я Жерминаль, которая, похоже, тоже почуяла недобрые взгляды. — Справимся, если что.

В центре города тут стояли кирпичные домишки, наподобие тех, что строят в горах индейцы в моей доисторической жизни в Пантеоне. За ними виднелись панельки, старые, столетней давности. А ещё дальше — несколько блестящих новостроек, причём со строительными кранами.

— Октавия, — спросил я через имплант. — Кто это у нас тут стройкой занимается?

— Барон Васильев, — немного спустя отозвалась Октавия. — Выкупил в ваше с Дарьей Фёдоровной отутствие на очередном аукционе бросовых земель десять гектаров на окраине. Как писали газеты — всё из-за того, что Крестовские, Мерькурьева и Церберова-Мербольд перехватили все нормальные места.

— Всё как обычно, в общем. А сам город кому принадлежит, напомни?

— Сам город также продавался на аукционе, но его никто не купил. Бывший наследник Полярного баронства пятьдесят лет жил на Орхидее, в совете баронов никогда не участвовал. После падения Церберовых испугался чего-то, отказался владений, ваш вассалитет не принял и улетел на Асториазис. Баронские регалии находятся на хранении в планетарном банке Герберы.

— Вот как! Да, помню, то самое пустующее место в дворянской ассамблее. Значит, нечейный город… Интересно.

— Да, — согласилась Октавия. — Фактически город остаётся во власти племени пустынгеров Большой Мамочки.

— Ваше высокопревосходительство! — тут же подскочила бойкая боевая горничная в утеплённом брендированном служебном пуховике — в отличие от окружающих, из новой коллекции. — Нам не сообщали о визите! Прошу вас, не смотрите вон туда! Там ужас и реконструкция! И вот туда не смотрите! А этих мы сейчас прогоним.

— Так, раз вы тут всё знаете — вы меня и ведите. Хочу видеть все достопримечательности.

— Достопримечательности… Тогда сначала вам следует показать Дворец Большой Мамочки!

И правда, дворец впечатлял. Двухэтажное глинобитное-кирпичное строение с кусками корабельной обшивки в качестве перекрытий. Горели факелы и искусственное освещение, фасад был ярко и слегка психоделично изрисован пустынгерскими национальными сюжетами, местами весьма откровенными и непристойными, и украшен черепами местных представителей фауны.

Сама Большая Мамочка, сухая, высокая темнокожая старуха, сидела в старой футболке с эмблемой сборной Орхидеи по лапте у входа во дворец на старом матрасе. Пила из калебаса какой-то местный пахучий отвар и жевала вяленую ящерицу. Рядом лежала связка разного рода мелкой живности, тоже вяленой.

Её собеседница, завидев меня, тут же испарилась. Сама старуха же взглянула на меня немного недобро и приветственно кивнула.

— Покойничков жуёте, мадам? — осведомился я.

Вождь племени выковыряла из зубов мелкую косточку и спросила:

— Бурёнка?

— Нормально всё с вашей бурёнкой, — ответил я. — Спасибо, не жалуемся. Мне бы поговорить с вами на нормальном языке, я же знаю, что вы дама не глупая. Толмача, может, пригласите?

Старушка вздохнула, отложила калебас и зашлась в длинной тираде на местном трескучем наречии.

А имплант принялся переводить.

— Да что вам сказать, повелитель пустыни, экономика племени претерпела значительные изменения с тех пор, как вы уничтожили самую ресурсоёмкую её часть, её базис — работорговлю, мои предки, мать, бабушка, прабабушка веками занимались данным ремеслом, и ваш приход к власти был воспринят многими соплеменниками с опасением. С другой стороны, я сама не была в восторге от взаимодействия с Церберовыми и установленных ими порядков. Но, так или иначе, в настоящее время, доходы и благосостояние племени упали, мы заняты главным образом народными ремёслами и животноводством, благо, институт оказывает нам посильную помощь.

— Ого! — ответил я. — Как интересно. А как вы считаете, что бы мы могли сделать, чтобы улучшить жизнь племени?

Бабулька немного подумала, побулькала чаем из калебаса и продолжила:

— Нам бы хотелось субсидий для развития местного малого предпринимательства. А также племени и городу в условиях усилившейся урбанизации не хватает государственных институций и вертикализации власти. Мы попадаем в классическую ошибку плохой урбанистики, — тут она показала на строящиеся жилые комплексы, — рост площадей и высотности без грамотного развития инфраструктуры. Мои функции лежат больше в плоскости судейской и в плоскости сохранения культурного кода племени, моего образования и ресурсов не хватит, чтобы совершить преобразования и экономический прорыв региона.

Честно говоря, по поводу уровня образования я уже несколько сомневался. Образование у старушки было более чем достойное.

— А где вы учились, если не секрет?

— Аграрный колледж при научно-исследовательском институте, — сказала Большая Мамочка и указала куда-то в сторону окраины города. — Там же мне и поставили имплант. А также множество учебников. Он закрылся два года назад.

Вот тебе на! Даже имплант есть. А тут даже целый аграрный колледж имеется. Такое надо восстановить.

— Ага, вот туда мы и отправимся, — сообщил я своей сопровождающей. — Спасибо за обратную связь, я вас услышал, примем все возможные меры. А что касается ваших навыков работорговли — уверен, они пригодятся нам в области хэдхантинга. Помогите найти способных к освоению технических дисциплин соплеменников, или молодых людей из других племён пустыни — и мы поможем им с поступлением. Благодарю за беседу.