Олли посмотрел на сидевшую за штурвалом Малинику. Та перекинулась парой фраз с диспетчером и направила катер на площадку возле недостроенного дворца. Плавно, уверенно. По-хозяйски.

* * *

Наземная база, 2550-07-26 11:30

Машина приземлилась у самого входа в инфекционный госпиталь. Он был расположен в одном из гротов остановленной стройки, в стороне от остальной инфраструктуры, чтобы уменьшить шансы контакта с вирусом и умерить любопытство, так что возле белого куба на третьей террасе было безлюдно. Вязиницына выбралась из катера. Невольно улыбнулась, глядя, как завороженно Олифер смотрит на возвышающиеся над ним каменные кружева, и направилась ко входу. Плавно толкнула створку, шагнула внутрь, придержала для гостя дверь.

* * *

Наземная база, 2550-07-26 11:32

Заходя в белый куб вслед за Малиникой, Олли сосредоточился на цели своего визита. Увидеть больных детей недостаточно, надо еще и благополучно вернуться. Пребывание в госпитале могло спровоцировать приступ…

Олли покачнулся. Схватился за притолоку. По голове — словно валуном долбанули, но это был вовсе не тот удар, которого он ждал. Небольшое помещение перед входом в инфекционный госпиталь заполняла не смерть, а гнев.

— Если… не… успокоишься… я… сдохну… — прохрипел старик.

Стоявший перед ним гигант лишь чуть прищурился, но жуткое давление исчезло, как по щелчку выключателя.

— Как… ты это сделал? — Ошарашенный, Олли обнаружил, что наполовину сполз на пол. От падения его удерживала только подоспевшая Малиника. Она потянулась к клипсе.

— Не… не надо! Я в порядке. — Олли вернул себе равновесие, медленно выпрямился. Шмыгнул кровавыми соплями. Приступы вызывали повышение давления, и сосуды в носу не выдерживали первыми.

— Что случилось? — взволнованно спросила Малиника, помогая ему дойти до кресла.

— То же, что и в Долине, в день нашей встречи.

Олли тяжело опустился на сиденье, не сводя взгляда с великана. «Малиника вроде называла его имя… Как же? Кажется, Вернон?» Его широкое бледное лицо все еще было темным от горького, как полынь, всепоглощающего гнева, но теперь Олли видел это только глазами, а не ощущал тяжелым эхом у себя внутри. Точно так же, как не ощущал очевидное беспокойство Малиники. Раньше он такого не замечал ни за односельчанами, ни за колонистами. «Как у вас двоих это получается?» Старик тяжело вздохнул. Сначала надо было ответить на их вопрос.

— Я… Функциональный эмпат. Так врачи и психологи с нашего Ковчега это назвали. — Он хлопнул рукой по колену, подбирая слова. — Это такая… особенность восприятия. Она проявилась у некоторых из нас, тоже, видать, из-за аномалии. Поменялась активность определенных генов, ну, что-то в этом роде… — Олифер нахмурился, потер лоб. Причина приступов была кратко описана на первых страницах каждой из его тетрадей с воспоминаниями, но объяснять это явление другим людям было невероятно трудно. — Есть… два типа эмпатии: аффективная, когда человек буквально ощущает эмоции, похожие на эмоции другого человека, ну, через зеркальные нейроны и миндалину, и когнитивная, когда человек понимает, что чувствует другой, рассудком, через кору головного мозга. Но в любом случае оба этих типа работают на основе внешних признаков, проявляемых другим человеком, и жизненного опыта воспринимающего. Вот. А как работает функциональная эмпатия, врачи разобраться не успели. Только вот эмоции я слышу, даже если их тщательно скрывают, и всегда настоящие. — Олли замолчал, собираясь с мыслями. Напряженная тишина, разлившаяся в помещении, вынуждала его продолжать. — Казалось бы, какая разница? Ну, чуть более проницательный, и всегда можешь сказать, верит человек в свои слова или нет. Да только вот контролировать поток чужих эмоций в свою голову у меня не выходит, и если они очень сильные и с собственными эмоциями не совпадают, в башке что-то плавится. — Олли усмехнулся. — Наверное, мозг для такого вообще не приспособлен. Повышается давление, порой случается микроинсульт. В точности как тогда, в долине, или вот сейчас.

Вернон молчал.

Старик посмотрел на свои руки, лежавшие на коленях.

— Ты… ты тогда не знал, куда стрелять, а меня не слышал. Функциональная эмпатия может работать в обратную сторону: иногда можно повлиять на чувства других людей. Это… гораздо сложнее, и передать можно только то, что искренне чувствуешь сам. У меня это почти никогда не получается, если честно. При прикосновении, правда, взаимодействие усиливается, в обе стороны. Ну, я дотронулся до твоей шеи, надеясь, что моя уверенность поможет тебе справиться со страхом… Только… я недооценил его силу. Вот и потерял, похоже, сознание.

Олифер виновато поднял взгляд на Вернона. Вернон молчал.

Заговорила Малиника:

— Ты из-за этого сторонишься заболевших?

— Да. Когда люди умирают, в их головах творится страшное. Многие из тех, кто тоже обнаружили в себе эту способность, погибли именно из-за того, что присутствовали при чужой смерти. Меня-то Агата модифицировала восстанавливаться после приступов почти без последствий. Только память немного теряю порой… — Олифер на секунду замолчал. — Ну, зато все жители Деревни верят мне, когда я говорю, что вы искренне стараетесь помочь.

* * *

Наземная база, 2550-07-26 11:34

Малиника нахмурилась. Объяснения Олифера, странные и жутковатые, звучали удивительно логично. Хотя последняя фраза зацепила ее какой-то неестественностью в интонации. «Жители Деревни верят тебе. А ты? Ты как будто нам не совсем веришь?» Но у этого рассказа был куда более важный аспект.

— Приступы — важная медицинская информация. Кто еще в Деревне обладает этой способностью?

— Сейчас уже никто. Из всего экипажа Ковчега нас получилось одиннадцать. Большинство умерли от приступов или сошли с ума до того, как мы сообразили, в чем дело. А те немногие, кто смог приспособиться… Ну, они умерли от старости или от других разных причин. Детей ни у кого из нас не было. Похоже, у плодов функциональная эмпатия проявлялась еще до рождения, на последних неделях беременности. Было несколько выкидышей, а все родившиеся, что в обычных родах, что через кесарево, получили обширное кровоизлияние в мозг. Не думаю, что эта особенность может появиться естественным образом. Хотя…

Олифер задумчиво потер нос. Похоже, ему только что пришла в голову какая-то идея.

— Хотя?.. — подтолкнула его к продолжению Вязиницына.

— Как оказывается, я слышу не всех. Например, вокруг тебя, Малиника, я ощущаю лишь эдакую… вуаль поддержки и доброжелательности, а эмоции могу считать только по старинке. Или вот, — Олифер посмотрел на Вернона, — твоя ярость несколько минут назад чуть не вызвала приступ, но потом ее вмиг отрезало. Как ледяной стеной. Никогда раньше такого не видел.

«Но ведь… Я тоже этот барьер чувствую!» У Малиники перехватило дыхание. Потрясенная, она посмотрела на Вернона.

В расфокусированных, словно стеклянных глазах Ямакавы вдруг снова появилась глубина. Его рот чуть приоткрылся. Он тоже понял.

— Вы… — Напряженный взгляд Олифера метался между ними. — Вы что, тоже? Оба?! Фух! Невероятно! Двое, в такой небольшой экспедиции?!

— Четверо, — одновременно ответили Вернон и Малиника.

— Мир… Владимир Семенов, руководитель экспедиции, он, похоже, сам того не осознавая, нашел нас двоих, — потрясенно пролепетала Вязиницына. «А я нашла Расти», — продолжила она про себя.

— То есть врачи с Ковчега ошибались насчет родов? — Олифер озадаченно качнул головой.

— Я не проходил через роды, — сказал Вернон. Его голос звучал безжизненно, как хруст снега под ногами.

— Я тоже. — Малиника попыталась выдавить улыбку, но самообладание ей изменило. Разговор зашел куда-то не туда, и нужно было срочно понять, что не так.

— А как тогда?