Вязиницына вскинула руку, останавливая Ал-Каласади.

Противник покачнулся, сделал шаг в ее сторону, короткий и неуверенный. Джамиль недовольно сощурился. Палку свою мужик где-то потерял, но в рукаве, за пазухой или в одном из целых карманов на штанах мог прятаться нож.

Тем временем на шум медленно собиралась толпа.

— Послушай, Витольд, ты не в себе. Оставь ее. Пойдем в дом. Хлебнем квасу, поговорим, — вальяжно произнес кто-то из местных.

— Ну уж нет! — брызгая слюной, прорычал мужик. — В этот раз я своего не упущу! Ты, Агата, будешь моей! Я тебя захвачу и заставлю вылечить всех в Деревне! И тогда чужаки уберутся отсюда, а меня наконец будут уважать по заслугам!..

— Меня зовут Малиника. Мы и так вам помогаем. Даже если ты меня схватишь или убьешь, эпидемию это не остановит.

Витольд дернул глазом. «Разглядел наконец комбез». На Малинике, как и на всех участниках спасательной операции, был ярко-оранжевый легкий скафандр, но верхняя его часть сейчас снята, рукава обернуты вокруг талии и подоткнуты за пояс на спине. Мужик сморщился, будто учуял какую-то вонь, повел подбородком в сторону. Джамиль увидел, как дрогнули брови Вязиницыной. «Увидела датчик за ухом!» Он должен быть сейчас ярко-красным.

— Ты… Ты одна из них! Этих оранжевых… тварей! Они крадут нас и проводят… эксперименты! Ты… Ты предала нас, Агата! — Рык перешел в громкий шепот. — Как ты посмела, ты!..

Он наконец замахнулся, но Малиника на этот раз не осталась на месте. Она шагнула навстречу. Витольд оступился, пошатнулся, неловко взмахнул грязными руками со скрюченными пальцами, больше похожими на лапы.

Вязиницына подхватила его, помогла обмякшему телу опуститься на гальку.

— Ха, спасает этого придурка так же, как Ямакаву в то утро, когда ты за местным катером гонялся, — заметил подошедший Перси.

Джамиль неопределенно пожал плечами. «Мы все этих придурков спасаем».

Подоспевший врач и двое местных сноровисто подняли Витольда и потащили в полевой госпиталь.

* * *

Где-то в лесу, 2550-07-24 19:32 по местному времени

— Это лепострич.

— Да какого, блядь, черта!

Одним слитным движением Джамиль вынул карабин из крепления, зарядил его, одновременно открывая ногой дверь катера, прицелился и выстрелил. Крупная, вытянутая, как у волка, башка «страуса» дернулась и плеснула красной кляксой. Животное медленно завалилось набок.

На момент выстрела катер висел метрах в двадцати над землей, но Перси тут же начал снижение. Джамиль злобно возился возле задних сидений. Под машиной была старая гарь, между черными остовами деревьев — густая лиственная поросль с проплешинами и грудами обгоревшего бурелома. Сверху контуры пожарища были видны очень четко, частокол тонких прямых стволов выглядел непроходимым, а злополучный лепострич как-то пробрался в чудом уцелевший островок изначального, хвойного, леса и, невидимый со спутника, что-то там с аппетитом жрал, стоя на одном месте. Видимо, поэтому компьютер счел его заслуживающей внимания аномалией.

Не дожидаясь, когда машина примнет подлесок, Джамиль выпрыгнул из кабины и направился к туше. В руках он держал длинный нож из аварийной укладки.

Несколько минут Перси и Мартин смотрели, как Ал-Каласади с ловкостью заправского мясника свежует тушу. Высокотехнологичное лезвие кромсало плоть, словно яблочную пастилу. Джамиль отсек лапы и голову, с неприятной сноровистостью снял шкуру, выгреб внутренности, разделил оставшееся на шесть кусков, затолкал в консервирующие пакеты, закинул их в катер и только после этого остановился, опершись на край дверного проема и тяжело дыша.

Солнца Вудвейла клонились к закату. За вторую половину дня они не нашли никого, хотя в лесу пропадало еще тридцать человек. «И скоро все они превратятся в трупы под кустами!»

Вдох. Выдох. Вынуть из крепления на поясе спрей для обработки скафандров, отойти на пару метров, нажать кнопку распылителя. Кровь стекла с грязеотталкивающего оранжевого материала, словно ее и не было, но Джамиль все равно тщательно обрабатывал всю поверхность. К шипению аэрозоля добавились жужжание и шелест: на валявшуюся под деревьями свежую требуху с интересом слетались и сползались разные твари. Джамиль лишь сильнее жал кнопку.

«Да какое мне до этих деревенских вообще дело?!» Всего неделю назад он сидел на залитом светом пригорке в обнимку с похожей на курицу животиной и ни черта про них не знал. «Почему не подземный замок? Не контакт с внеземной цивилизацией? Не какие-нибудь лесные феи, в конце концов?! Только бессмертный дед, мертвая гениальная старуха и гребаные страусы!»

На Вудвейле не было чудес, как не было ни вязких интриг клана Ал-Каласади, ни жуткого, смертоносного азарта развед-вейва. Зато был Мартин, паренек, с немым обожанием глядящий на него с первой минуты знакомства. В научной карьере Джамиля были сотни таких юнцов, но никто из них не стал бы с невинным восхищением гладить шлем скафандра своего кумира, мечтая однажды вот так же управлять дронами и волшебным образом находить пропавших в лесу людей. Еще была женщина, Инара, которая не добивалась его внимания и не шарахалась в ужасе, а просила защиты от своего мужа. «И тот мальчишка, навсегда заснувший в норе под деревом с круглыми листьями». Сколько раз он, Джамиль, мог вот так же пропасть? Например, когда сорвался с дерева и упал в стремнину. Сломал ногу, выплыл кое-как под скалой в десяти километрах ниже по течению. Тогда его как раз с помощью спутников и нашли. Или в тот раз, когда решил, что походы слишком простые, и ушел холодной осенней ночью из лагеря, нарочно без навигатора. Забрел в затвердевшую от заморозков трясину, а та возьми и растай с рассветом! Если бы не пятимиллиметровый клещ геометки на загривке, никаким бы доктором геофизики или вейвером Джамиль Ал-Каласади не стал.

Залез в катер, на самое заднее сиденье. Уставился в потолок. «Еще это происшествие с Малиникой». Вот уж кому не нужны были ни его внимание, ни защита. Джамиль стиснул зубы. Он не был социопатом в медицинском смысле. Если бы его мозг соответствовал структурным критериям этого отклонения, попасть в программу ЭПВ было бы намного проще. «Эти двое, Ямакава, а затем Вязиницына, они меня доломали!» Его эгоизм сначала, на Нью-Церере, распространился на команду вейверов, потом постепенно на всю экспедицию Б-32, а теперь — на всех на этой чертовой планете. Ему страшно. Ему тяжело, как никогда. «И все равно это — лучший из миров!»

— Ты прав, — вдруг разорвал затянувшееся молчание Перси. — Если сегодня у нас еще был реальный шанс кого-то найти таким способом, то завтра вероятность упадет до трех процентов. Надо менять тактику.

— Да. Сколько у нас дронов?

— Семьдесят три. Завтра будет сто двадцать два.

До сих пор дроны использовались, чтобы расширить радиус поиска вокруг трех катеров. И две группы людей были найдены как раз с помощью этих автоматических летающих помощников.

— Надо поставить на них динамики и записать какой-нибудь призыв. Пусть потеряшки сами находятся!

— Некоторые из пропавших — как Витольд, — мрачно сказал Мартин. — Собьют дрон.

— Ну и отлично, — пожал плечами рыжий пилот. — Лишь бы выдали, где находятся.

Джамиль кивнул, соглашаясь с Персивалем, и натянул ДР-очки.

* * *

Деревня, 2550-07-24 20:00 по местному времени

Входная дверь тихонько скрипнула, послышались тихие шаги. Сидевшая на кухне Марта дождалась, когда дородное курносое лицо Фанни появится в проеме, и махнула рукой, приглашая за стол. Старая подруга по-хозяйски налила себе травяного чаю, устроилась напротив и отправила себе в рот одну из насыпанных в миску сушеных ягод.

— Ну что, как ты? — спросила она.

— Да как? Все старшие вот слегли уже, и Маргарет, и братья, и невестки. — Марта замолчала, собираясь с силами. Говорить было трудно, словно за щеки металлические болванки запихали. — Младшие ушли помогать в Финеасов дом, там совсем уж худо. Мартин и Марина снова людей искать полетели, еще не вернулись. Дети пока отдельно живут, чтоб поменьше заражаться. Сама вот, тоже, — Марта показала желто-оранжевый кружок на запястье. — А у вас там как дела?