Сообщение о перегрузке, около полутора часов назад. Мощный всплеск, очень близко. Сенсоры ослепило, и компьютер самого телескопа не мог определить направление. Олли разблокировал ему доступ к другим немногочисленным электромагнитным датчикам в Деревне.

— Нам не нужно их звать.

Всплеск исходил из сарая, где стояла Птичка.

* * *

Наземная база, 2550-07-22 04:30

— Настрой спутники следить за перемещением всего крупнее кошки, — скомандовал Джамиль, войдя в диспетчерскую.

— Это всего лишь страусы, они и возле нашей базы водятся, — дежурный, тоже обративший внимание на необычно теплые пятна возле поселения аборигенов, вывел на экран фрагмент видео, заснятый когда-то Ани Ван Уик. «Страус» был двуногой ящерицей, коренастой и крепко сбитой, ростом чуть выше среднего человека.

Джамиль вывел рядом изображение со спутника, синтезированное из видимого и инфракрасного диапазонов. Компьютер подтвердил, что да, группа «страусов», семьдесят восемь и три процента гарантии.

— Настрой спутники следить за кошками, с трекингом их перемещений, а потом найди биолога, который подтвердит, что дефолтная модель не лажает. А ты, — Джамиль развернулся к входящему в контейнер Перси, — снаряжай один из исследовательских катеров для поиска людей в лесу. — Сказав это, Джамиль ловко пропихнулся к двери и вышел.

— Без роя дронов мы в лесу никого не найдем! — крикнул ему вслед Персиваль.

— Рой будет, — послышалось в ответ.

Перси переглянулся с дежурным, закатил глаза, но отправился выполнять поручение.

* * *

По дороге к Деревне, 2550-07-22 04:25

Малиника открыла в планшете модель операции и внесла правки. Оценки обновились. Компьютер возмутился, что в состав спасательной бригады включены два лидера колонии, а совокупный уровень медицинских навыков немного просел, но вероятность успеха поменялась только где-то в четвертой цифре, и в протоколе предлагаемых действий не появилось ничего нового. Открыла историю изменений. Замена Арчибальда на нее вчера тоже меняла лишь список предупреждений. Модель при такой нехватке данных лишь агрессивно оптимизировала безопасность людей экспедиции Б-32 и показывала, что любое отступление от плана существенно увеличивает риски.

План. Легкие скафандры и обязательные шлемы — надежная защита от всех видов воздействий, начиная со спор местного мха и заканчивая копьями и даже пулями от местного населения. Четкий порядок действий. Набор выверенных фраз. За эпоху Воссоединения человечество накопило немало сценариев таких вот контактов с самыми разными сообществами, от полноценных Метрополий Амберлейка и Хилмида до практически вымерших аграрных колоний и шахтерских поселков. Малиника вчера мельком просмотрела набор данных, использованных для построения модели операции. Некоторые случаи были весьма экзотическими. Например, однажды нашли заброшенную лабораторию по исследованию остатка сверхновой, где жила лишь женщина-дежурная со своими тремя дочерьми, зачатыми с помощью заказанной на одном из крупных маркетплейсов спермы. Доставка была за два месяца до того, как что-то стряслось с квантово-гравитационным ретранслятором из-за вспышки на нейтронной звезде в центре остатка. «Этот опыт точно полезно учитывать в нашей ситуации?» Случаев, когда восстановление контакта с осколками человеческой цивилизации было как-то связано с инфекциями, оказалось немного. Большинство из них — вымершие лаборатории, где, собственно, контактировать было не с кем. В пяти или шести колониях развились опасные вирусы, в двух — бактерии, а еще в одной — очень агрессивные плесневые грибы, и именно оттуда шел совет использовать индивидуальные средства сплошной защиты. Бактерии не справились с новыми антибиотиками, для вирусов быстро подобрали вакцины, а зараженную плесенью станцию скинули на звезду, так как выживших на ней не обнаружилось. Конечно же, требовалось продезинфицировать все оборудование, которое будет непосредственно использоваться при взаимодействии с людьми из изолированной популяции на случай непредвиденных особенностей их иммунитета. Также вопрос про инфекции был включен в протокол предварительного, дистанционного этапа, когда устанавливалась связь с вновь обнаруженным осколком цивилизации. «Связь удаленная, по цифровым каналам, а не тимбилдинг в виде совместной битвы с гигантским бронированным драконом!»

Всю эту информацию Малиника узнала вчера. Экспедиции второго вейва — это основание новых колоний, а не воссоединение со старыми, так что отдельных специалистов по контакту в их коллективе не было, и специальных тренингов никто не проходил, вот и приходилось полагаться на компьютер.

За сотни лет люди научились моделировать практически что угодно и весьма точно оценивать вероятности различных исходов любых ситуаций. Имеет ли смысл продолжать медикаментозное лечение или поможет только хирургия? Как будет изменяться ландшафт вокруг добывающего предприятия на планете с высоким криовулканизмом и мощными циклонами в метановой атмосфере? Какая форма подачи информации поможет быстрее усвоить основы местной метеорологии девятилетнему мальчику Отто, живущему в поселке возле этого предприятия и лежащему в стационаре после того, как украл у контрабандистов амберлейкских радужных ежей и, в попытке их спасти, подхватил от них грибковое поражение кожи? Словно у каждой области человеческой деятельности появился автопилот, надежный и мощный, расширяющий возможности, защищающий от многих ошибок. «Но автопилот не принимает решения и не дает гарантий». Мальчику Отто в итоге пришлось пересадить кожу на левой кисти, и он так и не заинтересовался важными и востребованными на Харимкотане химией недр и физикой атмосферы. Ежей не спасли: не нашлось на этой небольшой колонии того, у кого было бы время и желание заниматься дикими, сложными в содержании и на тот момент неизлечимо больными зверями. Мальчика после операции к ним, конечно, не пустили. Докторская диссертация Отто Спаррмана была посвящена универсальным методам одомашнивания, а лекарство от грибка он нашел еще в школе. На левой руке, между большим пальцем и запястьем, Отто сделал маленькую, но очень детальную и красиво переливающуюся татуировку радужного ежика.

Спаррман, заместитель Вязиницыной, был не единственным примером. Ани Ван Уик большую часть своей жизни проработала экологическим инспектором, выстраивая баланс между скоростью производства космических кораблей и ростом качества жизни на Нью-Детройте. Кевин, главный архитектор экспедиции, несмотря на все протоколы безопасности во время поиска Ковчега, покидал базу, разведывая местность вокруг нее. «Компьютер — лишь инструмент». И она, Малиника Вязиницына, знала его ограничения, знала, что значение имеет в первую очередь цель, а не следование рекомендациям.

Этот постулат был таким естественным и очевидным там, в процветающей Метрополии, но здесь… Здесь, без связи с остальной цивилизацией, на затянувшемся начальном этапе основания такой долгожданной колонии, со вспышкой, пожалуй, самого тяжелого из современных инфекционных заболеваний, здесь, на Вудвейле, так хотелось взять и полностью довериться моделям. Отречься от ответственности. Встать шестеренкой в идеально выверенный план. Спрятаться за цифрами.

Пи-лим. «Один раз уже спряталась». Руки скользят по вялому, тяжелому телу. Запах желчи. Пи-лим. Яркие лампы медпункта. Черные ресницы по краю закрытых век. «Сомнительный героизм, да?»

Мысли сами собой соскальзывают на простую, очевидную логическую связку. «Нет». Вязиницына усилием воли хватает себя за шкирку, обрывая опасные рассуждения. Она не будет думать о том, что в случившейся с Ямакавой беде есть и решения, принятые теми, кого они сейчас летят спасать. Не будет спрашивать пустоту, которая не может дать ответа. Не будет оправдывать. Не будет осуждать.

Положила планшет на колени. Сцепила руки в замок. Стиснула зубы. Разрушать этот мостик между двумя проблемами было физически больно. Все в ней рвалось найти виноватых в том, что Вернон вновь оказался на грани жизни и смерти, в том, что она, Малиника, ощущает себя беспомощной, что изнутри рвется крик, что все происходящее — нелепая несправедливость. «Эмоции никак не помогут ситуации». Рациональность, горькая и отстраненная, должна взять верх.