— Тогда отвечать как положено! — рявкнул боцман. — Живо на камбуз!

— Есть живо! — дружно ответили друзья и побежали к камбузу.

Кок оказался добрейшим человеком, а уж морских историй знал побольше Лёшика.

— Позавтракать дома успели? — первым делом спросил он.

— Не-а, — признался Серёга. — После вчерашнего проспал.

— И я тоже, — произнёс Юрик.

— Сейчас перекусите, — пообещал кок.

И приготовил невероятной красоты глазунью с помидорами и зелёным луком.

— Ешьте, ешьте, — улыбнулся кок.

Упрашивать ребят не пришлось. Огромная глазунья исчезла почти мгновенно.

— Спасибо, — поблагодарили друзья.

— Да чего там! — махнул рукой кок. — Но посуду и сковороду моете вы.

— Есть моем мы! — особо браво ответили Юрик и Серёга.

Надо признаться, после швабренья палубы на камбузе им всё понравилось. Чистить картошку, свёклу, морковь им показалось легче лёгкого. Но боцман оказался прав: кок всё-таки заставил мальчишек пролить горькие слёзы. Точнее, не он, а лук, который кок попросил почистить. Лука было много, слёз не меньше.

А когда Серёга и Юрик сбежали от лука на бак и утирали слёзы, их заметил боцман.

— Уважаю нашего кока за умение преподать романтику! — удовлетворённо произнёс он. — Суровый, но справедливый. — А затем боцман кому-то крикнул: — Ты как крепишь?! Кальмар консервированный!

Друзья сквозь слёзы разглядели на палубе десятка два небольших ящиков.

— Что это? — поинтересовался Юрик у боцмана.

— Доставщиками идём. Для экспедиции ботаников с биологами — или ещё кого-то, чтобы друг друга с голоду не покусали и приборов на всех хватило. В заповеднике у Лазурной бухты они кучкуются. Катером заберут, — объяснил боцман и тут же опять закричал кому-то: — Да очнись же! Мы не контейнеровоз! Никаких третьих ярусов! Ниже ставь! Ниже! Целее будет!

Боцман решительно махнул рукой и направился к ящикам.

А вскоре «Адмирал» уже стоял на якоре в Лазурной бухте. «Адмирал» стоял, но катера никакого не было. Капитан беспрерывно вёл с портом переговоры, но то ли время перепутали, то ли место. «Адмирал» был в бухте в полном одиночестве. Команда, помимо Лёшика, неизвестно где пропадавшего, откровенно скучала. И тогда боцман принёс из своей каюты клетку с хомяком.

— О! — обрадовался матрос Лёва. — Цирк приехал!

И все заулыбались.

— Надо салажат позвать! Пусть полюбуются, — продолжил Лёва.

Но звать Юрика с Серёгой не пришлось. Кок сам их привёл, как увидел боцмана с клеткой в окружении команды.

— Сейчас начнётся, — пообещал он.

— Цирк настоящий! — восторженно произнёс Лёва.

Тогда-то Юрик и задал, на первый взгляд, самый глупый вопрос:

— Дядя Лёва, а вас как зовут?

Серёга засмеялся:

— Сам не догадываешься?

— Василий Михалыч, — спокойно ответил Лёва.

Серёга перестал смеяться.

— А Лёва — это любя, в честь Льва Яшина, — улыбнулся Лёва. — Я на воротах стою за сборную порта.

— Я тоже! — обрадовался Юрик. — Только за покровских!

Лёва протянул руку Юрику:

— Я за них стоял мальчишкой.

Юрик горячо пожал протянутую руку.

— Так как же вас называть? — в недоумении спросил Серёга.

— Само собой — Лёва, — услышал он простодушный ответ.

— Тихо там! — попросил боцман. — Артиста отвлекаете.

И тут Юрик тихо присвистнул.

— Это же тот самый пушистик из чебуречной и из парка, — прошептал он Серёге. — Теперь понимаешь, кто боцман?

— Понимаю, — в ужасе просипел тот. — Мы — покойники.

Мрачные фантазии готовы были уже захватить без боя все мысли ребят, но тут началось представление, и фантазиям пришлось отступить.

А посмотреть и вправду было на что! Боцман открыл клетку, достал из кармана орех и позвал хомяка:

— Компас, ко мне!

Компас тут же выбежал из клетки и подбежал к боцману. Боцман дал ему понюхать орех, а затем скомандовал:

— Компасик, покажи цирк!

Компас, недолго думая, вернулся в клетку и внезапно превратился из толстенького и ленивого хомяка в почти что воздушного гимнаста. Он лазал по маленьким вантам, устроенным в клетке, качался на качельках, крутил игрушечный штурвал и катался с горки.

Больше всех веселился Лёва. Ему-то боцман и кинул орех:

— Лёва, держи.

Лёва поймал орех и зажал в кулаке.

Компас тем временем выбрался из клетки и внимательно посмотрел на боцмана, требуя награду.

Боцман пожал плечами:

— Не знаю, где орех. Ищи, Компасик.

Хомяк начал неторопливо обходить всех зрителей, внимательно их разглядывая. А когда он оказался рядом с Лёвой, то остановился. Лёва отвёл взгляд от Компаса и стал разглядывать небо. Но хомяк уверенно ухватил Лёву за брючину, пытаясь взобраться по ней.

Все заулыбались, а кок обратился к Лёве:

— Отдавай лакомство. Компас заслужил.

Лёва с удовольствием раскрыл ладонь перед хомяком. Тот взял орех и засунул его за щеку. Все зааплодировали. Компас не стал раскланиваться, а просто забрался в клетку, в свой домик.

— Ох и умный! Ох и сообразительный зверюга! — восхищался хомяком Лёва.

Тут-то и появился Лёшик с двумя удочками.

— Где ты был? — простодушно спросил Лёва. — Представление пропустил.

— Тоже мне представление! — пренебрежительно ответил Лёшик. — Какой-то грызун по клетке бегает. Я новую наживку сообразил — вот это представление.

— Компаса не смей обзывать грызуном, — серьёзно предостерёг Лёшика Лёва.

— Если бы вы хоть чего-нибудь понимали в рыбалке! — не унимался Лёшик. — Вот тогда бы и было о чём поговорить. Я в этом деле — чемпион.

— В разговорах или в рыбалке? — усмехнулся Лёва.

— В рыбалке. — Лёшик словно поймал невидимое вдохновение, которое сменило на посту некую рассудительность. — Я раз тунца поймал в Японском море. На корабль еле затащили — точнёхонько в размер корабля. Хвост даже немного с кормы свисал!

— Может, посоревнуемся? — невозмутимо предложил Лёва.

Лёшик чуть не подпрыгнул. Казалось, его глаза искрятся счастьем, как бенгальские огни на Новый год.

— Я — за! — радостно воскликнул он. — Спорю, поймаю больше, чем вся остальная команда!

— Где удочек на всех взять? — поинтересовался матрос Гера.

— У меня есть десяток! — произнёс Лёшик.

— И три в каморке, — сообщил Лёва. — Хватит всем. Даже одна на двоих салажатам достанется.

— Не нравится мне это, — вздохнул боцман. — Но чему быть, тому не дрейфовать мимо. — И попросил соперников Лёшика, пока тот не слышал: — Вы уж, братцы, постарайтесь, сделайте этого чемпиона.

— Сделаем, — пообещали матросы.

— Кузя, слетай в радиорубку! — тут же приказал боцман. — Прояснилось чего с ботаниками? Если нет, будем рыбалить!

— Есть слетать! — ответил Кузя.

А Серёга дотронулся до его руки.

— Дядя Кузя, вас как по отчеству? — настороженно спросил он.

— Андрей Иванович, — ответил тот серьёзно. — Кузьмичёв. А что?

— Так как вас называть? — Серёга выглядел растерянным.

— На судне — Кузей. Я привык, — ответил ему матрос и направился к радиорубке.

А вскоре уже вся команда стояла с удочками на баке. Лёшик — по левому борту. Все остальные — по правому.

Позади, заложив руки за спину, вышагивал боцман.

раз за разом в задумчивости напевал он один и тот же куплет.

Рыбалка была уже в разгаре. Лёшик сыпал что-то в воду, капал душистые масла, менял наживки, крючки, поплавки, забрасывал блесну…

Но ничего у него не клевало. Зато остальные вытаскивали одну рыбину за другой. Даже Серёга с Юриком поймали несколько штук.

Через час Лёшик не выдержал:

— Так нечестно, косяк около их борта трётся!

— Справедливо, — согласился боцман. — Меняемся бортами!