— И ознакомьте с судном и техникой безопасности! — приказал капитан юнгам.

— В прошлый раз уже ознакомили, — доложил Серёга.

— Повторенье — мать ученья, — строго произнёс капитан.

— Мы с радостью! — воскликнули девочки. — Хоть сто раз повторим.

— И чтобы боцман не видел не только их, но даже отражения девчачьей тени, — приказал капитан. — С остальными я договорюсь.

— Есть даже отражения тени! — ответили Юрик и Серёга.

— У-и-и-и-и! — радостно взвизгнула Юлька.

— А чем это так выразительно попахивает? — вдруг принюхался капитан.

— Духами, — промямлила Надюша. — Мамиными. Хотела чуть-чуть, а получилось… И не выветривается…

— Идите! — строго произнёс капитан.

И друзья побежали к проходной.

На борту капитан провёл секретную беседу с командой, а ничего не подозревающий боцман пребывал в самом благодушном настроении, то бишь дремал в каюте.

Дремал он до тех пор, пока капитан не отдал команду:

— К отходу готовьсь! Отдать швартовы!

На слове «швартовы» боцман был уже на палубе и руководил матросами. Но боцманская дрёма, похоже, не успела сообразить, что тот ушёл, и похрапывала самостоятельно. Впрочем, эти звуки могла издавать и силовая установка, которая вращала винты и гнала «Адмирала» в открытое море. А тот, как молодой щенок, радовался возможности сорваться с поводка причальных снов и порезвиться на просторе.

Юлька и Надюша на время отшвартовки скрылись в машинном отделении. Точнее, в какой-то кладовке, где приятно пахло машинным маслом и вокруг было много необычных «железок», как сказала Надюша. Это им посоветовал моторист Шура.

— После выхода из порта, — сообщил он, — боцман по традиции делает три круга по всем палубам. Затем успокаивается. Лучше переждать, чем столкнуться с ним на полном ходу. Заметить, может, и не заметит, но с ног снесёт, как локомотив витрину. Могут быть пострадавшие.

Из-за этих слов Юлька с Надюшей скучали в кладовке. Но недолго…

Юлька увидела под металлическим шкафом скомканный лист бумаги, достала его и распрямила.

Легионом мелких муравьишек на листе расположились буквы, написанные чьей-то недоброй рукой.

— «Сокровища на борту, — начала она читать вслух. — В старом сундуке. Как только судно выйдет в море, боцман и кок подмешают в еду снотворное во время обеда, и команда уснёт. А мистер Икс поведёт судно к месту встречи, известному только ему…»

— Что?! — не поверила Надюша и выхватила лист у Юльки из рук.

— Всё должно произойти сегодня. Пираты готовы принять к себе боцмана и кока. А мистер Икс и так — тайный пират…

— Мамочки… — пробормотала Юлька. — Надо всем рассказать!

— Кому? — Надюша посмотрела на Юльку. — Кто этот Икс? Он может быть кем угодно. Если он поймёт, что нам известно, мы пропали. А с остальные могут просто не поверить.

— Можно рассказать Юрику! — воскликнула Юлька.

— И Серёге, — добавила Надюша.

Они поспешили к выходу, но услышали громобойный голос боцмана:

— Шура! Точка с запятой!

Девочки попятились подальше от двери и спрятались за нечто невысокое, накрытое парой потрёпанных бушлатов и промасленным мешком.

А боцман остановился у двери в кладовку и ещё раз прогорланил:

— Шура!

Моторист, щадя нежные чувства боцмана и тонкое устройство его нервной системы, не замедлил появиться:

— Слушаю, Кирилыч!

— Шура, что за невидимый хвост ощущает мой нос до самого этого места?

— Какой хвост? — удивился Шура.

— Пахучий. — Боцман пошевелил носом.

Шура пару раз втянул носом воздух и признался:

— Не понял.

— Я спрашиваю, чем это воняет?! — не унимался боцман.

— Так это, наверное, лосьоном после бритья.

— Шалишь, братец, — ухмыльнулся боцман. — Твой лосьон на нюх напоминает лесного клопа, раздавленного недостижимой мечтой о лучшей жизни. А здесь запах утончённый, изящный.

— Тогда всё ясно, — улыбнулся Шура. — Это с камбуза тянет. Кок зажарку для борща готовит из лука и помидоров. Более изящного и утончённого запаха я в жизни не встречал.

— Твоя правда, — кивнул боцман. — Успокоил. Тем более сегодня обед особый.

И боцман потопал к трапу на верхнюю палубу.

— Фух!.. — радостно выдохнула Надюша. — Ушёл отравитель.

— Вдруг это всё не по-настоящему? — неуверенно произнесла Юлька.

— Надо ещё раз подумать, — предложила Надюша.

Но подумать подруги не успели. Девчачья любовь к порядку заставила Юльку непроизвольно одёрнуть один из бушлатов и… И завизжать.

Под бушлатами скрывался старинный сундук с двумя большими замками.

— Ничего себе! — произнесла Надюша и попробовала сдвинуть сундук с места.

Сундук был неподъёмным. Это девочки поняли после сто десятой попытки сдвинуть его хотя бы на миллиметр.

— Всё сходится, — испуганно признала Юлька. — Сундук, пираты, обед…

— Надо найти Юрика с Серёгой, — вздохнула Надюша. — Мы сами не справимся.

Подруги нашли юнг на камбузе. Те чистили картошку, пока кок бесконечно наслаждался пятиминутной передышкой на баке. Поток солнечных лучей разбивался о его мужественное лицо, разбрасывая вокруг золотые брызги.

Девочки сразу же рассказали друзьям о старинном сундуке, о том, как в прошлом году они помогали собирать виноград Надюшиному дедушке, о шикарном платье в магазине на набережной, о потерянных ключах от Юлькиной квартиры — тоже в прошлом году — и о других бесчисленных событиях, которые им пришлось пережить… Ну и о неминуемом отравлении команды они тоже упомянули и даже показали найденный листок с пиратским планом захвата «Адмирала».

Тут-то их и застал кок.

— Быстро за баки с мусором! — приказал он. — Боцман идёт.

Серёга и Юрик, ещё не пришедшие в себя после услышанного, бросились прятаться за баки. А Юлька и Надюша с перепугу начали торопливо чистить картошку.

— Наоборот, салажата! — затопал ногами кок. — Всё наоборот!

Юнги сели за картошку, а Юлька с Надюшей спрятались за баки.

На камбуз заглянул боцман.

— Пс-с… — поманил он рукой кока, опасливо поглядывая на юнг. — На минутку с продолжением. — И, потянув носом воздух, добавил: — Прав Шура: с камбуза тянет душисто.

Кок выбрался из камбуза. Боцман тут же обнюхал его.

— Лук и чеснок, — заключил он. — Что может быть возвышенней и нежнее.

— Кирилыч, ты либо оголодал, либо ищешь повода списаться на берег, — настороженно пробормотал кок.

— Не шути так, — помрачнел боцман. — Я и берег. Нам не ужиться. А от этой духовитости на судне у меня плохие предчувствия. Впрочем, слушай о деле…

Боцман оглянулся, и они с коком заговорили вполголоса, оглядываясь по сторонам, словно заговорщики, которых вот-вот должны поймать.

— Ты не забудешь добавить то, что я доставил? — наставлял боцман. — Чтобы каждый вкусил. Не жалей, должно на всех хватить. И в борщ, и в гуляш… — Боцман мечтательно на секунду прикрыл глаза. — А подливу делай погуще, — пробормотал он, сглатывая слюну. — Жаль, в пюре нельзя. Цвет выдаст.

Юнги вслушивались в каждое слово заговорщиков.

Боцман продолжал свои наставления по поводу обеда:

— В компот не клади, не порть.

— Кирилыч! — возмутился кок. — Ты что тут трёшься, как шаланда, забытая у причала, и учишь меня завязывать шнурки?! Спасибо, не надо. Если ты не забыл, я кок! Иди Компаса учи готовить подливы.

— Просто хотелось проверить, насколько пострадала твоя память по поводу нашего уговора, — сказал боцман миролюбиво.

— Я свою часть выполню, — недовольно произнёс кок, возвращаясь на камбуз. — Не сомневайся. А пока чаль свою шаланду где-нибудь в другом месте. Мне работать пора.

— Сказать ничего нельзя. Обидчивый, как помидор на сковородке, — проворчал боцман.

Он опять понюхал воздух.

— Может, это из баков мусорных? — крикнул он коку.

Тот выглянул из двери камбуза:

— Баки не трожь! И камбуз — тоже! Или обед будешь готовить сам!

— Да мне лишь источник духовитости определить, успокоить своё беспокойство, — примирительно сообщил боцман. — А то что-то мне тревожно, как дырявому тазу в Ледовитом океане.