Психологическая связь с Джессой изменила мой разум, сделав меня уязвимым и ослабив физическую защиту. Я не нахожу другого логического объяснения для столь критической деградации систем.

Я поворачиваю голову и вижу четырёх людей в масках, удерживающих электрошокеры, подключенные ко мне. Джесса лежит на земле в нескольких метрах. Пятый человек в маске стоит над ней, проверяя пульс. Я пытаюсь подняться, но электричество продолжает бить через провода, и системы не могут стабилизироваться.

— Она ещё жива? — спрашивает один из них того, кто склонился над Джессой.

— Ты же не убил её, а? — добавляет другой.

— Она дышит. Успокойтесь, ладно? Я знаю, что делаю, — отвечает тот, кто проверяет Джессу.

— Хорошо. Она может нам понадобиться, — раздаётся другой голос.

— Вяжите его уже! — кричит кто-то.

Я вижу, как человек над Джессой достает из рюкзака тяжёлые цепи. Они не закуют меня в цепи и больше не притронутся к ней. Я направляю всю оставшуюся энергию на моторные функции и заставляю себя подняться. Помехи искажают мой визуальный интерфейс, но я тянусь вниз, хватаю первый провод и вырываю наконечник. На нагрудной пластине остаётся царапина. Я срываю второй провод, затем третий и, наконец, четвёртый. Нападавшие пятятся, когда я встаю в полный рост, расправляю крылья и устремляюсь в небо.

Они выхватывают оружие и начинают стрелять. Пули безвредно отскакивают от моего стального тела, и я отмечаю звон рикошетов. Одна из пуль случайно попадает одному из нападавших в ногу; он воет от боли и падает, хватаясь за рану. Я не чувствую удовлетворения. Мне нужно просто нейтрализовать угрозу.

Я пикирую сверху и первым делом нападаю на ближайшего. Он поднимает ружьё, но я уже над ним и обрушиваюсь с силой, достаточной, чтобы сбить его с ног. В последний момент я сдерживаю удар, чтобы не сломать ему рёбра, и его голова ударяется о камень достаточно сильно, чтобы он потерял сознание. Я хватаю его ружьё, гну ствол голыми руками и швыряю в море.

Второй пытается бежать, но я догоняю его за три взмаха крыльев, хватаю за куртку и поднимаю высоко. Он кричит и беспорядочно стреляет в воздух, пока я не встряхиваю его — оружие выпадает из рук. Я роняю его с высоты полутора метров; он неудачно приземляется, сворачиваясь в клубок и постанывая.

Третий проявляет больше тактической смекалки. Он отступает к воде, не сводя ствола с неподвижного тела Джессы. Он пытается использовать её как рычаг, угрожая её безопасности, и мне это совсем не нравится. Я приземляюсь в трёх метрах от него, ожидая, пока он дрожит и целится ей в голову.

— Стой! Назад, или я…

Я сокращаю расстояние и бью его по запястью достаточно сильно, чтобы раздробить кости, прежде чем он успевает нажать на спуск. Он кричит и роняет оружие. Я хватаю его за горло, поднимаю в воздух, а затем швыряю в центр пляжа. Он врезается в песок и замирает. Я раздавливаю его ружьё ногой и отбрасываю бесполезный металл.

Четвёртый уже повержен, пуля засела в ноге. Он выкрикивает проклятия, когда я забираю его оружие и швыряю в океан.

Человек, целившийся в Джессу, пятится к входу в пещеру, пытаясь достать что-то внутри куртки. Я бросаюсь вперёд и впечатываю его в скалу, снова сдерживая силу, чтобы не сломать ему позвоночник. Он оседает, дезориентированный и хватающий ртом воздух.

Все пятеро разбросаны по берегу, истекая кровью или без сознания.

Я опускаюсь на колени рядом с Джессой, осторожно заключая её в объятия. Из раны на лбу течет кровь. Я поднимаю взгляд, анализируя траекторию засады, и понимаю, что нападавший завис на скале, чтобы оставаться незамеченным, прежде чем спрыгнуть прямо на неё.

— Джесса, тебе нужно проснуться. Я не обеспечил безопасность периметра перед выходом из пещер, прошу прощения за эту оплошность, — я прижимаю её к груди, оценивая вероятность сотрясения мозга. — Пожалуйста… Пожалуйста, будь в порядке.

Я должен был просканировать окрестности на наличие тепловых сигнатур, как только мы вышли на открытый воздух, но вместо этого сосредоточился на вызове вертолёта. Я стремился поскорее закончить миссию, чтобы отдалиться от неё, рассматривая её присутствие как опасность, которую нужно устранить. Я позволил своему внутреннему конфликту из-за нашей эмоциональной близости поставить под угрозу её физическую безопасность. Она — самое важное, ценность её жизни неизмеримо выше всего, что лежит в том сейфе, и моя ошибка позволила этим людям навредить ей.

— Что случилось? — она шевелится, просыпаясь. — Голова раскалывается. — Она тянется коснуться кровоточащего виска.

Я помогаю ей сесть, поддерживая за спину. Она оглядывается и видит нападавших в разных состояниях увечий.

— О Боже, ты… они… — заикается она.

— Они выживут. Это была засада.

Я смотрю на кровь, засыхающую на её коже, и чувствую вину.

— Я провалил свою главную задачу — обеспечить твою безопасность. Ты пострадала из-за моей невнимательности.

— Нет. Я пострадала, потому что они меня ударили. Это не твоя вина. Они буквально свалились с неба.

Она касается моей щеки. Я знаю, что это последний раз, когда мы можем коснуться друг друга, прежде чем наши пути разойдутся навсегда. Она встаёт на колени и подаётся вперёд, прижимаясь губами к моему лицу. Я замираю, перенаправляя энергию на запись температуры и давления её прикосновения, сохраняя эти данные в банках памяти.

— Нам нужно связать их, пока они не пришли в себя, — говорит она, отстраняясь.

Я помогаю ей встать, и она роется в рюкзаке, пока не находит верёвку. Она отдаёт её мне, и я стаскиваю всех пятерых на пляж, укладываю спиной к спине в тесный круг и обвязываю верёвкой. Трое без сознания. Один истекает кровью, а тот, кто напал на Джессу, пришёл в себя и сверлит меня враждебным взглядом.

Джесса подходит и срывает с них маски одну за другой.

— Ты… разве ты не внук Гаррика Тремейна? — ахает она, дойдя до своего нападавшего.

— Как ты вообще меня узнала? — он сплёвывает песок рядом с её ногой.

— Я изучила всё о Холлоумире, — отвечает она. — Включая Тремейнов. Почему вы это сделали?

— Потому что это несправедливо, — голос звучит горько. — Моя семья поколениями служила Холлоуэям, охраняя законное сокровище, а нам платят гроши. Мы заслуживаем большего.

— Тремейны не охраняли сокровище, — отвечает Джесса. Она говорит спокойно, хотя я улавливаю резкое повышение частоты голоса, указывающее на растущий гнев. — Вы просто следили за территорией. Замок в полном запустении, и ни один Холлоуэй не жаловался на это. Вы получали оплату, соответствующую выполненной работе.

— Ты самодовольная корова, которая ничего не понимает в реальной жизни, — огрызается он.

Я сокращаю расстояние в два шага и бью его тыльной стороной ладони по губам. Сила удара рвет губу, кровь стекает по подбородку. Я оцениваю повреждение — результат приемлем.

— Не говори с ней так, — говорю я.

— Кастиен…

Звук вертолётных лопастей прерывает то, что она хотела сказать. Я смотрю вверх — он приближается с севера, летя низко над водой. Я оборачиваюсь к человеку, который смотрит на меня с ещё большей ненавистью.

— Агентство безопасности «Монстр» берёт вас и ваших сообщников под стражу, — сообщаю я. — Мы передадим вас местным правоохранительным органам в ближайшее время.

Затем поворачиваюсь к Джессе.

— Ты в порядке? Можешь идти?

— Да, я в порядке.

Я кладу руку ей на поясницу и веду к открытому участку пляжа, где вертолёт может приземлиться. Ветер от винтов поднимает песок в воздух, и Джесса прикрывает глаза рукой. Я становлюсь между ней и потоками ветра.

Вертолёт приземляется.

Я смотрю на Джессу, она смотрит на меня. Её лоб всё ещё кровоточит, в волосах песок, она измотана. Она самое прекрасное, что я когда-либо видел.

Я знаю, что должен отпустить её. Я обязан.

ТРИ МЕСЯЦА СПУСТЯ