Но он ничего не делает. Он замирает, словно в нерешительности. Это либо потому, что он ждёт разрешения, либо потому, что просто не знает, что делать. Скорее всего, и то, и другое.

Я беру одну из его рук и направляю её вниз по своему телу, чувствуя, как моя кожа горит и исходит влагой от пота, когда я кладу его ладонь на свою грудь.

Он осторожно мнет плоть, но так как он такой жёсткий и сильный, давление ощущается как нечто интенсивное, неумолимое. Он раскалён, и пока я заперта под ним, его жар заставляет меня потеть ещё сильнее. Я выгибаюсь навстречу его прикосновениям, желая, чтобы он исследовал каждый уголок меня.

Я направляю его руку ниже, по животу и между ног. Он опускает взгляд и наблюдает, как медленно погружает один палец внутрь. Его палец горячий и твёрдый, он не сгибается и не поддаётся, как человеческий. Сталь почти неумолима.

— Ты такая тёплая, — говорит он. В его голосе звучит изумление. — Такая влажная. Такая узкая.

— Тебе нравится? Всё это только для тебя.

Он осторожно двигает пальцем, беспокоясь, как бы не причинить мне боль. Я тянусь к его члену, обхватываю его рукой и один раз провожу от кончика до основания. Сталь гладкая и горячая под моей ладонью.

Тут Кастиен перестает двигаться, и я думаю, что совершила ошибку.

— Это нормально? — спрашиваю я.

— Никто никогда не касался меня там, — отвечает он. — Я никогда не касался себя сам.

— Позволь мне, — говорю я. — Я доставлю тебе удовольствие, если ты позволишь.

Я прошу разрешения, хотя понимаю, что уже немного поздно. Не хочу давить или принуждать его к тому, чего он не желает. Хочу, чтобы это был его выбор, чтобы он сказал «да» потому, что сам хочет этого, а не потому, что я требую.

— Хорошо, — говорит он. — Я доверяю тебе.

Я чувствую, как он расслабляется. Кладу руки ему на грудь и сталкиваю с себя. Он охотно подчиняется и ложится на кровать, а я забираюсь сверху и располагаюсь между его ног. Снова обхватываю его член рукой, потом и второй, стараясь коснуться как можно большей части. Растираю его обеими руками, наслаждаясь тем, какой он массивный. Толстый, длинный, сделанный из той же стали, что и всё его тело. Серебристая жидкость стекает с кончика и бежит по стволу. Я распределяю её пальцами, используя как смазку, чтобы скользить вверх и вниз.

— Ты знаешь, что это за жидкость? — спрашиваю я.

— Должно быть, она вырабатывается моим Эфирным Ядром, — отвечает он.

Что ж, это удивительно. Потому что мне не нужно беспокоиться о беременности. Я всегда любила, когда мужчина кончает в меня, но раньше никогда не рисковала, за исключением пары раз. И каждый раз я потом нервничала, лёжа без сна по ночам, делая расчёты в голове и подсчитывая дни. Тревога грызла меня неделями, пока не приходили месячные и я не понимала, что в безопасности. Но с Кастиеном я могу делать всё, что захочу. Могу воплотить в жизнь любую фантазию, потому что он абсолютно безопасен: нет риска беременности, нет венерических заболеваний. Он такой чистый и идеальный, в то время как я вся в поту, с меня аж капает. Мои бёдра скользкие от собственной влаги, а волосы прилипли ко лбу и шее. Всегда считала секс чем-то грязным и не очень приятным, если честно. С ним всё иначе. Он остаётся чистым и идеальным, пока я разваливаюсь на части.

— Можно мне попробовать на вкус? — спрашиваю я.

Кастиен смотрит на меня в шоке. Понимаю, что эта мысль ему и в голову не приходила. Он раздумывает мгновение, затем кивает.

Я опускаю голову и не отвожу взгляда, когда мой язык облизывает его член от основания до кончика. Сталь почти обжигает, но жидкость прохладная и сладкая. Я обхватываю головку губами и начинаю сосать.

Ох, блядь, жидкость невероятная на вкус. Она сладкая, напоминает ананасовый сок, что вообще не имеет смысла, но я не могу насытиться. Я выпускаю кончик с лёгким звуком и облизываю губы.

— Мне нравится, — говорю я.

— Правда?

— Ты не представляешь, какой ты вкусный. Я пила бы тебя каждый день. Можно ещё?

Он кивает, и я чувствую, как он становится ещё горячее — его температура растёт.

Я закрываю глаза и теряюсь в этом процессе, двигая ртом вверх-вниз по его члену. На нём нет ни вен, ни бугров, и контраст между горячей сталью и прохладной смазкой кружит мне голову. Словно пьёшь холодный ананасовый сок в жаркий летний день. Я стону, качая головой, пытаясь взять его как можно глубже. Благодаря его гладкости это легче, чем обычно, я расслабляю горло и принимаю почти весь его объем, пока не чувствую, как головка упирается в самое горло.

Его яйца твёрдые, и я гадаю, просто ли это декор или они имеют реальное назначение. Я играю с ними в любом случае, разминая, пока работаю ртом над остальным. Хотела бы спросить его, но сомневаюсь, что он знает сам. К этому моменту я знаю его анатомию лучше, чем он сам.

Кастиен стонет и рычит надо мной, его руки впиваются в простыни. Я слышу, как ткань рвётся под его огромной силой.

— Тебе стоит остановиться, — говорит он, его голос звучит напряженно. — Или я… я не смогу… сдержаться.

Я двигаюсь быстрее вместо того, чтобы остановиться, глядя на него снизу вверх, желая, чтобы он видел: я даю ему разрешение. Я хочу этого.

Я хочу выпить его всего. Не могу насытиться его вкусом. Я всегда любила минет, но никогда не была фанатом вкуса спермы. Это то, что я могу терпеть, потому что хочу доставить удовольствие партнеру. Особенно когда встречалась с парнями, которые пили слишком много пива или курили, вкус был горьким и неприятным, и мне приходилось заставлять себя глотать. Но я могла бы часами сосать идеальный член Кастиена только ради того, чтобы получить больше этой ананасовой жидкости. Если его Эфирное Ядро на вкус такое — значит, я хочу съесть его. Короче говоря, я хочу пожрать его сердце.

Он кончает с громким стоном, и его серебристое семя заполняет мой рот, освежающее и сладкое. Я проглатываю всё. Новая порция пульсирует наружу, и я слизываю каждую каплю, не желая тратить ни грамма. Я облизываю его, вычищая всё дочиста, проводя языком по каждому сантиметру стали, чтобы убедиться, что забрала всё.

Он обмякает, и матрас пружинит под его весом.

Я забираюсь на него сверху и усаживаюсь верхом, прижимая свою киску к его члену. Он всё ещё твёрд. Я вся в поту, капли стекают по позвоночнику и между грудей, в то время как он лежит подо мной, выглядя безупречно и первозданно.

— Ты когда-нибудь бываешь мягким? — спрашиваю я.

— Только не тогда, когда я рядом с тобой, — отвечает он.

— Ты был твёрдым всё это время?

— С того самого момента, как встретил тебя.

Его признание заставляет мои глаза закатиться. Я прикусываю губу и начинаю тереться киской вверх-вниз по его длине, покрывая его своей влагой. Он кладёт руки на мою грудь и разминает её, и жар от его ладоней заставляет меня ахнуть. Я выгибаю спину и трусь о него сильнее. Он плавно скользит между моих складок, и давление на клитор почти заставляет меня кончить снова.

— Я могла бы кончить только от этого, — говорю я. — Но я хочу, чтобы ты был внутри меня.

— Я хочу быть внутри тебя, — говорит он.

Я усмехаюсь.

— Хорошо, что мы хоть раз на одной волне.

Я обхватываю основание его члена и направляю головку к своему входу. Мы смотрим друг на друга, и это мгновение растягивается в целую вечность.

— Мне придется действовать медленно, — говорю я. — Ты… большой. Мне это нравится, но мне будет нелегко.

— Я в твоей власти, — говорит он.

Я слегка надавливаю, чувствуя, как обжигающая сталь раздвигает меня.

В моей власти. Он заставляет меня чувствовать себя такой могущественной. Чёрт возьми, я становлюсь зависимой.

Она опускается на меня, сантиметр за сантиметром, причиняя мучительное наслаждение, и я начинаю думать, что именно так ощущается Рай.

Я не могу отвести взгляд. Мой взор перемещается с места нашего соединения на её лицо и обратно, потому что я хочу впитать всё, не упустив ни единой детали. Это будет то воспоминание, за которое я буду цепляться, когда меня деактивируют — её киска, принимающая мой член, пульсирующая вокруг меня, сжимающая меня так, что я больше ни о чём не могу думать.