Передняя часть тела нацелилась в точку моего последнего местоположения. Никого не обнаружил. Тогда он скользнул дальше.

Первый препарат из дротика начал работать, но не так быстро, как хотелось.

— Метаболизм?

— Снижение на семь процентов. Передача нервного импульса замедлена на четыре. Этого недостаточно.

— Время до второй инъекции?

— Минимум сорок секунд для оценки распределения.

— У нас с тобой есть двадцать…

— Тогда оценки не будет, — констатировал Арх.

Змей как-будто передумал искать «угрозу» и резко ушёл в правый проход, где стены сходились в длинную зеркальную щель. Благодаря маячку дротика теперь чётко представлял, где он находится.

Плавно и невесомо шагнул следом. Бежать никакого смысла — при практически отсутствующей гравитации бег превращал человека в плохо управляемый объект. Шаг, включение магнита на ботинке, отключение на отстающем, следующий шаг.

Правый механический глаз отслеживал тепловую полосу, левый искал то, что автоматика могла принять за отражение.

Через двадцать метров след разделился. Два одинаковых Змея уходили в разные стороны:

— Очень смешно.

— Один контур отражён.

— Который?

— Оптическая модель неустойчива, — Арх не дал чёткого ответа.

Посмотрел левым глазом. Оба прохода казались самыми настоящими.

Опустился на колено и коснулся кварца перчаткой. «Черепной Камертон» дал два импульса. Один вернулся почти сразу, второй — с задержкой.

— Правый.

— Согласен.

Я пошёл в левый.

— Григорий Алексеевич…

— Отражение справа. Настоящий тоннель слева.

Пауза.

— Согласен.

— Иногда полезно иметь глаза разных производителей.

— Один из них произведён биологическим способом.

— Самым дорогим…

Тоннель вывел в низкую каверну. Железоникелевый каркас здесь образовывал дугу, похожую на чёрное ребро. Под ним лежал Змей — он не прятался, просто ждал. Или выжидал преследователя.

Я остановился у входа.

Призменные блохи сидели на месте. Лазер пока не готов, но кое-что изменилось. Левая сторона тела Змея лежала ниже. Две опорные пластины работали с задержкой. Между ними блестела тонкая линия прозрачной жидкости.

— Увеличить.

Правый глаз приблизил интересующий меня участок. Края одной пластины были неровными. Не линька и не естественный стык. Тонкая трещина уходила под соседнюю пластину и заканчивалась тёмной точкой.

— Повреждение существовало до первого выстрела, — сказал Архивариус.

— Причина?

— Недостаточно данных. Возможен удар, термическая травма или инородный объект.

— Потом.

Змей приподнял переднюю часть тела.

— Сколько прошло?

— Пятьдесят две секунды после первой дозы.

— Вторую.

— Рекомендую тридцать один процент расчётного объёма.

— Давай.

Цель была неудобной. После первого попадания Змей прижал пластины плотнее. Мягкие стыки почти исчезли. Научился. И тут не обязательно разум, обучение через боль часто очень эффективно.

— Архивариус, статус разумности?

— Наблюдается адаптация к болезненному стимулу. Она укладывается в известное обучение хищных видов. Языка, символического поведения, планирования с передачей новых понятий не обнаружено.

— Значит, контракт пока жив.

— Как и объект.

Змей резко рванулся вперёд. Я ушёл вправо, однако недостаточно быстро.

Передняя пластина задела моё бедро. Соприкосновение с такой массой отправило в полёт через каверну. Страховочный трос натянулся на поясе, развернул тело, и я врезался спиной в местный потолок.

Воздух вышел из лёгких, но «Телескоп-М» остался в руках. Уже достижение.

— Герметичность сохранена, — успокоил Арх. — Дополнительная нагрузка на правое плечо.

— После возвращения заменю всё целиком.

— Себя или оборудование? — сострил ИИ.

— Посмотрим по цене.

Змей не преследовал. Остановился на середине каверны и как-будто «прислушивался».

Надо понимать, что седатив работает, хоть и медленнее, чем хотелось. Движения стали размазанными, словно у захмелевшего человека.

Мне по прежнему нужен был открытый стык пластин, стоит закончить работу, пока он случайно меня не убил.

Ударил каблуком по выходу металлической породы. Глухой импульс ушёл в каркас. Змей повернулся.

Ещё удар — с другой стороны. Он развернул переднюю часть, и на левом боку пластины на мгновение разошлись. Выстрел. Второй дротик «Таксидерма» вошёл чисто.

— Попадание. Начинаю ввод, — отреагировал Арх.

Змей дёрнулся. Призменные блохи разом сорвались с его передних пластин.

— Разряд! — буквально заорал помощник.

Не дурак, понял, и уже прятался за железоникелевый «нарост».

Концентрированный луч ударил в сплав металлов. Вспыхнуло горячим жёлто-красным цветом, поверхность начала плавиться. Массив выдержал, но я всё же предпочёл передвинуться ещё дальше.

К этому моменту второй дротик закончил введение средства.

— Суммарная доза шестьдесят три процента, — проинформировал ИИ.

— Эффект?

— Метаболизм минус девятнадцать. Скорость нервной передачи минус четырнадцать. Координация опор нарушена.

— Уже лучше…

Змей явно чувствовал что-то неладное, так как начал отползать. Причём далеко не столь стремительно, как действовал прежде.

Именно в этот момент я понял, что победа в охоте иногда выглядит очень похоже на преследование больного животного. Мне не понравилась эта мысль, поэтому запомнил.

Каверна сужалась. Карта показывала короткий перешеек между двумя кварцевыми линзами — пять метров в ширину, затем снова расширение. Для Змея достаточно. Но внутри перешейка его пятнадцатиметровому телу придётся вытянуться.

— Если он войдёт туда, третью дозу дам в хвостовой стык.

— При текущей реакции третий дротик следует ограничить тридцатью семью процентами доступного объёма.

— Остальное?

— Останется в корпусе.

— После выстрела оно мне уже не пригодится.

— Это не делает передозировку разумной.

— Убедил.

Прошёл по боковой жиле правее него, и дал короткий активный импульс «Черепного Камертона» в кварц позади животного.

Один.

Слабее калибровочного, но достаточно, чтобы Змей почувствовал источник.

Он изменил направление, двинувшись к перешейку.

— Вибрационный профиль не соответствует естественной фауне, — сварливо заметил Архивариус.

— Сейчас ему явно не до этого.

Змей вполз в узкий участок. Первая треть, середина… Боковые пластины почти касались кварца.

Третий дротик был наготове.

— Дистанция восемь метров.

— Вижу.

— Семь.

Змей остановился. Плохо.

Его передняя часть приподнялась, а призменные блохи начали уходить с «морды»:

— Он снова заряжается, — Арх озвучил очевидное.

— После двух доз?

— Лазерный орган имеет частично автономную регуляцию.

— Конечно имеет.

Змей начал разворачиваться прямо в перешейке. Пластины заскребли по кварцу. Третьего чистого выстрела может не получиться.

Я сделал то, чего делать совсем не хотелось — вышел на открытую поверхность.

Магнитные подошвы ударили по кварцу сильнее, чем стоило бы.

Змей мгновенно замер, а потом «голова» начала поворачиваться ко мне.

— Григорий Алексеевич…

— Знаю.

— Вероятность разряда растёт.

— Знаю.

— Ваше правое плечо…

— Тоже знаю.

Я сделал ещё шаг вперёд, а Змей чуть развернулся. Хвостовая пластина приподнялась, и под ней появилась тонкая тёмная щель.

— Есть!

Призменные блохи бросились врассыпную, и тут я выстрелил. Третий «Таксидерм» вошёл в стык.

Одновременно раскрыл «Вдову»:

— «Отдача»!

Газовый импульс отбросил меня к потолку, точнее, противоположности того, на чём я только что стоял.

Лазер прошёл ниже, но слишком близко. Левую подошву обдало теплом даже через броню. Магнитный держатель ноги не выдержал и отключился.