— Неплохо.

— Для выстрела, который ещё не произведён.

Я выстрелил, когда Змей дёрнул передней частью тела.

Дротик ударил в пластину, скользнул по прозрачной поверхности и на мгновение показалось, что тот уйдёт рикошетом. Потом один из микрокрючьев зацепился за мягкий стык. Корпус развернуло, игла вошла в «плоть».

Змей выгнулся. По тоннелю прошла такая вибрация, что «Черепной Камертон» ударил сразу по трём пальцам.

— Проникновение подтверждено, — сказал Архивариус. — Микроинъектор работает. Забор… есть.

Тело Змея ударило по стене.

Диагностический дротик исчез из поля зрения, но канал связи остался.

— Объём?

— Ноль целых восемь миллилитра биологической среды. Дополнительно получена межпластинчатая жидкость.

— Анализ.

— Уже выполняется.

Змей не стал стрелять повторно. Он ушёл. Просто исчез.

Тело скользнуло в боковую щель так быстро, что биологический глаз увидел только смещение света. Правый успел дорисовать хвост, но через секунду тоннель снова стал пустым.

Бежать следом за ним не стал. Сначала посмотрел на расплавленную борозду в стене. Потом на показатели дыхательной смеси. Затем на правое плечо.

— Знаешь, что мне нравится в редких животных? — спросил я Арха.

— Предположу, что не их редкость.

— Они никогда не читают условия моего контракта!

Архивариус не ответил, был занят анализом пробы.

Хорошо, теперь можно двинуться следом за «добычей».

Полоз остался у входа в Ложные зеркала. Это означало, что всё необходимое для следующей части охоты должно было находиться на мне. Хорошая привычка — не доверять транспорту то, без чего нельзя выжить. Плохая — таскать всё это на себе.

В боковой щели Змей оставил едва заметную полосу прозрачной жидкости. Не кровь в человеческом смысле, но и не обычный секрет кожи. След прерывался каждые несколько метров.

— Он всё-таки ранен, — резюмировал я.

— Возможна повреждённая опорная пластина. Подтверждения недостаточно.

— Разница в следе была ещё до встречи.

— Да.

— Значит, не я.

— Это должно вас утешить?

— Немного.

За следующим поворотом тоннель расширился. Кварц здесь был почти идеально гладким. Каждая поверхность отражала остальные, и геометрия начинала спорить сама с собой. Справа я видел три прохода. Слева — пять. По карте существовало два.

— Анализ Змея готов? — спросил я.

— Предварительный.

Белково-кремниевая среда. Высокая концентрация ионов металлов. Несколько активных цепей, которые Архивариус сопоставлял с тремя родственными видами. Рядом возникли проценты, предупреждения и слишком много красного.

— «Сон-трава» связывается?

— Вероятно.

— Это не ответ.

— Недостаточный объём образца для ответа, который вам понравится.

— Тогда давай ответ, который есть.

— Основной седативный компонент совместим с двумя предполагаемыми рецепторными системами. Видовой модификатор требует изменения концентрации. Нейтральный носитель при температуре ткани может начать кристаллизоваться через сорок—семьдесят секунд после введения.

— Риск?

— Закупорка мелких каналов. В том числе, питающих лазерный орган.

— Значит, греем носитель.

— До восемнадцати—двадцати одного градуса и вводим ступенчато.

— Сколько?

Архивариус помолчал:

— Один полный расчётный объём даст вероятность глубокой обратимой седации шестьдесят один процент. Вероятность необратимого нарушения лазерного органа — двадцать восемь.

— Нет.

— Три последовательных введения с коррекцией по реакции снижают последний риск до восьми—двенадцати процентов.

— Уже похоже на результат.

— При условии, что все три попадут.

— Не порть хороший расчёт реальностью…

Я присел у тёмного металлического включения в стене. Железоникелевый каркас Клеопатры выходил здесь почти на поверхность. Он не отражал свет так охотно, как кварц, и впервые за последние минуты увидел что-то, что не пыталось создать лишнего Григория.

Открыл фармацевтическую кассету «Таксидермов».

Три дротика с «Сон-травой» лежали в отдельных ячейках. До выстрела смесь можно было корректировать: микронасос менял пропорцию модификатора, подогреватель — температуру носителя, клапан — объём первого выброса.

Архивариус вывел параметры.

— Первый — тридцать процентов расчётной дозы, — сказал я.

— Тридцать два.

— Торгуешься?

— Корректирую.

— Тридцать два. Второй?

— Тридцать один при сохранении текущего обмена. Третий — по реакции.

— А если первый не сработает?

— Тогда второй станет первым.

— Иногда ты пугающе похож на врача.

— Вы сами загрузили медицинские модули.

— Это многое объясняет.

Подогреватели включились. На корпусах дротиков загорелись тонкие белые полосы.

Где-то впереди кварц дрогнул. Средний палец перчатки отозвался коротким импульсом. Змей не стал уходить далеко.

Вместо того, чтобы идти за ним, достал из поясного набора тонкий страховочный шнур и зацепил за него пустой металлический зажим. Самый простой прибор из всех, которые сегодня использовал.

Бросил зажим в левый проход, он пролетел шесть метров и коснулся стены, после чего я дёрнул шнур.

Металл ударил по кварцу, один раз.

Пауза.

Ещё два.

«Черепной Камертон» показал новые отражения. Сначала от стен, затем одно из них изменило направление.

— Есть реакция, — просигнализировал Арх.

— Вижу.

Тонкая тень появилась там, где секунду назад был только блеск. Призменные блохи посыпались с невидимой поверхности.

— Лучше чуть отступить, — ИИ позаботился о своём носителе.

Я отпустил шнур и прижался к железоникелевому ребру.

Луч света прошёл через левый проход. Кварц вспыхнул сразу на трёх стенах. Основная энергия ушла в породу, но отражённый свет ударил по сенсорам. Правый глаз автоматически закрыл часть диапазонов. Биологическому пришлось гораздо хуже, от яркой вспышки на некоторое время получил «засветку» и заслезился.

— Зажим уничтожен.

— Жаль, — ответил Арху.

— Он стоил четыре кредита.

— Я к нему привязался.

— За двадцать три секунды?

— В жизни бывает и быстрее.

Передний сегмент Змея вышел из отражения. Он двигался к месту удара, значит, вибрация для него важнее света.

Осторожно сместился вдоль металлической жилы. Правая рука держала «Телескоп-М», левая контролировала баланс. Плечо ныло уже постоянно, поэтому боль стала неприятным фоном.

Змей скользнул ещё на метр. Нижний стык его пластин открылся.

— Сейчас! — приказал Арх.

Выстрел.

Первый «Таксидерм» вошёл под углом. На этот раз микрокрючья сработали сразу. Корпус утонул между пластинами почти наполовину.

— Введение началось.

Змей ударил хвостом.

Тоннель оказался меньше, чем ему хотелось. Хвостовая часть смела кварцевое ребро и выбросила в пространство облако осколков. Я закрыл лицевой щиток левым предплечьем. По скафандру застучала крошка.

— Доза тридцать два процента введена полностью, — сообщил Архивариус.

— Реакция?

— Пока стрессовая.

— Совсем неудивительно, — усмехнулся я.

Змей развернулся ко мне. Лазерный орган ещё не восстановился полностью, но внутреннее свечение росло.

Заранее предупреждая этот момент, отступил за небольшой поворот тоннеля.

Передний сегмент зверя ударил в кварц, по ногам прошла короткая вибрация. Повторный удар рядом. Змей искал не глазами в полном понимании этого слова, он запомнил, откуда пришёл выстрел.

— Поведение после воздействия изменилось, — сказал Архивариус.

— В какую сторону?

— Он перестал реагировать на слабые колебания и выбирает наиболее устойчивый источник.

— То есть на меня.

— На вибрацию, — логично, он ищет того, кто представляет угрозу жизни.

Я отключил лишние сенсоры и уменьшил магнитное сцепление. «Кузнечный Мех» перешёл в самый тихий режим. Сердце отключить было сложнее. Но данные меры сработали, Змей остановился.