Они замерли.

Тишина в каземате стала абсолютной.

Слышно было только их тяжелое, синхронное дыхание, мерное кап-кап остывающей крови с плеча Керна и глухой треск тлеющих фитилей.

Керн медленно поднял голову.

Его глаза снова были стальными. Холодными, прозрачными, безжалостными. Но теперь в них горел чистый, незамутненный разум полководца.

Он смотрел на нее.

На ее растрепанные волосы, на следы своих пальцев на ее бедрах, на темные отметины зубов на своем плече.

— Ты спасла меня, — тихо произнес он.

В его голосе не было привычного приказа. Это была констатация факта.

— Я спасла свой залог, комтур, — прошептала Алена, с трудом переводя дух. Ее пальцы слабо погладили его мокрую спину. — Мертвый каратель не сможет вернуть мне рудники.

Уголок рта Керна дернулся в слабой, усталой усмешке.

Он медленно, с тягучим усилием вышел из ее тела.

Алена судорожно вздохнула от внезапного холода. Горячая семенная жидкость потекла по ее бедрам, капая на базальт. Мышцы ныли, внутри все пульсировало сладкой, тупой болью, но ее сознание было кристально ясным.

Керн помог ей спуститься со столба, бережно придерживая за талию, пока ее босые ноги не нашли опору на полу.

Затем он поднял с земли свой камзол, накинул его на ее плечи, тщательно запахнув плотную ткань на ее груди.

Сам он быстро привел в порядок одежду, застегнул ремень и подобрал с пола палаш.

Он подошел к телу Линдберга, валявшемуся в расщелине, вытащил из кармана мертвого графа связку ключей от секретных сейфов и повернулся к Алене:

— Гон подавлен. Но Альбрехт не станет ждать.

Он не успел сделать шаг к выходу.

Глухой, чудовищный удар потряс основание Цитадели.

Земля под их ногами подпрыгнула на добрых полдюйма. С потолка каземата рухнул многопудовый кусок базальта, с грохотом расколовшись о плиты пола в двух шагах от них.

Сверху, сквозь толщу сотен футов камня, донесся протяжный, раскатистый вой тяжелых осадных мортир.

Один. Второй. Третий.

А следом за разрывами бомб каменные своды Цитадели всколыхнул чудовищно усиленный магией голос.

Он доносился из всех вентиляционных шахт и слуховых ходов крепости — металлический, холодный, надменный голос великого князя Альбрехта:

— Родерик Керн! Именем регента империи и Тайного совета!

Новый удар бомбы заставил задрожать стены.

— Твоя Канцелярия пала! Государь при смерти! Ты обвинен в государственной измене, цареубийстве и черном колдовстве! У тебя есть ровно один час, чтобы сложить оружие и выдать государственную преступницу Агнесс де Вальер!

Голос принца звенел ядовитым торжеством:

— Через шестьдесят минут мои батареи сотрут Цитадель в щебень вместе со всеми, кто находится внутри! Время пошло, комтур! Выбирай: плаха или погребение заживо!

Глава 13: Высокий трибунал Короны

Пыль от рухнувшего базальтового свода еще не успела коснуться каменных плит, когда второй снаряд осадной мортиры ударил в основание внешней башни.

Глухой, утробный толчок прошел снизу вверх, отдаваясь в костях стоп тупой, вибрирующей болью. В вентиляционных ходах завыло: колоссальное давление разорванного воздуха вытолкнуло в каземат клубы едкого порохового дыма и серного чада.

Голос Альбрехта затих, растворившись в металлическом скрежете оседающих перекрытий.

Один час. Шестьдесят минут до того, как три осадных легиона превратят монолит Цитадели в братскую могилу.

Керн не взглянул на потолок, откуда тонкими струйками сыпалась вековая штукатурка.

Его пальцы, все еще хранящие следы ее крови и сока ее растерзанного лона, сомкнулись на рукояти палаша. Стальные глаза комтура были чистыми, вымороженными до абсолютного нуля. Зверь внутри него не исчез — он лишь подчинился холодной воле стратега, загнав первобытное бешенство в узкое русло тактического расчета.

— Встать, — бросил он Алене.

Она уже стояла.

Ее босые ноги утопали в мелкой соли, смешанной с пеплом. Пальцы судорожно стягивали на груди плотное сукно его камзола. Внутри все ныло: мышцы тазового дна пульсировали после его сокрушительного, дробящего обладания, колени мелко вздрагивали от пережитого оргазма, но в серых глазах реаниматолога горело сухое, беспощадное пламя.

Она выжила под ним. Она вытащила его из черного боевого безумия.

Теперь пришло время выживать против целой империи.

— Сколько людей у Альбрехта? — ее голос прозвучал хрипло, сорванно, но без единой ноты паники.

— Двенадцать тысяч штыков столичного гарнизона, — Керн шагнул к телу Линдберга, валявшемуся в трещине пола, наклонился и одним рывком сорвал с пояса мертвеца плотный кожаный подсумок с личными бумагами. — Плюс северный наемный корпус под командованием генерала Брюса. Если они подвели осадные мортиры «Мамонт», стены Цитадели продержатся не больше полутора часов.

— Мы не станем сидеть под обстрелом, — Алена подошла к столику, где лежала папка с только что подписанными Линдбергом грамотами.

Ее пальцы цепко ухватили пергаменты с алыми сургучными печатями. Документы были теплыми. В них была заключена судьба всего серебряного бассейна империи.

— Не станем, — Керн повернулся к ней.

Его широкая ладонь внезапно метнулась вперед, обхватывая ее затылок. Пальцы комтура грубо, собственнически впились в волосы Алены, вздергивая ее лицо навстречу своему.

Он наклонился так близко, что его колючая щетина оцарапала ее щеку. Запах мужского пота, пороховой гари и горького можжевельника ударил ей в ноздри.

— Мы идем во дворец, — пророкотал он ей прямо в губы. — Через нижнюю артерию.

— Подземный ход?

— Кровяная жила, — в его стальных зрачках блеснула злая искра. — Ход, пробитый первыми комтурами триста лет назад на случай мятежа правящей династии. Он выходит прямо в цокольный ярус Малого Тайного совета. Под тронным залом.

Его большой палец с силой мазнул по ее нижней губе, стирая свежую каплю крови:

— Альбрехт ждет капитуляции у внешних стен. Он уверен, что запер меня в каменном мешке. А мы войдем к нему в спину. Прямо посреди его коронационного триумфа.

— Мне нужно в лабораторию, — Алена не отвела взгляда, ее рука легла на его предплечье, сжимая плотные мышцы. — Две минуты, Керн.

Комтур нахмурился, его брови сошлись к переносице:

— Зачем?

— Линдберг сказал, что государь выпил вечерний отвар с мышьяком, — отчеканила она, чеканя каждое слово с ледяной ясностью клинического протокола. — Если яд ввели три часа назад, у Августа начинается токсический некроз слизистой желудка и острая почечная недостаточность. Если государь умрет — Альбрехт станет законным регентом по праву крови. Никакие бумаги Кассиана не остановят армию, если на троне будет сидеть признанный наследник.

Она подалась вперед, почти касаясь своими губами его шрама на шее:

— Но если я промою желудок императора и введу тиосульфат с солями висмута прямо в вену — он проживет достаточно, чтобы подписать указ о четвертовании своего брата. Живой Август нужен нам больше, чем все твои полки.

Керн смотрел на нее долгие три секунды.

В его взгляде не было сомнений — там горело признание ее абсолютной, безжалостной эффективности. Эта женщина думала не как испуганная аристократка, а как полевой стратег, видящий главную болевую точку противника.

— Две минуты, — рявкнул он.

Он отпустил ее затылок, развернулся к распахнутой решетке каземата и издал короткий, резкий свист.

Из полумрака коридора, хромая, с обнаженным палашом в руке выступил капитан Вальц. Лицо офицера было залито кровью из рассеченного лба, но глаза горели фанатичной преданностью:

— Лорд-комтур! Гон...

— Гон закрыт, капитан, — перебил Керн ледяным тоном, от которого офицер мгновенно вытянулся в струнку. — Поднять взвод «Черных псов». Всех, кто остался на ногах. Полное штурмовое снаряжение, ручные мортирки и гранитные заряды. Сбор у входа в Кровяную жилу через четыре минуты.