— Черт... какая же ты узкая... — выдохнул он с дикой, яростной похотью.

Он начал двигаться.

Без жалости. Без пауз.

Керн задал яростный, разрушительный темп. Он вбивал себя в нее с силой осадного тарана, прижимая ее к кирпичной стене при каждом толчке. Грудь Алены с силой терлась о шершавый камень, соски горели от возбуждения и трения.

В лаборатории стоял тяжелый, первобытный дух: запах трав, горячей серы, распаренной кожи и животного секса.

Каждый его выпад был глубоким, выбивающим из нее воздух. Кирпичная стена вибрировала под их телами. Алена не сдерживала стонов — они вырывались из ее горла громкими, прерывистыми всхлипами, смешиваясь с его гортанным рыком.

Она двигалась вместе с ним.

Ее бедра сами отбивали встречный ритм, насаживаясь на его плоть до упора, требуя еще большей глубины, еще большей ярости. Кровная связь работала на пределе: она чувствовала, как его кровь закипает от вожделения, как его мозг плавится от наслаждения, точно так же, как плавился ее собственный.

Керн перехватил ее правой рукой за горло спереди — не сдавливая дыхание, но жестко фиксируя голову, заставляя смотреть в сторону.

— Чья ты? — прорычал он, убыстряя толчки до предела. — Скажи мне! Чья ты плоть?!

— Твоя... — выдохнула она, задыхаясь от нарастающего оргазма. — Твоя, черт тебя дери!..

— Моя, — подтвердил он с глухим торжеством.

Его пальцы на ее ключице сжались прямо на свежем клейме.

Магическая искра прошила связь.

Это стало последней каплей.

Оргазм накрыл Алену мгновенно, сокрушительно, ослепляюще.

интимные мышцы сжались в чудовищной, пульсирующей судороге, удерживая его в глубине своего лона. Перед глазами взорвались сверхновые звезды. Ее тело забилось в его руках, сотрясаясь от волн неудержимого наслаждения.

Керн не выдержал.

Ее спазм вышиб из него остатки контроля. Издав хриплый, утробный рев, он сделал три последних, сокрушительных толчка, впечатывая ее таз в стену, и замер внутри нее.

Горячая, пульсирующая лава его семени хлынула глубоко в ее лоно, заполняя ее до краев, отдавая всю накопленную мощь его темного естества.

Они стояли, тяжело дыша, прижавшись друг к другу, не в силах разомкнуть объятия.

Пот градом катил с его лба, капая на ее мокрую спину. Вода с ее волос медленно стекала на каменный пол.

Прошла минута, прежде чем Керн медленно, с тягучим усилием покинул ее тело.

Алена покачнулась, но он тут же подхватил ее за талию, помогая сесть на сухую дубовую скамью у стены.

Ее ноги дрожали, между бедер медленно текла белая, горячая влага, смешиваясь с каплями термальной воды. Но в глазах реаниматолога горел ясный, холодный разум победителя.

Она выжила. Она очистилась. И она подчинила себе этого зверя не меньше, чем он подчинил ее.

Керн молча привел одежду в порядок, застегнул ремень и подошел к препараторскому столу, на котором лежала брошенная им кожаная походная сумка — та самая, которую он снял с убитого курьера Линдберга у внешних ворот.

— Пока ты была в горячке, мои люди взяли связного Кассиана, — глухо произнес комтур, вытряхивая содержимое сумки на мраморную столешницу.

На стол посыпались пачки писем, запечатанные сургучом, золотые векселя и тяжелый свиток из плотной, лощеной кожи неизвестного зверя.

— Это тайная переписка твоего бывшего мужа с заговорщиками, — Керн развернул свиток. — Здесь списки офицеров, продавших присягу.

Алена встала со скамьи. Накинув на плечи найденное на полке чистое полотняное покрывало, она подошла к столу.

Ее взгляд скользнул по строчкам имен и печатей. Но внимание привлекло не золото и не предатели.

Из складок кожаного свитка выпал отдельный лист плотного, пожелтевшего пергамента, исчерченный сложнейшими чертежами и незнакомыми геометрическими фигурами.

Алена протянула руку и взяла лист.

Ее пальцы похолодели.

В центре пергамента был изображен пространственный разлом — сложнейшая диаграмма сопряжения параллельных реальностей, с математическими расчетами векторов гравитационных аномалий.

А внизу листа, четким, уверенным почерком, были выведены формулы на земной латыни.

Точные координаты перекрестка на тридцать седьмом километре северного шоссе под ее родным городом на Земле. Дата: тринадцатое сентября. Время: двадцать три часа сорок две минуты.

Момент, когда карета скорой помощи с врачом Аленой Воронецкой была сбита многотонным грузовиком.

Под чертежом стояла личная подпись Кассиана Линдберга и приписка черными чернилами:

«Душа из мира без магии успешно изъята и привязана к телу носителя. Ритуал замещения завершен. Эксперимент признан удачным. Уничтожить реципиента после извлечения первичной матрицы».

Алена медленно подняла глаза на Керна.

Воздух в лаборатории мгновенно заледенел.

Ее перенос в этот мир не был случайностью. Ее авария на Земле не была трагической случайностью. Это было спланированное, хладнокровное межмировое убийство, заказанное человеком, который называл себя мужем Агнесс.

Глава 9: Выход волков

Пергамент под пальцами Алены не просто шуршал — он холодил подушечки, словно тонкая пластина прессованного льда.

Она не отрывала взгляда от выведенных земной латынью символов.

Тридцать седьмой километр. Двадцать три часа сорок две минуты. Визг тормозов, удар многотонной фуры в левый борт «скорой», вспышка фар, летящие в лицо осколки триплекса и застрявший в горле крик фельдшера. Это не было несчастным случаем на обледенелой трассе. Это была хирургически спланированная охота за душой через изнанку миров.

Пальцы комтура легли поверх ее пальцев.

Его широкая ладонь накрыла пожелтевший лист, сминая край с чертежом пространственного разлома. Тепло его кожи, все еще влажной после термальной купели, обожгло ее застывшие суставы.

Через открытый канал кровных уз в затылок Алены ударила волна чудовищного, концентрированного бешенства. Керн читал ее реакции так же ясно, как строки протокола. Он чувствовал, как стынет ее кровь, как подскакивает давление, как каждая мышца ее тела натягивается в струну для смертельного броска.

— Ты пришла не из этого мира, — произнес он.

Это не был вопрос. Голос комтура звучал глухо, с той тяжелой, вибрирующей вибрацией, от которой звенели реторты на стеллажах лаборатории.

— Мой мир не знал вашей магии, — Алена медленно подняла голову, глядя прямо в его нечеловеческие, стальные зрачки. — Но там знали анатомию, физику и закон сохранения массы. А еще там умели убивать за деньги без заклинаний. Кассиан купил мою смерть.

— Он купил матрицу, — Керн вырвал лист из ее рук, пробегая глазами по геометрическим расчетам. — Древний обряд замещения душ. Линдберги столетиями искали способ восстановить истощенные резервуары рода. Настоящая Агнесс была слишком слаба, чтобы выдержать пробуждение спящих пластов серебра. Ее тело должно было послужить сосудом для сущности с высокой плотностью нервной ткани. Для того, кто привык удерживать жизнь на грани небытия.

Его губы искривились в хищном оскале:

— Он выдернул из бездны волка вместо ягненка. И теперь этот волк перегрызет ему глотку.

— Не просто перегрызет, — Алена шагнула к препараторскому столу, ее пальцы нащупали узкий хирургический скальпель из тусклой ольденгарской стали с тончайшим односторонним лезвием. — Я вскрою его систему по слоям. Без наркоза.

Керн посмотрел на нее долгим, оценивающим взглядом. В его глазах больше не было снисхождения доминанта к сломленной жертве. Там горело признание равного — опасного, расчетливого союзника, ступившего на тропу кровной мести.

— Тогда тебе понадобится подобающее оружие, графиня, — он скомкал лист с чертежом, бросая его в топку ближайшей муфельной печи. Бумага вспыхнула мгновенно, обращаясь в невесомый серый пепел. — Через два часа начнется Зимний бал в Большом дворце. Линдберг ждет вестей о твоей смерти в подвалах Дознания. Он собрал вокруг себя половину Сената и шлюху фон Бреде, чтобы потребовать у государя чрезвычайный эдикт о конфискации рудников в пользу заговорщиков.