Но был приказ — сохранить дворец. Ну и людей в нем абсолютно не обязательно убивать, не тех только, конечно, кто с оружием в руках.

Не менее трех десятков воздушных бомб прилетело все же во дворец, когда там, практически кишело от охраны, янычаров — людей с оружием. Было много убито, но теперь турки во дворце стали умнее: они прятались внутри, куда картечь из бомб не добиралась.

Были мысли и о том, чтобы не спалить дворец, но чтобы он был в дыму. Тогда и защитники станут выходить во двор и получится практически уничтожить всех. Но эту идею отринули.

Дворец же был ключом в самый богатый квартал Константинополя, где располагались дома и визиря и других важнейших сановников. И теперь именно их личные охранники составляли главную силу, которая была готова сопротивляться. Запрос о капитуляции был отвергнут.

Кому поручить такое щепетильное дело?

Генерал Корней Чеботарь стоял за каменной стеной, по которой непрерывно щелкали пули, выбивая мелкую крошку, и смотрел на очередные ворота, которые его людям предстояло взять. В отличие от привычных европейских дворцов, султанская резиденция представляла собой не одно огромное здание, куда достаточно ворваться через парадный вход, а целый закрытый мир из дворов, стен, ворот, павильонов, казарм, служебных помещений и садов.

Первые ворота еще ничего не решали. За ними находился первый двор, затем новый рубеж, за ним второй, а дальше начинался уже внутренний дворец. Каждый участок можно было защищать отдельно, и именно этим турки пользовались.

Внешнюю часть русские проломили сравнительно быстро. Тысяча лучших бойцов Чеботаря подобралась ко дворцу быстро, как только прогремели очередные воздушные бомбы и турки поспешили у укрытия. Так что и гора не оказалась серьезным препятствием.

Но у следующих ворот сопротивление стало совсем другим. Здесь дрались уже не случайно собранные горожане и не разбитые части, отступившие с улиц. Дворец защищали люди, для которых султанская резиденция была местом службы, домом и последним рубежом одновременно.

Бостанджи, дворцовая стража, янычары и слуги, взявшиеся за оружие, прекрасно понимали, что происходит. Если русские пройдут дальше, рухнет не просто оборона нескольких зданий. Враг войдет туда, куда чужеземному солдату вообще не полагалось ступать.

— Пушку вперед! — приказал Чеботарь.

Трехфунтовое орудие пришлось тащить почти на руках, с помощью канатов. Колеса цеплялись за камни, артиллеристы ругались, пехотинцы помогали тянуть за канаты, а сверху по ним стреляли. Один канонир внезапно выпустил веревку, сделал два шага и медленно сел на землю, словно решил отдохнуть.

Только когда он завалился набок, окружающие увидели темное пятно на груди. Его оттащили, место сразу занял другой.

— Ба-бах! — прогремел выстрел.

Вот только он лишь расколол доски ворот, однако створки выдержали.

Началось перезаряжание. За стены стали часто закидывать гранаты, даже не заботясь о том, что они могут разрываться и не причинять вреда защитникам. Еще более часто стали разряжать штуцеры стрелки, не давая бастанджи даже голову поднять.

Но в ответ неожиданно полетели стрелы. Много стрел, пять десятков. У русских тут же появились раненые. И это несмотря на то, что большинство бойцов были в кирасах и шлемах, которые император называл «каска», наверное, на испанский манер.

— Быстрее! — кричал Чеботарь, вышагивая вдоль стены. — Не стоим, не жалеем боеприпасы!

— Готово! — скоро, сразу после того, как защитники выпустили навесом еще полсотни стрел, но получили в ответ, так же навесом, залп из русских гранатометов, отрапортовал офицер-артиллерист.

Все ожидали, что прямо сейчас генерал даст приказ бить, а скорее даже и обрушится с обвинениями, почему выстрела до сих пор не было, но…

— Подожди! — спокойным и рассудительным голосом сказал Корней.

Над их головами проплывал русский воздушный шар.

— Прикрыться штурмовыми щитами! — уже закричал Чеботарь.

Он знал, что может произойти.

Турки пытались стрелять в шар, но он висел над головами в более чем в полуверсте. А русских пуль у защитников не было, чтобы и попасть и чтобы пуля долетела.

Флешетты… тут их так не назвали. Карандаши — вот такое название получили эти мелкие острые дротики. Ужасное оружие…

Капитан, командующий воздушной разведкой, сам решил совершить такое вот дело. Нет, не с его статусом, как считал офицер, тягать мешки с карандашами. Но командовать впервые использовать такое оружие в бою — такую привилегию капитан не собирался отдавать никому.

Маленькие, но ужасные, неотвратимые, как и русская воздушная картечь, карандаши, сотни карандашей, были высыпаны из мешков. Сила притяжения ускоряла заточенные железяки. Турки, которые стояли во дворе и засыпали русских штурмов стрелами, и не поняли сперва, что происходил. Но когда осознали…

Было поздно. И даже козырьки крыльца не спасали бы. Карандаши набрали сумасшедшую скорость, они свистели так, что закладывало уши. И они обрушились на защитников, неизменно пробивая черепа, ключицы, уничтожая турок.

— Бей! — как только стало понятно, что карандаши уже обрушились на защитников, приказал Чеботарь.

Второй выстрел из пушки ударил ниже сорвал часть обшивки, и через образовавшуюся щель турки начали стрелять. Раненные всего трое защитников, истекая кровью, но оказывали сопротивление.

Еще один артиллерист упал возле колеса, но Чеботарь только потребовал продолжать.

— Бах-бах! — Чеботарь лично метко выстрелил из своего многозарядного пистолета в образовавшуюся щель, укладывая навечно турецких смельчаков.

— Вперед! Раздвиньте эти ворота, наконец! — спокойным, но громким, голосом приказал Корней.

Дюжие войны принялись цеплять канаты к воротам, тянуть их в стороны. Перекошенную створку зацепили крючьями и рванули. Она подалась не сразу, потом затрещала, и в образовавшийся проход устремились гренадеры.

Второй двор встретил, казалось, что тишиной. Но…

— Штурмовые щиты! — закричал Чеботарь, напоминая.

Но его штурмы были матерыми, они входили и тут же прятались один за одним и клали руки на плечо впередистоящего, а первый, самый дюжий, держал стальной ростовой щит.

Двор был усеян трупами и тяжелоранеными, которых по мере возможности тут же добивали. И казалось, что нет больше тех, кто способен сопротивляться. Нет… в окнах, на входе во дворец, вдоль стен, стали появляться вооруженные люди.

Уже кипел рукопашный бой за стену, уже на кошках с канатами, залезли туда русские бойцы. Но пока еще не было возможности с невысоких, но, как оказалось, злых, стен, поддерживать штурм стрелками.

— Ба-бах! — раздались выстрелы в сторону заполняющих двор русских.

Стрельба была беспорядочная, но попадания были. В основном в щиты, которые держали любую пулю. Однако несколько человек выпали из построения.

— Десятками залп! — выкрикивали русские офицеры.

Чеботарь, находящийся пока у ворот удовлетворительно кивнул. Правильное решение.

Тут же русские бойцы разделились на десятки и открыли огонь. Турки, жадно перезаряжающие свои ружья, умылись кровью. Другие рванули с криком на русские построения, но были сражены уже не ружейным выстрелом, чаще пистолетными.

Но не всех защитников убило. И многие задавались вопросом: «Да сколько же вас?»

Началась рукопашная.

Позже наверняка найдутся художники, которые нарисуют ее красиво: развевающиеся знамена, сверкающие штыки, офицер со шпагой впереди. Чеботарь видел другое. Он видел, как люди боятся, как перед самым столкновением солдат невольно замедляет шаг, а потом заставляет себя сделать следующий.

Видел русского гренадера, который после сабельного удара продолжал драться, еще не понимая, что половина лица у него залита кровью. Видел двух людей, потерявших оружие и катающихся по земле, пытаясь задушить друг друга руками.

Один совсем молодой бостанджи бросил саблю и поднял руки, русский уже занес над ним штык, но сумел остановиться. В трех шагах другой турок тоже сделал вид, что сдается, а когда к нему подошли, выхватил спрятанный нож и ударил солдата в живот.