И каждый видел перед собой собственное событие. Для русского солдата русский царь покорил Царьград. Для грека вернулась православная императорская власть. Для турка рухнул мир, существовавший со времён его прадедов. Для европейского дипломата началась чудовищная головная боль. А для меня…

Я посмотрел на Машу. Она стояла рядом совершенно неподвижно. Только пальцы правой руки чуть сжались на краю мантии.

— Страшно? — спросил я, почти не надеясь, что она услышит среди грохота.

Она услышала.

— Да. Давай быстрее уже уйдем. Я же вижу, чувствую, что тут есть те, кто всем ожесточенным сердцем желает нашей смерти, — сказала она.

— Мне тоже страшно.

Маша повернула голову.

— Правда? Не верю.

— Конечно. Я же не дурак…

Снова улыбнулась.

Краем глаза я увидел, как небольшая группа людей попробовала пробиться к оцепленной площади у Софии. Но их тут же положили мордой в пол. Да тут как бы не четверть моих людей в толпе в штатском. Еще и Чеботарь подрядил своих людей.

Я взял руку жены и мы пошли вперёд. Над площадью гремели приветствия. Пушки с кораблей отвечали крепостным батареям. Колокольный звон плыл над Босфором. Ветер тянул со стороны моря и шевелил тяжёлую ткань моей мантии.

Я шёл медленно. Не потому, что так требовал церемониал. Корона, зараза, действительно была тяжёлая. Не смотря на напряжение, мысли заполняли мое сознание.

Когда я появился в этом мире, то главным было даже не провести работу над ошибками великого человека, моего предшественника, Петра Алексеевича, в теле которого я себя и осознал. Важным было хоть как-то сгладить углы, направить Россию с пути дворцовых переворотов в сторону развития.

Теперь я сделал куда как больше — я в Царьграде и имею возможность необычайно усилиться после Мировой войны. Да, то что начинается — это мировая война. Ведь уже скоро полыхать будет и в Азии, в Америке, не говоря уже об Европе. Колониальные державы не преминут.

Ну и я… Россия уже не просто колониальная империя, мы можем замахнуться и на мировое господство. Нет, не покорять других, жить в мире, но в том, который диктует справедливая и милосердная Россия. И чтобы быть сильными достаточно, кабы никто не позарился на нас.

И теперь я стоял перед Святой Софией. Уже не в Константинополе, в русском Царьграде. В короне ромейского василевса. Рядом со мной стояла коронованная Мария Кантимир. На рейде стоял русский флот. В Белграде сербы уже спорили о будущем королевстве. Где-то в Вене Румянцев должен был убеждать Карла признать государство Кантимира в Молдавии и Валахии. И вся Европа наверняка задавала тот же вопрос, который совсем недавно задавал себе я.

Что теперь будет делать Россия? Я посмотрел на море.

Хороший вопрос. Только теперь ответить на него предстояло уже не только русскому царю, но и василевсу.

Конец тома. Следующий здесь: https://author.today/work/660720