— У тебя гости? — насторожилась Катя.

— Да, дядя пришел.

— Значит, тебе опять будет не до меня?

— Нет, ты что, — поспешил успокоить ее я. — Я часик с ним побуду, а потом сразу к тебе. Перед выездом наберу.

— Давай лучше я через час за тобой заеду, — неожиданно предложила она.

— Ты? А зачем…

— Сюрприз! Жди! — кокетливо бросила Катя, и в трубке послышались гудки.

Я повесил трубку, чувствуя, как внутри закипает раздражение. Мало того, что дядя Жора приперся совершенно не вовремя, так еще и не дал нормально с ней поговорить.

Только я опустил трубку на рычаг, как замок входной двери лязгнул, и она распахнулась.

На пороге нарисовался дядя Жора собственной персоной. Невысокий, рыхлый толстячок в светлом, но изрядно замызганном костюме. Тонкий галстук-селедка нелепо сбился и болтался где-то на плече. Светлые ангельские завитушки на голове и пухлые, почти младенческие щеки создавали бы впечатление эдакого добродушного возрастного херувима, если бы не одна убийственная деталь.

От херувима густо и отчетливо разило пивом. На часах было начало одиннадцатого утра, а дядя Жора, судя по всему, уже успел где-то принять на грудь живительного «тонизирующего».

— Танюша! — громогласно возвестил он, вваливаясь в прихожую.

Он барским жестом протянул маме три чахлые ромашки. Затем, кряхтя, полез в бездонный карман своих светлых брюк. Долго там ковырялся, звеня какой-то мелочью, и наконец торжественно извлек на свет божий две конфеты «Взлетная».

— Держите, девочки! — он сунул леденцы в руки Маше и Даше. — Конфетки из самой Москвы привез! Гостинцы, так сказать. Ой, как же вы выросли-то, невесты совсем!

Раздав дань вежливости женской половине нашей семьи, дядя Жора наконец-то перевел свой водянистый взгляд на меня. Окинул с ног до головы.

— Здорово, Олежек, — он криво усмехнулся. — А ты, я погляжу, как был лопоухим, так лопоухим и остался.

Вроде бы сказано это было вполне добродушно, с такой свойской интонацией. Но внутри таился гнилой подкол. В этом был весь дядя Жора: ляпнуть гадость под видом шутки, попытаться уколоть побольнее. Принижай других, чтобы хоть немного возвыситься на их фоне — вот его главный жизненный девиз.

По давней семейной традиции прежний, двадцатилетний Олег должен был сейчас глупо улыбнуться, покраснеть, почесать затылок и пролепетать что-то невнятное о том, как он тоже безумно рад видеть дорогого родственника.

Но прежнего Олега больше не было. И терпеть хамство на своей территории от этого скользкого типа я совершенно не собирался.

Я небрежно скрестил руки на груди, смерил его холодным взглядом с головы до пят и приветливо улыбнулся:

— Доброе утро, дядя Жора. А вы, я смотрю, тоже эталон стабильности. Время только завтракать садиться, а от вас уже «Жигулевским» разит, как из привокзального ларька. Тонизируетесь перед трудным днем, или это еще вчерашние дрожжи бродят?

Дядя Жора открыл рот, но так ничего и не произнес. Обычно он за словом в карман не лез, но такой откровенной борзости от племянника явно не ожидал. Шаблон треснул.

Сглаживать углы предсказуемо бросилась мама.

— Олег! — она строго посмотрела на меня. — Разве так с гостями разговаривают?

Ну конечно. Выслушивать идиотские шуточки про свою лопоухость — которой у меня, к слову, отродясь не было — я обязан с улыбкой, а вот отвечать той же монетой категорически нельзя. Традиции гостеприимства во всей красе.

Исключительно ради мамы я сбавил обороты.

— Добрый день, дядя Жора, — с максимально серьезным лицом произнес я. — Прекрасно выглядите!

Родственник недовольно засопел, стягивая ботинки.

— Да-да, я вижу…

— А я еще и запах ощущаю, да.

— Олег! — в голосе мамы зазвенел металл.

— Я в смысле — проходите, не стойте в дверях как чужой, — невинно развел я руками.

Времена тогда стояли такие, что ходить по гостям с пустыми руками считалось откровенным жлобством. Вялые ромашки и пара халявных леденцов, явно стыренных где-то в самолете, не в счет. Но для дяди Жоры это было нормой.

Едва мы уселись за кухонный стол, как родственник придвинул к себе тарелку и принялся методично сгружать в нее нарезку.

— Кучеряво живете! — изрек он с набитым ртом, оценивающе оглядывая нашу «скатерть-самобранку». — Колбаса вон двух сортов, сыр, багет свежий… Никак Борис денег прислал?

Меня аж тряхнуло. Борис, родной брат дяди Жоры и по совместительству мой нерадивый отец, напрочь забыл о нашем существовании. С того самого момента, как пришло письмо с его признанием, что он остается во Вьетнаме строить новую жизнь, от него не было ни слуху ни духу. Какие там деньги!

— Сами заработали, — жестко отрезал я. — И на хлеб, и на колбасу. И на красную икру.

При слове «икра» дядя Жора замер. Он внимательно просканировал взглядом весь стол, заглянув даже за масленку. Заветной баночки не обнаружил. Видимо, сильно расстроился, но горевать долго не стал — просто подкинул себе в тарелку еще несколько кружочков сырокопченой колбасы в качестве утешительного приза.

Уничтожив бутерброд, он перевел любопытный взгляд на маму.

— Танюша, я не понял, — дядя Жора активно задвигал челюстями. — А ты что, куда-то в коммерческую структуру устроилась?

— Нет, это всё Олег, — с искренней гордостью ответила мама. — Настоящим добытчиком стал!

Дядя Жора удивленно уставился на меня.

— Наркотой начал торговать? Или чем похуже?

— Дядя Жора, не надо судить о людях по собственным моральным рамкам, — спокойно парировал я. — Уголовный кодекс я чту.

Мама, видя, что на кухне вот-вот снова разразится скандал, поспешила вмешаться:

— Нет, Георгий, ты что! Олег фирму открыл!

— Фирму? — родственник аж жевать перестал. — Олег открыл фирму?

Мама утвердительно кивнула.

— И чем же твоя фирма занимается?

Мне совершенно не хотелось распинаться перед этим типом и выкладывать ему расклады нашего бизнеса.

— Юридические услуги, — коротко ответил я.

У дяди Жоры округлились глаза. Еще бы. Он ведь сам занимался адвокатской деятельностью, и именно по его настоятельной рекомендации родители в свое время запихали меня на юрфак.

— Юридические? — фыркнул он. — Но ты же даже не доучился! Ты на каком курсе сейчас? На четвертом?

— На третьем, — сухо поправил я.

— На третьем? — дядя Жора откровенно заржал. — Ну какой же ты юрист? Так, смехота одна!

Вот она, вся косность классического советского мышления. Железобетонная установка: без бумажки ты — букашка. И плевать, что у тебя креативный ум, деловой напор и харизма. Без диплома с синей печатью в понимании дяди Жоры ты годишься разве что дворы мести. Он веселился от души, но поддержку не встретил. Мои домашние хохотать над его шуткой не стали, и за столом повисла тяжелая тишина.

— Смехота не смехота, а на красную икру заработать хватает, — невозмутимо пожал я плечами.

— А еще Олег нас на курсы отправил! — встряла Даша, решив поддержать брата. — Кройки и шитья, и актерского мастерства!

Дядя Жора недовольно скривился, отправляя в рот очередной кусок багета, и проворчал:

— Ну, если деньги дурные и девать их некуда, можно, конечно, и на курсы кройки потратиться.

Реплика дяди Жоры про «дурные деньги» повисла в воздухе. Никто за столом ее не прокомментировал. Чувствовалось, что его ядовитая манера общения уже сидела в печенках не только у меня, но и у сестер.

Дядя Жора решил зайти с козырей:

— А я ведь, собственно, зачем приехал… хочу Олегу работу предложить. В нашей адвокатской конторе.

Я мысленно хмыкнул. Прекрасно я знал эту его «адвокатскую деятельность». Особыми знаниями в юриспруденции дядя Жора никогда не блистал, его работа в основном сводилась к банальной функции решалы и передатчика денег нужным людям. В своей прошлой жизни я по наивности пошел к нему работать. Должность у меня тогда была незамысловатая — «подай-принеси-сбегай». Я промучился в этом унизительном статусе долгих пять лет, пока до меня наконец не дошло, что родной дядька просто на мне катается, платя сущие копейки и щедро кормя обещаниями.