— А вы, собственно, кто такие? — поджала она губы, отодвигая поданные Клещом бумаги. — И почему вас так много? Где сам получатель? Я без личного присутствия и подтверждения руководства такие суммы…

Но я не дал ей даже шанса завести эту шарманку. Включив свой лучший адвокатский напор, я подошел вплотную к окошку.

— Минуточку, уважаемая. Доверенность на получение средств имеется? Имеется. Нотариально заверена? Заверена, печать и подпись стоят. Паспорт доверенного лица — вот он, перед вами. Личность удостоверена. Подпись Фильчева Валерия Борисовича на распоряжении есть. Поэтому не парьте нам мозг бюрократией, проводите операцию и отдавайте деньги. У нас время расписано по минутам.

Мой поставленный голос и упоминание фамилии замначальника подействовали безотказно. Кассирша недовольно цыкнула, но спорить с идеально оформленными бумагами не рискнула.

Из-за гиперинфляции девяносто второго года и огромной суммы компенсации за вагоны сахара, денег мы получили прямо мешок. Вот натурально — кассирша выдала нам увесистый холщовый банковский мешок, набитый пачками свежих купюр.

Клещ дрожащей рукой коряво расписался в расходно-кассовом ордере, Степан молча, но забрал мешок с подоконника кассы, и мы, попрощавшись, двинулись на выход. Половина дела была сделана.

Может, Степан временами и был излишне горяч, а его методы отдавали откровенной уголовщиной, но свое слово он сдержал железно.

Клеща мы благополучно доставили обратно к нашему обшарпанному зданию ДОСААФ живым и почти невредимым. Его паршивое настроение от того факта, что мимо его разбитого носа проплыл мешок хрустящих наличных, естественно, не в счет.

Вытащив поникшего бандита из «Волги», мы передали его с рук на руки парням из «Рубежа». Те без лишних вопросов взяли его под микитки и вновь препроводили в знакомый подвал. Убивать или калечить Клеща мы не собирались — уговор есть уговор. Мы его обязательно отпустим на все четыре стороны, снабдив билетом до его Ревякино, но только чуть позже. Часа через три-четыре. Ровно для того, чтобы этот бритоголовый мститель не успел добраться до ближайшего телефона-автомата и испортить нам всю малину.

Следующий, финальный этап нашей «делюги» был крайне важен и чертовски рискован. Собираясь в кабинете, я краем глаза заметил, как Степан распахнул пиджак и нацепил на оперативную кобуру. И лежал в ней уже не мелкокалиберный Марголин. Из потертой кожи тускло поблескивала вороненая сталь серьезного боевого ствола. Того самого пистолета, которым мой напарник так убедительно размахивал во время нашей авантюры с продажей «Чайки».

— Думаешь, всё будет настолько плохо? — спросил я.

Степан перехватил мой взгляд.

— Ну, мы с тобой, Олег, не на рыбалочку с удочками собираемся. Всё может пригодиться. Лучше перебдеть.

В глубине души я был с ним категорически не согласен. То, что мы сейчас проворачивали, как раз и можно было с полным правом назвать самой настоящей рыбалкой. Или даже крупной охотой. Мы насадили наживку и теперь шли подсекать очень жирного хищника. По крайней мере, охотничий азарт внутри меня бушевал просто сумасшедший.

На этот раз, собирая группу силовой поддержки, мы кардинально сменили тактику. Мы не стали брать с собой фактурных Кабана и Гарика. Нас сопровождали двое хмурых, немногословных и очень цепких мужиков, в недавнем прошлом опытных оперов. Нам требовались не столько пудовые кулаки и умение ломать стулья, сколько мозги, выдержка и знание следственных процедур.

Мы припарковали машину неподалеку от заведения под претенциозным названием «Белая сакура». Оперов мы оставили в салоне: их задачей было контролировать вход, отсекать возможные сюрпризы с улицы и прикрывать наш отход, если переговоры вдруг перейдут в горячую фазу. А мы со Степаном, поправив пиджаки, направились прямиком в зал.

«Белая сакура» во всей своей красе демонстрировала реалии отечественного общепита эпохи первоначального накопления капитала. Еще месяца три назад это помещение, судя по характерной кафельной плитке на полу и неистребимому запаху вчерашних щей, было обычной ведомственной столовой.

Новые владельцы изо всех сил пытались натянуть экзотическую сову на азиатский глобус. «Японский стиль» здесь создавался исключительно с помощью китайских красных фонариков с золотой бахромой, развешанных под потолком на леске, и огромных бумажных вееров с нарисованными драконами, которые пришпилили к стенам на саморезы.

Для пущего восточного колорита на одной из стен кто-то нарисовал гуашью цветущую ветку и гору Фудзи, подозрительно похожую на синий треугольник. На подоконниках тоскливо пылились пластиковые деревца бонсай. Но главным предметом гордости хозяев были две блестящие дешевым хромом катаны, угрожающе скрещенные прямо над барной стойкой.

С формой персонала здесь решили вообще не заморачиваться — видимо, на шелковые кимоно бюджета уже не хватило. Подошедшая к нам девушка-официантка была одета в классику столовых: обычная белая блузка и строгий черный фартук.

— Добрый вечер! Вам столик? — дежурно заученно улыбнулась она.

— Спасибо, но не надо, — вежливо ответил я. — Нас уже ждут.

— Ага. И кто это вас ждет?

Я начал внимательно осматривать полутемный зал.

Сам я человека, ради которого мы затеяли всю эту сложнейшую комбинацию, в глаза никогда не видел. Зато Клещ, после близкого знакомства с дубинкой Кабана, описал его довольно точно. Я медленно обводил взглядом кабинки, отделенные друг от друга нелепыми ширмами из бамбука, просеивая немногочисленных вечерних посетителей через словесный портрет.

Ага! А вот и нужная нам физиономия. Я безошибочно выцепил нашу мишень. Описание, выбитое из Клеща, оказалось на редкость точным, до мельчайших деталей.

В угловой кабинке сидел невысокий, полноватый мужичок в добротном, но старомодном сером костюме. На его макушке жалко топорщился клочок рыжеватой шевелюры. Глаза были слегка навыкате, придавая лицу вечно удивленное выражение, а на подбородке нервно подрагивала жидкая козлиная бороденка.

Мужичок сидел в полном одиночестве, сверлил немигающим взглядом входную дверь и с напряженной серьезностью накалывал на вилку разваливающиеся японские роллы.

Я усмехнулся про себя. На его месте я бы тоже глаз от входа не отводил. Заместитель начальника станции по грузовой и коммерческой работе Валерий Борисович Фильчев преданно ждал своего уличного подельника Клеща. Да не одного, а с заветным холщовым мешком, доверху набитым государственными деньгами.

Я легонько толкнул Степана локтем в бок и едва заметно кивнул в сторону углового столика:

— Гляди. Вон наш Валерка сидит. Харчуется экзотикой.

Степан мгновенно срисовал цель, оценил обстановку, и повернулся к застывшей рядом официантке:

— Нашли мы своего друга, девушка.

— Вам чего-нибудь принести? — поинтересовалась она, переступая с ноги на ногу. — Водки?

Я посмотрел на подвешенные к потолку китайские фонарики, перевел взгляд на девушку в столовском фартуке и с невинным лицом поинтересовался:

— А саке у вас нет?

Девушка растерянно заморгала. Ее брови поползли вверх, на лице отразился напряженный мыслительный процесс.

— Эээ… чего? Саке? — она неуверенно пожевала губами. — Это… ликер?

Я снисходительно улыбнулся, понимая, что требовать от бывшей профсоюзной пельменной японской аутентичности — это уже перебор.

— Забудьте, — я примирительно махнул рукой. — Принесите нам чай. Обычный зеленый чай.

Мы со Степаном неспешной, уверенной походкой направились прямо к угловому столику чиновника. Фильчев был так увлечен процессом расчленения неподатливого японского ролла с помощью вилки, что заметил нас только тогда, когда мы выросли прямо перед ним, загородив тусклый свет китайских фонариков.

— Валерий Борисович? — я сделал вежливую паузу и слегка склонил голову. — Приятного аппетита.

Он вздрогнул. Вилка с куском риса замерла на полпути к открытому рту. Чиновник поднял на нас свои слегка навыкате глаза, торопливо проглотил то, что уже успел сжевать, и с ноткой начальственного раздражения в голосе ответил: