На штурм кабинетов «красных директоров» Люда отправилась в качестве нашего главного эстетического оружия. Она облачилась в свой самый сногсшибательный наряд: идеально сидящий, дорогой деловой костюм, который умудрялся быть абсолютно строгим и одновременно убийственно подчеркивать ее точеную фигуру. Тщательная укладка, легкий, сводящий с ума шлейф французского парфюма и туфли на шпильках. Против такой красоты у заводского начальства, привыкшего к фрезеровщикам и слесарям в ватниках и спецовках, просто не могло быть иммунитета.

Еще одним тараном выступал сам генерал Зимов. Ради такого исторического случая он проигнорировал свой обычный повседневный китель и облачился в парадную форму. Иссиня-зеленый мундир сидел на нем как влитой. Золотое шитье на генеральских погонах ослепительно горело на весеннем солнце, внушительный иконостас орденов и медалей тихо, солидно позванивал на широкой груди при каждом шаге, а фуражка была сдвинута с безупречной армейской выверенностью. В таком внушительном виде Зимов мог открывать с ноги не только двери начальственных кабинетов, но и бетонные заслонки ракетных шахт.

Наша команда довела эту потрясающую пару до массивных стеклянных дверей заводоуправления, украшенных советскими гербами.

— Ни пуха ни пера, — напутствовал я, пожимая генералу руку и подмигивая Люде.

— К черту, Олег, — усмехнулся Зимов, поправил фуражку, галантно пропустил Люду вперед, и они скрылись в полумраке проходной, оставив нас дожидаться результатов этой исторической встречи.

Стоявший рядом со мной Степан, проводив удаляющуюся парочку задумчивым взглядом, негромко произнес:

— У них всё получится. Зимов своим авторитетом кого хочешь продавит.

Я повернулся к нему.

— У тебя тоже. Даже не сомневайся.

Степан молча покачал головой, пряча легкую, но довольную усмешку. Он, как и Люда, проделал за эти сумасшедшие дни просто колоссальную работу, и ему действительно было чем гордиться.

Помимо уже взятых Гарика и Кабана, бывший опер просеял через жесткое сито не один десяток кандидатов и принял в штат еще семерых крепких парней. Для первого этапа, чтобы закрыть начальные потребности нашего охранного агентства, этого было более чем достаточно. И Степан не терял времени даром, методично и безжалостно сбивая этот разношерстный коллектив из отставников в единую, слаженную боевую единицу.

Теперь по утрам, пока я пыхтел и боролся за выживание на турнике, его ребятки бодро наворачивали бесконечные круги по плацу ДОСААФ. Потом они спускались в подвальный тир, где под окрики шефа отстреливали патроны сотнями, доводя навыки обращения с табельным оружием до мышечного автоматизма. Плюс ко всему, Степан оказался еще и дотошным лектором — он регулярно запирал своих бойцов в кабинете и часами читал им теорию. Вдалбливал в их головы основы тактики, юридические нюансы применения физической силы и психологию уличного конфликта.

Назвать их элитными спецназовцами, конечно, язык бы пока не повернулся. До уровня матерых профи из «Альфы» или «Вымпела» им было еще пахать и пахать. Но кое-что серьезное эта крепкая, дисциплинированная бригада сотворить уже могла, и за этих парней Степану было совершенно не стыдно.

Однако была одна проблема. Любой, даже самой вымуштрованной структуре, жизненно требовалась реальная практика. Степан это прекрасно понимал, да и я тоже. Сколько ни рисуй красивые тактические схемы на меловой доске, кабинетные занятия, стрельба по неподвижным фанерным мишеням и бег по асфальту никогда не заменят настоящую работу в поле. Там, где цена ошибки измеряется не строгим выговором инструктора, а проломленной головой или реанимацией. Им нужна была настоящая проверка боем.

И с этим были проблемы, которыми Степан со мной и поделился.

— Нам бы первое дело, Олег, —произнес он. — Объект какой-нибудь серьезный под охрану взять. Склады, магазин. Ну, или коммерса какого-нибудь пожирнее прикрывать начать. Ребята уже перегорают без реальной работы. Вхолостую молотят.

Степан был абсолютно прав. И его слова кольнули меня прямо в сердце. По нашей изначальной договоренности проблема поиска клиентов и продаж лежала целиком и полностью на моих плечах. Я — мозг и маркетинг холдинга, он — мускулы и исполнение.

И сейчас я осознал, что к своему величайшему стыду угодил в самую классическую, банальную «ловушку стартапа». Мой хваленый опыт из двадцать первого века дал сбой. Я так долго, тщательно и с таким упоением выстраивал инфраструктуру, готовил уставные документы, выбивал помещения и следил за тренировками бойцов, что совершенно забыл о фундаменте. Забыл о том, что любой, даже самый гениальный и выверенный бизнес начинается не с красивого офиса и не с печати.

Он начинается с клиентов.

Да, мы, конечно, совершили некие дежурные телодвижения. Воспользовавшись мощностями нашего «Принт-Сервиса», мы напечатали солидный тираж листовок с рекламой услуг нашего охранного агентства. Там всё было чин по чину: «Надежно», «Законно», «Конфиденциально». Мы даже наняли пацанов, чтобы те раскидали их по почтовым ящикам и расклеили в деловых районах города.

Но телефон пока упрямо молчал.

И, если рассуждать здраво, это было абсолютно логично. На дворе суровый девяносто второй год. Вопросы безопасности и крыши здесь принято решать через знакомых, через бандитов или коррумпированных ментов в саунах, а не по бумажке, сорванной с уличного столба. Доверие к частной охране еще нужно было сформировать. Нам требовался мощный прецедент, громкий выход на рынок.

Я напустив на себя вид человека, у которого всё идет строго по заранее утвержденному секретному плану, уверенно кивнул бывшему оперу:

— Я работаю над этим, Стёп. Не переживай, — я ободряюще хлопнул его по плечу. — Дай мне буквально пару-тройку дней, и я завалю тебя такими заказами, что твои бойцы еще будут со слезами на глазах вспоминать эту спокойную тишину. Продолжай готовить людей. Скоро начнем работать по-взрослому.

Я вернулся в свой кабинет с твердым намерением рыть землю носом, но обеспечить «Рубеж» жирными заказами. Сел за стол, щелкнул тугим тумблером на системном блоке. Внутри привычно зашуршал кулер, монитор мигнул и выдал на экран черное окно с мигающим зеленым курсором. Мой мозг всегда работал гораздо лучше и структурнее, когда я видел результаты своих мыслей прямо перед глазами, в виде четкого текста.

Но стоило мне только занести пальцы над клавиатурой и начать набрасывать первые пункты агрессивного плана продвижения, как в дверь кабинета негромко, но настойчиво постучали.

На стук тут же, даже не отрываясь от своих бумаг, откликнулся Толик. Всю рутинную работу по оформлению новых юридических лиц — регистрации ТОО, набивку типовых уставов и первичные консультации — я в последнее время технично и полностью переложил на его худые плечи. Честно говоря, я даже головы от монитора не поднял. Был абсолютно уверен, что это приперся очередной мамкин кооператор, решивший покорить тульский рынок новой сверхмягкой туалетной бумагой или китайскими носками с начесом.

— Войдите! Открыто! — крикнул Толик.

Дверь со скрипом открылась. Я мельком глянул поверх монитора… и тут же забыл про все свои гениальные маркетинговые планы.

На пороге кабинета стоял Илья. Тот самый молодой, перспективный предприниматель, чьи вагоны с дефицитным сахаром так нагло «ломанули» при перегоне. Буквально на днях мы с ним блестяще решили эту проблему в чистом правовом поле — прижали железнодорожников к стенке, и те официально пообещали ему выплатить все убытки до последней копейки.

Я бы, наверное, решил, что он зашел просто из вежливости — еще раз меня поблагодарить, занести обещанную премию или проставиться хорошим коньяком. Если бы не одно жирное, как и вся наша эпоха девяностых, «но».

Я медленно, не веря своим глазам, поднялся из-за стола.

На Илье буквально не было живого места. Левый глаз заплыл настолько, что превратился в узкую, сочащуюся сукровицей щелку, вокруг которой переливался всеми оттенками фиолетового, багрового и желтого гигантский, уродливый фингал. Нижняя губа была разбита в кровь и жутко распухла. Если быть совсем точным — всё лицо молодого коммерсанта являло собой один сплошной синяк.