Зашнуровавшись, я потопал ногами. Тяжело, непривычно, зато сцепление с асфальтом стало просто идеальным.
И мы побежали.
Сказать, что пять кругов по стадиону дались мне тяжело — это не сказать ничего. Я умирал. На третьем круге легкие горели адским огнем, во рту пересохло так, что язык прилипал к небу, а сердце грохотало где-то в районе горла, пытаясь пробить грудную клетку. Я хрипел, задыхался, но упрямо переставлял чугунные ноги в берцах, глядя в спину бегущего впереди Степана.
Когда мы наконец остановились, я согнулся пополам, уперев руки в колени, и ловил воздух открытым ртом, как выброшенная на берег рыба.
Степан, который даже не запыхался, ободряюще похлопал меня по взмокшей спине.
— Небольшой результат, но это уже результат! — философски изрек он. — Будем развивать. А теперь — пошли на турник!
Если бег меня почти убил, то турник должен был похоронить окончательно. Я подошел к холодной железной перекладине, подпрыгнул, ухватился за нее… и повис. Абсолютно ровно, безвольно и печально. Как батон «Докторской» колбасы на витрине гастронома.
Я дернулся раз, другой, попытался согнуть руки, но тело, измученное бегом и лишенное мышечного корсета, отказалось подчиняться. Я не смог подтянуться ни на сантиметр.
Спрыгнув на землю, я ждал, что Степан сейчас начнет рвать и метать, или отпустит какую-нибудь шуточку про слабаков. Или, что еще хуже, кто-то из присутствующих на площадке мужиков зайдется смехом.
Но вокруг снова стояла абсолютно спокойная, рабочая атмосфера. Мужики качали пресс, отжимались на брусьях, и никому не было дела до моих жалких попыток. Здесь никто ни перед кем не красовался. Здесь пахали.
Степан подошел вплотную. Никаких насмешек. Только спокойный, деловой тон инструктора.
— Не дергайся, — сказал он, положив руки мне на плечи. — Главная ошибка новичков — пытаться сразу вытянуть себя рывком. Так ты только связки порвешь. Запрыгивай еще раз.
Я послушно повис на перекладине.
— Вот так. Просто виси, — голос Степана звучал размеренно. — Выровняй дыхание. Почувствуй, как растягивается спина. Чувствуешь широчайшие мышцы?
Он ткнул пальцем мне в спину.
— Угу, — прокряхтел я.
— А теперь не пытайся согнуть руки. Попробуй просто свести лопатки вместе и подать грудь вверх. Чуть-чуть. На один сантиметр. Сделай это спиной, а не руками.
Я напрягся, попытался выполнить команду. Тело дрогнуло и действительно приподнялось на какой-то жалкий миллиметр.
— Во-о-от! — удовлетворенно констатировал Степан. — Молодец. Спрыгивай. На сегодня хватит. Мышцы должны понять, что от них хотят. Будем делать так каждый день. Сначала просто висеть. Потом тянуться на сантиметр. Потом на два. А через месяц ты у меня десяточку чистыми сделаешь, без рывков.
Я стоял, потирая натруженные ладони, смотрел на этого бывалого мужика и вдруг поймал себя на мысли, что мне это… нравится. Не боль в мышцах, конечно, и не привкус крови во рту от бега.
Мне нравилось то, что здесь, на этом холодном плацу ДОСААФ, всё было по-настоящему. Без гнилых понтов, без красивых слов и безжалостно честно. И если я хочу выжить в этом диком, насквозь прогнившем мире девяностых, мне придется стать таким же настоящим.
И физически, и морально.
В здании ДОСААФ обнаружилась вполне приличная, хоть и по-армейски спартанская душевая. Кафель до потолка, густой горячий пар, стойкий запах дешевого мыла. Мы мылись всей толпой, человек десять одновременно, фыркая под прохладными струями воды.
Здесь не было ни чинов, ни званий, ни деловых. Просто уставшие, но довольные мужики после хорошей тренировки. Тот самый седой инструктор, который так вовремя одолжил мне армейские берцы, закрутил вентиль, накинул на плечи жесткое полотенце и уходя крикнул:
— До завтра, мужики!
И мне, к моему собственному огромному удивлению, совершенно искренне, от всей души захотелось ему ответить.
— До завтра! — крикнул я сквозь шум воды.
Вытираясь жестким вафельным полотенцем, я вдруг поймал себя на мысли, что весь тот тяжелый, свинцовый напряг, который копился во мне со вчерашнего дня, куда-то бесследно испарился. Все хлопоты и проблемы это словно смыло горячей водой в сливную решетку. Эндорфины били в голову. Я чувствовал себя невероятно бодрым, свежим и… сильным. Казалось, я прямо сейчас могу горы свернуть! Или, как минимум, построить самую крутую корпорацию в этом городе.
Переодевшись в свежую рубашку и наглаженный костюм, я бодрым шагом направился в свой кабинет.
Распахнул дверь и замер на пороге. Из-за одного из системных блоков, вскрытых еще вчера, торчала знакомая сутулая спина в растянутом свитере.
— Вовчик⁈ — я опешил. — Ты чего здесь делаешь? Ты что, домой на ночь вообще не уезжал⁈
В моей голове мгновенно нарисовалась леденящая душу картина: Инесса Павловна едет в офис отчитывать эксплуататоров, которые не отпустили ее драгоценного внука ночевать.
Вован неспешно вынырнул из-за монитора, поправил сползшие на нос очки и успокаивающе махнул рукой с зажатой в ней отверткой.
— Да уезжал я, уезжал. Выспался, поел и пораньше обратно приехал.
Я с облегчением выдохнул, прикрыв за собой дверь.
— Чего в такую рань подорвался-то?
— Идея у меня есть, — глаза сисадмина за толстыми линзами горели фанатичным огнем. — Я тут вчера железо поковырял и подумал: зачем нам эти компы по отдельности держать? Это же прошлый век! Давайте я их все в единую сеть завяжу. В локалку!
Я прошел к столу и сел в кресло, заинтересованно глядя на него.
— В сеть? И что это нам даст на практике?
Вовчик подошел поближе, размахивая отверткой.
— Да всё! Я куплю сетевые карты, мы кинем по плинтусам коаксиальный кабель. Накачу на компы «Novell NetWare». У вас будет единое рабочее пространство! Не надо будет с дискетами из кабинета в кабинет бегать, чтобы документы распечатать. Сделаем общую папку на жестком диске. Любой документ набрали в «РеалLex», сохранили, а Серега у себя в «Принт-Сервисе» его тут же открыл и на копир пустил.
Он сделал паузу, видимо, приберегая главный козырь напоследок.
— Но и это не всё. Я вам туда специальную резидентную программку поставлю. Сможете прямо с клавиатуры короткие сообщения друг другу на экраны кидать. Текст набрал, кнопочку нажал — и у Сереги поверх его устава окошко всплывает: «Зайди ко мне» или «Клиент идет». Представляете?
Я представил. В девяносто втором году, когда пределом мечтаний коммерсанта был обычный дисковый телефон, Вовчик предлагал мне организовать самую настоящую корпоративную локальную сеть со своим собственным, пусть и примитивным, внутренним мессенджером! Никакой больше беготни по коридорам! Никаких криков через коридор! Это был прорыв, повышающий эффективность работы офиса в разы.
Мне эта идея не просто понравилась. Я был от нее в полном восторге.
— Вова, ты гений! — я хлопнул ладонью по столу. — Это именно то, что нам сейчас жизненно необходимо. Сколько денег нужно на всё про всё?
Вовчик на секунду задумался, шевеля губами и подсчитывая смету в уме.
— Ну, если брать нормальные карты плюс бухту коаксиала и коннекторы… Баксов в двести пятьдесят уложимся. И за работу мне полтинник.
Я не раздумывая открыл сейф. Достал три стодолларовые бумажки и протянул их сияющему сисадмину.
— Держи. Действуй, бог дискет и кода!
Вован с энтузиазмом зарылся в системные блоки, гремя отверткой и распутывая какие-то провода. В кабинете повисла уютная рабочая тишина, прерываемая лишь щелканьем клавиатуры и сопением нашего сисадмина.
И вдруг из-под стола донеслось:
— Эх… мне бы финансирование. Я бы такую прикольную штуку бы сделал!
Я его ровно вполуха.
— Ага, хорошо, — рассеянно кивнул я. — Делай, посмотрим. Тебе сколько денег на старт надо?
— Нисколько. На начальном этапе. Сделаю демку, покажу, а там уже предметно решим.
Я мысленно усмехнулся. Эти айтишники вечно что-то там создают. Для них это абсолютно нормально — плыть в своих цифровых фантазиях и мнить себя великими творцами, этакими новыми Стивами Джобсами. Кстати, интересно, а что в девяносто втором году творилось с его компанией?
