— Спасибо, Марти. Свободен.

Мальчишка исчез в лифте так, будто за ним гнались.

— Лара.

— Да, мистер Уилсон?

— Я сегодня утром отчитал этого парня за то, что он на тебя пялится.

— И правильно сделали. — Она смотрела на меня совершенно ясными глазами. — Совершенно правильно.

— А теперь выясняется, что это ты его доводишь.

— Ну а как же иначе, мистер Уилсон. — Лара прижала газеты к себе. — Ему полезно. Пусть привыкает к женскому коварству смолоду и в безопасных дозах. Это как… ну как её… прививка. Потом всю жизнь спасибо скажет.

— Прививка.

— Конечно. И мне ведь тоже надо на ком-то оттачивать свои чары, — она невинно похлопала ресницами. — Не на вас же.

— Лара, — сказал я. — Я тебя точно выдам замуж. За какого-нибудь местного старикана. В этом здании их полно, и у каждого свой кабинет.

— Только если с состоянием от миллиона долларов, — не моргнув, сказала Лара. — И без прямых наследников, мистер Уилсон.

Я забрал у неё газеты и пошёл к себе в кабинет.

В коридоре я разделил пачку пополам и отдал Перри его комплект.

— Прочту в кабинете, — сказал Перри и удалился.

У себя я сел, закурил и развернул «Пост».

«Двое убиты при разгрузке машин Уилсона в Бруклине». Под ним фотография, та самая, что снимали у трапа, только кадрирована так, что докеров за моей спиной почти не видно, зато прекрасно видно меня.

Первым в тексте шёл Анастазио. Двадцать два года знакомства с Донахью, Эйлин, четверо детей, старшей пятнадцать. Тереза Риццо на восьмом месяце. Пятеро похороненных за лето, ни строчки в газетах. Всё то же самое, что он говорил у борта, слово в слово, и всё это правда.

Дальше шло про судно.

«Либерти Фёрст», флаг Либерии. Судовладелец — «Либерти Фёрст Шиппинг Корпорейшн», Монровия. Оператор — фирма из Нью-Йорка, которую я знал по бумагам и никогда не видел. Стивидорная контора, работающая по субподряду, названа с адресом и фамилией управляющего. И следом, отдельным абзацем, что весь груз — сто девяносто четыре автомобиля «Альфа-Ромео Джульетта» — принадлежит компании мистера Фрэнка Б. Уилсона, и что мистер Уилсон, как известно, является совладельцем завода той же марки, строящегося в Баффало.

Моё заявление стояло внизу колонки. Дословно и целиком, как я и просил, и никому оно уже не было нужно.

Про фонд было. Одна строка, самая последняя, уже под моим заявлением: по сведениям из профсоюзных кругов, владелец груза намерен выплачивать пособия семьям погибших. Ни суммы, ни того, что я не обязан платить вообще ничего.

Я дочитал до конца, вернулся к началу и прочитал ещё раз, помедленнее.

Потом развернул «Джорнэл-Америкэн». Цепочка стояла та же самая, теми же словами, а вот акцент они дали совсем другой, и акцент этот был про меня. Про фонд у них было не в конце, а в самом начале, крупно: владелец груза, которому по закону не предъявить ни цента, назначил вдовам пожизненное пособие сам, по своей воле, за один день и без чьих бы то ни было требований. И дальше уже про то, что вот так, оказывается, можно, если человек дела решает вопрос своим умом, а не под палкой профсоюзных вожаков, которым в этом порту почему-то принадлежит всё.

Заявление моё они дали целиком и рядом со снимком, и то хлеб

Что ж, вот и оно. Как я и думал и как мы с Перри разжевали Люку, это атака, хорошо подготовленная и организванная атака на меня лично. Профсоюз, комиссия, газеты. Прямо складный аккорд очень хреновой песни.

Я встал и подошёл к окну.

Солнце уже ушло за Хайтс, и внизу на Монтегю зажглись фары. За крышами лежала вода, тёмная и ровная, а за водой светился Манхэттен, и всё это выглядело точно так же, как выглядело утром, и как выглядело вчера.

Я закурил ещё одну и размял пальцы, потому что они у меня затекли.

Потом пошёл по коридору к Перри.

Он сидел в своём кресле под лампой, в клубах дыма, обе газеты лежали перед ним на столе развёрнутые, и по тому, как они лежали, было понятно, что он тоже читает не первый раз.

— Ну вот, — сказал я. — Всё так, как мы и думали.

Перри не поднял головы.

— Всё так, — согласился он и наконец посмотрел на меня. — И что ты собираешься делать?

— Пока ничего.

— Фрэнк.

— Пока ничего, — повторил я. — Мне надо обо всём этом подумать. До завтра всё равно уже ничего не изменится. Всё, что могло произойти, уже случилось.

Часы показывали двадцать минут седьмого, и я вдруг сообразил, что ничего не ел с самого утра, если не считать той чашки кофе в «Босерте».

Я снял трубку и попросил подать машину к подъезду.

В дверь заглянула Лара.

— Мистер Уилсон, вам письмо. Какое-то странное.

— От кого?

— В том-то и дело. Мальчишка какой-то принёс, я его первый раз вижу. Сказал только, что для мистера Уилсона, и убежал.

Она положила конверт на стол.

Конверт был необычный. Плотная кремовая бумага с тиснёным краем, тяжёлая на ощупь, без единой надписи и не заклеенный. И пахло от него духами.

Я взял его и не успел вытащить то, что внутри, потому что зазвонил телефон.

Лара сняла трубку у себя и буквально закричала

— Да… Как это нет?.. Нет, ты погоди. Как это нет, если ты сам её туда ставил?.. Хорошо. Стой там и ничего не трогай.

Через секунду Лара снова была в дверях моего кабинета

— Мистер Уилсон. Звонят с парковки. Вашу «Джульетту» угнали.

Супер! Как раз то что нужно человеку в конце такого дня!

— Звони в полицию, — сказал я.

Она кивнула и вышла, а я наконец вытащил из конверта карточку.

«Теперь моя очередь, мистер Уилсон».

Я вышел из кабинета и положил ладонь на рычаг раньше, чем Лара успела набрать номер.

— Не надо полиции, — сказал я Ларе, — она ни к чему.

— Мистер Уилсон… — Лара смотрела на меня и ничему не удивлялась. Привыкла к тому, что босс у неё… эксцентричный.

Это, кстати, для неё и таких, как она, хорошо. Молодой красавчик миллионер без царя в голове, работать на такого куда статуснее, чем быть машинисткой в конторе старого сухаря. Да и темы для разговора с подругами я ей наверняка подкидываю регулярно.

— Перезвони на парковку. Скажи, что всё нормально. Никто ничего не видел, ничего не было.

Она положила трубку на место и посмотрела на меня с немым вопросом.

— Я знаю, кто это, это не угон никакой.

Карточку я всё еще держал в левой руке. Я убрал её в карман пиджака и обернулся.

В коридоре хлопнула дверь. Перри, разумеется. При его слухе не услышать, как Лара орёт в телефон? Это просто невозможно

— Что там ещё? — спросил он.

— «Джульетту» увели с парковки.

Перри постоял, переваривая.

— И полиция тебе не нужна, как я понимаю.

— Абсолютно. Тут ты прав.

— И кто она? Блондинка? Брюнетка?

— Рыжая.

— Рыжая? Ты же знаешь, что у них души нет?

— Насчёт души не знаю, а вот совести точно нет.

— Как будто она у тебя есть, Фрэнк.

— Ха. Адвокат попрекает клиента в отсутствии совести. Что сегодня за день такой?

Лара смотрела на нашу перепалку — дружескую, очевидно нужную обоим просто чтобы сбросить пар после очень напряжённого дня. Ну вот, очередная тема для сплетен её подружек из люксовых кварталов Манхэттена готова. У Фрэнка Уилсона какая-то рыжая. Шикарно!

— Завтра в девять у меня, — сказал я. — Эмме передай привет.

— Ага, обязательно.

— И если появится Клинт — где бы я не находился, дай знать сразу. Я иду в гостиницу, если куда-то поеду, позвоню и сообщу.

— Понял.

Из своей комнаты выглянул Люк, уже в пальто и с портфелем.

— Мистер Уилсон, я слышал…

— Слышал, и хорошо. Ты мне сегодня не нужен.

— Я вас провожу.

— Люк. У твоей невесты завтра выходной. Своди её в кино, а после в хороший ресторан. У тебя в записной книжке куча контактов местных заведений, так что столик найдёшь без проблем. Счёт пусть пришлют нам.