Здесь же… прежде чем отлучиться из тайника, я просидел там четыре дня. Четыре дня — и плюс три процента к Сродству с Землёй. Да ещё и по проценту к Жизни, Воде и Свету. Эффективность, не сравнимая с миром снаружи. По дороге к Лон’Гримму я продолжал медитации познания — но в итоге за всё те же четыре дня не повысил ни одно Сродство ни на процент.

— Как успехи?

Хмурая и уставшая Сатта уставилась на мою довольную рожу с явным подозрением, что я издеваюсь. Рэн вздохнула и покачала головой, показав на осторожно разложенные на полу листы бумаги:

— Вот. Мы переписали все видимые нам руны и структуры с пола и стен. Постарались сохранить пропорции, где это было возможно. Увы, на потолке руны слишком тусклые и мы не можем перерисовать их с нормальной точностью без нормального освещения. Этим будешь сам заниматься. Да и за второй барьер нам хода нет — там тоже ничего не видно.

Я лишь кивнул, обходя и внимательно осматривая сгруппированные в три кучки бумаги, пристыкованные друг к другу, чтобы образовать три единых полотна. Центральное — руны с пола, левое и правое — соответствующие стены. Зачем я вообще попросил девушек их перерисовать? Да просто оригинальную картину толком невозможно окинуть взглядом всю и сразу — слишком крупно начерченные руны, слишком тусклое свечение, слишком большое расстояние. Отходишь к одной стене — и руны на другой уже толком не видно. Не говоря уж о том, чтобы рассмотреть, что там на полу, в другом конце пещеры.

— Вы молодцы, — искренне улыбнулся я. — Это было долго и муторно, я понимаю, но вы сильно ускорили дальнейшую работу. Спасибо.

— Да не за что, — сверкнула улыбкой Рэн. — Кстати, а…

— Кель Пирай, — мой молчаливый спутник абсолютно правильно истолковал вопросительный взгляд в свою сторону. — Временный спутник вашего друга.

— Мы не друзья! — раздражённо воскликнула Сатта.

— Как скажешь, — Кель покосился на мою ехидную ухмылку, но ничего не сказал.

Я же, продолжая ухмыляться, зарылся в браслет. Сначала стоит поесть и обеспечить достойное освещение — для этой цели я притащил аж десяток артефактных светильников. Если этого вдруг не хватит — сделаю недостающие сам, материалов и навыков у меня для этого уже достаточно.

А потом можно приниматься за работу.

«Не важно, что за артефакты ты создаёшь, важно, чтобы в каждый из них, даже самый простой, ты вкладывал частичку себя. В этом разница между ремесленником и мастером.»

Нирр Фернис

— Смотри, — я раздражённо ткнул пальцем в книгу. — «Айко» в сочетании с четырьмя «Син», где последние заключают первую в квадрат. Почти то же, что мы видим здесь.

— Да где-то же⁈ Где-то же⁈ — всплеснула руками Сатта. — С каких пор восемь «Син» и четыре — это одно и то же?

— Это издержки старой грамматики! — рявкнул я. — И всё равно общий смысл тот же, даже если мы упускаем какой-то нюанс! Квадрат остаётся? Остаётся!

— Может, перейдём на другую часть? — робко вклинилась в наш спор Рэн. — На стены?

— Там ещё хуже, — устало ответил я, звучно захлопнув книгу. — Здесь хотя бы общий смысл понятен. Ладно, вы как хотите, а я в медитацию. Нужно немного разгрузить мозги.

Расшифровка оказалась делом крайне муторным и сложным. Мы сидели в этих подземельях уже почти месяц и не сказать, что успехов не было вообще… но они были довольно незначительными по сравнению с масштабами оставшейся работы. С одной стороны, как только мы разберёмся хотя бы с частью нюансов старой артефакторики — дело заметно ускорится. С другой — до этого момента ещё пилить и пилить…

Не сказать, чтобы мы куда-то торопились. Но замкнутое пространство и затхлый воздух подземелий понемногу давили на психику. Единственный, кто не страдал — так это Кель. Находившийся буквально в своей Стихии, он попросту наслаждался пребыванием здесь. Целыми днями только и делал, что медитировал, ел и спал. Ну и бродил по коридорам, составляя карту местных ходов: разминал ноги и искал что-нибудь интересное. А интересное вполне себе имело место быть, если удалиться подальше от центрального зала, где из-за рун не было практически ничего, кроме однообразных гладких коридоров. Сухо, стерильно и скучно. А вот дальше, за пределами гигантского артефактного комплекса, можно было наткнуться на что-нибудь любопытное.

Собственно, мне тоже приходилось пользоваться плодами его исследований, чтобы повышать Сродство с той же Жизнью — в главных коридорах её попросту не имелось. Не было случайных лучиков солнца, не было воды, не было трещин в стенах, куда мог бы пустить корни какой-нибудь мох… Даже разноцветной накипи лишайников на камнях не было — то ли даже они не выдерживали местных суровых условий, то ли руны защищали в том числе и от этой напасти. Может, какие-нибудь бактерии здесь и жили, но их я рассмотреть, увы, не мог.

Зато за пределами главных коридоров, в нескольких километрах от центрального зала, я нашёл комнатушку-тупичок, где Жизнь всё-таки была. Более того — процветала. Небольшое подземное озерцо (скорее даже прудик — от силы пару метров глубиной) занимало всю площадь комнатушки, люто воняло сероводородом и периодически лениво булькало, выпуская подземные газы. Зато внутри оно прямо-таки кишело жизнью, сверкая всеми оттенками зелени в Духовном Зрении. Безглазые белёсые рыбки, рачки, жуки, какая-то вообще непонятная мне бахрома и слизь на дне — то ли колонии бактерий, то ли что…

Из-за запаха медитировать здесь было тяжко — приходилось делать это так же, как и на морском дне, задерживая дыхание насколько возможно. Зато Сродство росло просто прекрасно. И не только с Жизнью. Именно здесь я впервые увидел тончайшую, то и дело ускользающую даже от самого пристального взгляда, взвесь Ци Воздуха в воде — и, подозреваю, что дело было именно в отсутствующем ранее Сродстве с, собственно, Водой.

Даже Свет рванул вверх — спасибо светящейся плесени в другой части подземелий, которую обнаружил Пирай. Светилась эта синеватая корка слабо, чуть заметно, но именно эти едва-едва видные нити Ци буквально подкинули моё Сродство за прошедший месяц.

В общем, время вышло крайне продуктивным, даже если опустить тяжело двигающуюся расшифровку артефакта:

Сродство со Стихиями:

Воздух (89%)

Жизнь (84%)

Свет (81%)

Земля (14%)

Молния (1%)

Вода (7%)

В целом, по ощущениям, ещё месяца два-три — и можно относительно уверенно идти на Перерождение. Можно и дольше задержаться, но… Диомеда как раз к тому времени должна уже добить свою Закалку, а война с Аус никуда не исчезла — тихо тлела, но обещала разгореться вновь уже в ближайшее время.

Но оставшиеся проценты я, если что, смогу добить и позже. Не так уж много их останется.

Спустя ещё месяц у нас появился первый успех. Мы, наконец, полностью расшифровали цепочки первых двух барьеров. И, как ни странно, оказались правы — условия были «зашиты» прямо здесь, у всех на виду, пусть и в очень неочевидной форме.

Правда, под конец мне пришлось ещё раз сбегать с Келем в Лон’Гримм: пополнить припасы, закупиться быстро заканчивающейся бумагой для записей и забрать ещё несколько книг по артефакторике. Последние на Аукционе всплывали крайне нерегулярно, так что я просто передал Церетеусу список тех книг, которые у меня уже имелись, пару Золотых, и попросил выкупать всё, что появится, если его нет в списке. За полтора месяца накопился почти десяток фолиантов — что-то полезное, что-то не особо, но лишним оно в любом случае не было.

Первый барьер требовал некий рунный «пароль», который находился на Ключе — и это было вполне ожидаемо. А вот второй… второй проверял претендента по целому ряду параметров — по системным характеристикам (причём пропорционально увеличивающимся со ступенью — для нашей каждое Совершенство должно было быть не ниже шестёрки), Закалке (не ниже Золота), и Стихиям в даньтянях (отсутствие Тьмы). Последняя проверка выглядела откровенно странной, но Рэн, пожевав губу, неуверенно сказала, что, вроде как, Нирр среди своих Стихий имел Свет. Что ж, в таком случае определённая логика в проверке имелась. Хотя, конечно, требования по Закалке были, мягко говоря, жестковатыми. Неудивительно, что все прежние Фернис ткнулись в этот барьер и ушли ни с чем. Хотя парочка Заклинателей с Золотом за столько-то лет, по идее, должны были найтись… но кто его знает. Скорее всего, на следующих барьерах отсеклись.