— Ага, — смеется Садальский. — Надерём задницу этому Гаврилову.

— Еще бы, — кисло отвечаю я.

В позапрошлую субботу мы ушли из нашего любимого покерного клуба закрытого типа почти разгромленные и побитые командой Гаврилова. Наш давний противник откуда-то достал молодую кровь, в смысле довольно толкового игрока, что спутал нам все карты. Рисковал безбашенно, ставки поднимал до невозвратного порога, а мы так с Даниилом не играем. Поэтому определяем себе на вечер лимит и, когда к нему подходим, тут же сворачиваем игру.

А тут пришел какой-то нахал и все нам испортил своей игрой. Наглый, самоуверенный и ведь везет дуракам. У него будто чуйка звериная, когда нужно, скидывал карты, пасовал, но и рисковал без тормозов. И ему везло!

— А что так тоскливо? Думаешь, не отыграемся? — засомневался Даниил. — Надо на удачу взять кого-нибудь.

— Кого? Кота черного? — усмехнулся я.

— Ну, в моем случае это может быть женщина, а в твоем, может, и кот, — ржет друг.

— Давно ли ты женщиной обзавелся? — хмыкаю в ответ. — Да и нужны они тебе, как собаке пятая нога.

— Да брось, я тут на годовщине свадьбы был, такой скандал случился, хоть стой, хоть падай, — смеется друг. — Представляешь, меня позвал будущий партнер по бизнесу, годовщину с женой отмечал. Среди веселья является его секретарша и заявляет, что беременна от него. Вот тут Санта-Барбара началась, я тебе скажу. Теперь думаю, работать с ним или нет.

— Лучше не надо, пусть сам по себе. Если штаны на себе удержать не может, то и в бизнесе так же будет, — заявляю я.

— Это понятно, но там я свою жену встретил, — вдруг огорошил меня Даниил.

— Кого?! — У меня натуральным образом глаза округлились, даже видеть лучше стал. И до этого неплохо было, но тут прямо чувствую, кругозор расширился.

— Будущую жену, рыжая такая, — с чувством заявляет Садальский.

— Тьфу, нашел кого встретить, — раздраженно отмахиваюсь я.

Терпеть не могу все эти разговоры о женах, свадьбах, семьях, тем более детях. Хотя странно это слышать от директора и владельца одной из лучших гимназий в городе. Но не я это начал, а моя мама. Гимназия вообще-то ее задумка. Сделала, воплотила в жизнь и умотала жить в Италию, где теперь главный офис автомобильного бизнеса отца. А мне тут расхлебывай с этой гимназией, одни проверки чего только стоят. Причем дело не в деньгах, а именно в самих проверках. Для них все платное как лакомый кусочек.

— Она такая… Такая… — не находит слов Садальский. — Фурия огненная, одним словом.

— Ничего себе тебя зацепило, — хмыкаю я. — Ты эти свои мысли оставь до будущих времен. Не хватало еще тебя как главного холостяка потерять. Ты же знаешь правило нашего покерного клуба: никаких жен, только холостяцкий статус.

— Я подумываю выйти из него, — вдруг заявляет Даниил. — Отыграем партию века и выйду.

— Вообще отлично! — рычу я. — Ты один у меня остался неженатым, ну, может, еще и Вражин. Но тот пока по своим командировкам мотается, я спокоен.

— Всему приходит конец, вот и моей свободе пришел. В лице очаровательной красавицы с огненными волосами, — тоскующим голосом отвечает Садальский. Был бы рядом, я бы ему по лбу дал, чтобы мозги на место вставить.

— Ты давай, бросай это дело, — ругаюсь я. — Иначе Юрку Вражина из командировки вызову, пусть тебе проведет психотерапию о пользе холостяцкой жизни. Или тебе его пример напомнить о неудачной жизни и того, как он пару миллиардов профукал? Так же хочешь?

— Ну не все же такие, Богдан, — все еще сопротивляется Даниил. — Вражин женился заведомо на акуле, вот и получил по заслугам.

— Так кто же знал, что его КатИ окажется такой предприимчивой.

— Ну моя будущая жена, по крайней мере, свое имя не коверкает. Тут сразу было понятно, что КатИ — это и есть обычная Екатерина. У меня все прозрачно, я даже справки навел. У моей невесты самой денег полно, на что ей мои?

— Эх, мало тебе примера Вражина, могу еще десяток привести…

— Не нужно, я уже все решил, — твердо заявляет Даниил, а я хочу кулаком по столу стукнуть.

— Не смей, слышишь, ты не оставишь меня одного!

— У нас все будет как прежде, вот увидишь, что моя невеста понимающая и хорошая девушка, — убеждал меня Даниил.

— Все так говорят, а потом знаешь что?

— Что?

— В клуб нельзя, в покер играть нельзя, и начнешь ты ходить по выходным по магазинам, покупать сельдерей с петрушкой!

— Зачем? — удивляется друг. — У меня доставка есть.

— Э, нет, так не прокатывает, — смеюсь я демоническим смехом. — Надо идти в огромный продуктовый, катать телеги с продуктами, забивать холодильник. Потом вы поедете домой, будете готовить вместе какую-нибудь диетическую белиберду, а вечером сериал по телевизору.

— Ну и что в этом плохого?

— Всё, Садальский, я тебя теряю!

— Да ладно тебе, все хорошо будет.

— Даже думать об этом не хочу. Всё, мне работать нужно.

Отключаюсь и медленно кладу телефон перед собой, а так хочется запустить им в стену. Вот и накрыла моего друга, заядлого холостяка, эта болезнь, под названием создание семейного гнездышка. Скоро Даниил начнет отказываться от встреч, предпочитая свидания, затем потащит меня знакомиться со своей невестой… Короче, был Садальский и нет Садальского. Так все и начинается.

— Богдан Владимирович, можно? — в кабинет без стука влетает моя заведующая по учебной части. — Там Васильева митинг устроила!

— Кто, Васильева?! — привстаю из-за стола. — Сейчас разберемся.

Огибаю большой свой стол из красного дерева, направляясь к выходу. Потираю в предвкушении руки. Вот она, награда. Я знаю, на ком сейчас спущу свой гнев. Как же проораться хочется, прямо зудит в глотке. А Васильева там как кость в горле застряла. Она-то мне сейчас и нужна.

Глава 12

— Итак, быстро признавайтесь, кто из вас сообщил всей гимназии, что я развожусь? — обвожу подруг строгим взглядом, надеясь выявить виновную сразу.

Но мои подруги не были бы учителями, если бы не могли делать мину при любой погоде. Только Люба застыла с пирожным в руке и чашкой кофе в другой, а Мира так и грызет свой крекер, невозмутимо глядя на меня. Мы, как обычно, собрались на обед у меня в кабинете, как я называла коморку с окном два на три около актового зала. Здесь было намного тише, чем в классе у Миры или Любы, где постоянно бегали дети, кто-то заходил по делу или просто поболтать.

Мы стали собираться у меня и уже привыкли. Каждый тащил на обед что хотел, выставляя на общий стол. Так как мы с Мирой приехали вместе, то я ничего не взяла из дома, сбегала на перемене в наше кафе и разорилась на ужасно дорогие корзиночки с банановым кремом. Вообще наше кафе в гимназии было очень хорошим, но уж очень дорогим. Хотя, если учесть, какие дети тут учились, то, естественно, и продавалось всё самое лучшее. Ну и дорогое, соответственно.

Вот и сейчас я разлила по чашкам кофе, выставила коробку с пирожными. Люба вытащила контейнер с каким-то салатом, бутерброды. Мирка достала коробку конфет и сухарики. Н-да, обед так себе, но, если учесть ситуацию, то пойдет. После того как я съехала к подруге, нам нужно с ней решить этот вопрос с обедом. Будем готовить по очереди. А то на одних Любиных салатах далеко не уедем.

— Так что? Признаваться будем? — снова смотрю строго на подруг.

— Знаешь, Ириш, ты вот на меня смотришь, будто это я всем рассказала, — откладывает на тарелку надкусанную корзиночку Люба. — А я, между прочим, сама узнала, как только в гимназию пришла. И не надо меня обвинять во всем.

— Ты? — хмуро смотрю на Миру.

— А вот и не я, — с хрустом откусывает сухарик подруга и, подумав, отправляет остатки в рот. — Про Казарина я тебе соврала, да. Я ему сказала, что ты просто неврастеничка и сегодня не твой день.

— Он тебе так и поверил, — хмыкаю я.

— Не важно, но про твой развод я точно не говорила никому. Да и зачем? Я же знала, что ты разборки устроишь.