— Тогда кто? На свадьбе никого из гимназии больше не было, кроме вас, — задумчиво произношу я, машинально грызу сухарики.

— Я спросила у нашей географички, откуда информация, — наклоняется к нам и шепчет заговорщическим тоном Мирка. — Она указала мне пальцем в потолок и выразительно замолчала.

— Сверху, что ли? — удивились мы с Любой. — Да кому там нужен мой развод?!

— Да ну на… — неделикатно выражается следом за мной Люба. — Где Иришка, а где там…

Тоже тычет пальцем в потолок.

— Кому какое дело вообще до какой-то училки танцев?

— Ну-ну, попрошу, я, между прочим, профи, — толкаю подругу плечом. — Просто так сюда бы не взяли.

— Да знаем мы, — морщится Люба, потирая локоть.

— Так, ладно. Всё это лирика, девочки, — отодвигает пустую чашку из-под кофе Мирка и достает из кармана пиджака список кандидатов. –Давайте уже начнем разрабатывать план, как Иришка будет выбирать себе нового мужа.

— А можно мне хотя бы неделю в себя прийти? — начинаю нытье. — Вот совсем нет настроения видеть всех этих мужиков.

— Вот! — поднимает палец с узким ногтем-стилетом алого цвета вверх Мирка. — С этого всё и начинается. Вначале: «оставьте меня в покое», потом: «никуда не пойду», а затем оказываешься в глубокой депрессии, которая сделает из тебя домашнюю курицу с лишними тридцатью кг.

— Фу, — морщится Люба.

— А чтобы не было так скучно, нам нужно сделать что-то сногсшибательное, впечатлительное… — продолжает Мирка с восторженными искрами в глазах. — Что давно хотелось, но никак. Что вот ты давно хотела сделать, Ириш?

— Только не надо сейчас вот это: прыгнуть с парашютом, взобраться на Эверест, остановить коня… — пугается Люба.

— А что? — улыбаюсь я.

— А то! Что нам придется это делать вместе с тобой из солидарности, а я жуть как высоты боюсь!

— А коня? Боишься?

— Еще больше!

— Нет, экстрим отпадает, — качает головой Мира. — Всё же мы приличные девушки, у нас ученики, уроки, родители, будь они неладны.

— Даже не знаю… — задумчиво произношу я, снова хватая сухарик, но он исчезает из моих рук. — Ээ?!

Возмущенно смотрю на Мирку.

— Переедание сейчас твой враг номер один! Заедать несчастную любовь вкусным и сладким — ТАБУ!

— Тьфу! — выражается в своей любимой манере Люба.

— Так что? Есть то, что ты хотела бы попробовать, но не решаешься?

— Есть, но это касается моей работы.

— И?

— Я год назад просила Казарина разрешить мне вести кружок восточных танцев, он запретил. Сказал, что родители девочек не так нас поймут. Особенно если придется танцевать в костюмах с голыми пупками.

— Дались ему эти пупки, — хохотнула Люба. — Но это говорит о том, что Казарин в теме.

— Так вот, я давно хочу выставить протест против этого, — твердо заявляю подругам.

— А как? — морщат они свои лбы.

— Ну была мысль выйти в костюмах и пройти по коридору гимназии, танцуя под музыку. У меня есть пара учениц, которые все же ходят ко мне заниматься по вечерам тайно.

— О как! — загораются глаза Мирки. — То есть ты хочешь сказать, надо на перемене пройти по коридору в костюме с голым пупком и вот этим вот? — она изгибает руки, двигая голову в разные стороны, как заправская восточная красавица-танцовщица.

— Ага, но кто же нам даст? — уныло отвечаю я. — Охрана сразу нас заметет, на первом же этаже.

— Не заметет, — твердо заявляет Люба. — Охрану мы берем на себя, отвлечем. А вы пока с твоими танцовщицами пройдетесь по гимназии.

— Ой, — вдруг пугаюсь я. — Меня за это и уволить могут. Хорошо же будет, разведена, да еще и без работы.

— Я так и знала, что ты трусиха, — обреченно отвечает Мирка. — Н-да, Люба, нас ждут месяцы или годы стенаний и нытья от этой женщины, что уверяла нас в своей непоколебимости.

— Да ничего я не боюсь!

— Конечно, так мы и поверили. Да и не уволит он тебя, подумаешь, прошлись в танце по коридору, что за беда такая? Иди, собирай своих танцующих, будем вас наряжать и красить.

— Девочки! — закрываю испуганно ладошкой свой рот, но в теле уже бушует адреналин и сердце бьется чаще. Вся хандра куда-то отступила.

— Давай, пока у меня следующего урока нет, да и у Любы начало ее кружка по вязанию только через час. Я хочу это видеть! — хлопает в ладошки Мирка, а я понимаю, что пути обратно нет. Меня точно Казарин уволит!

Глава 13

— Так-так… Ирина Алексеевна… — Казарин нависает надо мной, вызывая лишь одно желание: превратиться в невидимую мошку и улететь к чертям отсюда. — Я говорил вам, что в этих стенах не будет восточного танца?

— Говорил… ли, — заикаюсь я, подтягивая на коленях разъезжающиеся в разные стороны шаровары.

Костюм на мне очень красивый, бирюзовый, расшитый стеклярусом и жемчугом. На полупрозрачных шароварах разрезы от колена и до щиколотки, где штанины держит резинка. Топик с вполне приличным декольте, на манер запаха и завязкой под грудью. Я вообще выгляжу прилично, если бы не голый живот и пупок, да. Именно это меня делает нарушительницей и бунтовщицей.

Да и что такого мы сделали? На перемене вышли в коридор три старшеклассницы и я. Включили переносную колонку и пошли, виляя бедрами, улыбаясь и танцуя. Позади шли Люба с Миркой и несли плакат «Кто хочет заниматься восточными танцами, открываем запись». Вот ничего плохого в этом не вижу.

Правда, далеко мы не ушли под свист и улюлюканье учеников, нас остановил взбешённый Казарин. Выскочил из своего кабинета как фурия и потащил меня, схватив за локоть, в сторону актового зала. Почти швырнул в мягкое кресло и навис надо мной, убивая взглядом.

— Что за манеры такие, швырять меня куда не попадя… - проворчала я.

— Щас как дам! — брызгает слюной Казарин.

— Руку на женщину поднимать? — возмутилась я, а Казарин закатывает глаза к потолку. — Не ожидала от вас, Богдан Владимирович.

— Довела до ручки, — объясняет Казарин, фыркая мне в лицо. – Так и убил бы.

— Дискриминация, угроза жизни и покушение… — тут же добавляю я.

— Лучше помолчи пару минут, пока успокоюсь, — морщится директор. — А то я за себя не отвечаю.

— Да что вы говорите!

— То и говорю!

— И вообще, вы знаете, что у меня на локте уже синяки? — показываю Казарину свою руку. — Вы так цепляетесь, что мне больно! Почему именно за руку?

— А за что еще мне хватать? — рявкает Казарин.

— У меня других мест нет? — сталкиваемся взглядами и ведем молчаливую дуэль.

В его синих глазах искры сверкают, а в моих явно молнии полыхают.

— За такое я могу уволить, — тихо, но с угрозой в голосе произносит Казарин.

— Увольняйте, — не подумав, шиплю в ответ. — Подумаешь, на танцы пригласили.

— Это не танцы! — взвывает директор гимназии. — Это… Разврат!

— С чего вы взяли? — опешила я. — Везде восточные танцы считаются довольно красивыми и востребованными именно для женщин.

— Правильно, мужики такое не танцуют! — снова рявкает Казарин. — Даже представить боюсь себя на месте этих танцовщиц.

Ох, зря он это сказал, зря! Моя фантазия тут же нарисовала танцующего Казарина в прозрачных белых шароварах, топике и бусинками на шее. Глаза подведены сурьмой, губы в алом блеске… Оооо!

— Представила, да? — вдруг совсем миролюбиво спрашивает директор, а я киваю, зажав ладошкой рот, так как сказать не могу. Боюсь, что захлебнусь от смеха, который еле сдерживаю.

— Угу, — прыскаю я, все же сгибаясь в хохоте.

— Отлично просто, — морщится Казарин и плюхается рядом со мной в кресло. -. Ты хотя бы представляешь, сколько роликов сейчас полетело по интернету с вашим танцем? А сколько завтра здесь будет взбешенных родителей, готовых забрать из нашей гимназии своих детей, так как учителя подрывают репутацию нашего образования? Как мне прикажешь отбиваться от всех обвинений в некомпетентности моих преподавателей?

— А я откуда знаю, вы директор, вам виднее, — вытираю слезы от смеха, продолжая пофыркивать.