— Пробуй давай, только «Маргариту» поближе к себе подвинь, — ухмыляется тот.

— Зачем? — Казарин качает головой, жуя свою рыбу, а я засовываю в рот целую ложку месива.

На вкус вроде ничего, нежно, мясо чувствуется. Смело жую, а затем замираю, выпучив глаза на Казарина.

— И как? — спрашивает тот, а я слова сказать не могу.

У меня во рту словно пожар разгорается, так остро. Хватаю первое, что попало под руку, и залпом выпиваю коктейль из бокала. Но это мало помогает. Из глаз брызгают слезы, во рту все печет.

— Рисом заешь, — указывает директор на маленькую пиалу со сваренным рисом, куда я практически ныряю ложкой, запихивая себе в рот. — Чили кон карне не каждый может осилить.

Ничего не могу сказать в ответ, так как жую рис, что немного тушит пожар. Но взглядом, видимо, уже убила Казарина несколько раз, отчего он сидит и смеется.

— Даже интересно, как ты это доешь всё.

Мотаю отрицательно головой, отодвигая от себя тарелку.

— Ладно, принесите ей карбонару, пусть закусит, — говорит официантке, а блюдо с моим ужином пододвигает к себе.

Спокойно ест, покрякивая от удовольствия, только нос у него вспотел и щеки порозовели.

— Какой кошмар! — наконец возвращаю я к себе способность говорить. — Почему вы меня не предупредили, что так остро?

— Интересно стало, хотел посмотреть на реакцию, — пожимает плечами Казарин, продолжая доедать и мое огненное блюдо. — Насчёт твоей ситуации я вот что скажу: отпусти и не думай, всё придет само. Не нужно искать кого-то, просто живи и радуйся. Я вот никогда не женюсь, потому что себя люблю больше, чем кого-то.

— Почему?

— Эгоист, потому что, — смеется Казарин. — Любой со мной тяжело будет. Я же убежденный холостяк, мне дома женщина только на ночь нужна, а утром я ее уже видеть не могу. Опять же собака моя их не любит.

— У вас собачка есть? — умиляюсь я. — И какой породы? Маленькая?

— Небольшая, алабай, — кивает Казарин, а я поперхнулась коктейлем, за что получаю увесистый шлепок по спине от директора.

— А у меня кот, на вас, кстати, похож, — заявляю директору, когда откашливаюсь.

— Это чем это? — возмущается тот.

— Тоже эгоист.

Часа через полтора мы уже изрядно выпили и спорим над названием для Казаринского СПА. Даже я на «ты» перешла.

— Никак не ожидала, что у тебя, кроме гимназии, еще и СПА есть. И как только мысль пришла заняться таким бизнесом.

— Началось всё с бани, — рассказывает Казарин, потягивая коктейль. — Мы любим с друзьями баню и часто ходили к нашему общему знакомому, который имел сие заведение. Однако так получилось, что он уехал из страны на жительство в Америку. Распродавал несколько своих точек и предложил мне. Я подумал и купил, затем превратил их, кроме бани, еще и в СПА-салоны. Всего их у меня три точки, и везде есть два отделения — это СПА и баня.

— И все с таким названием? — хмыкаю я.

— Нет, — мнется Казарин. — Остальные еще хуже.

Следующий час спорим и думаем, как назвать его заведения, пока я еще что-то соображаю, но чувствую, что глаза собираются в кучу, а облик Богдана уже раздваивается в моем фокусе.

Последнее, что помню из этого вечера, как садимся вместе в такси и Казарин обнимает меня за плечи.

— А теперь едем ко мне, я тебе свой дом с бассейном покажу и с Жориком познакомлю. Ты же не боишься собак высотой с метр?

— Ни капли! — пьяно заявляю я, и всё, память и реальность меня покинули на этом месте.

Глава 28

Пробуждение было странным. Мне снилось, что на мое лицо падает мокрая тряпочка, я ее убираю, но она настырно терла мне глаза, а особенно нос. Чувствую, что рука лежит на каком-то живом меховом предмете, и приоткрываю глаза. Встречаюсь взглядом с желтыми глазами в обрамлении белой густой шерсти и длинными черными ресницами. Вижу огромный влажный чёрный нос и приоткрытую пасть с белоснежными клыками. Язык длинный и толстый свесился набок, а взгляд такой любопытный и почему-то довольный. Если я правильно прочитала всё в этих глазищах.

Первая мысль — с криком вскочить и бежать, вторая более здравая, так как под моей рукой и левой ногой живое сильное тело животного. А вот что на уме у этого монстра, я пока не знаю.

— Хорошая собачка, — произношу хриплым со сна голосом, открывая второй глаз и разглядывая животное.

То, что это собака, нет никакого сомнения. Почти белоснежная, с густой жесткой шерстью. Лежит на животе на кровати рядом со мной, вытянувшись во весь рост, что сравним с моим. Осторожно убираю свою ногу с пса, а руку тяну к себе, но собака не дает прервать наши объятия. Обхватывает своей пастью мою тонкую кисть и так лежит с моей рукой, едва сжав зубищами.

— Дай, — из меня вырывается испуганный писк, и я снова тяну руку на себя, но животное не отпускает. — Извини, я случайно тебя обнимала, больше такого не повторится.

Но псине все равно, смотрит на меня своими желтыми глазами с рукой в своей пасти и улыбается. Или не улыбается? Как вообще можно прочесть мимику у собаки на морде?

— Жорик… — вырывается из меня, вынырнув из памяти. — Согласна, дурацкое имя, отпусти меня, пожалуйста.

Жорик натуральным образом выплевывает мою руку, и я перекатываюсь на другую половину кровати. Лежу, разглядывая потолок, а затем приподнимаюсь на локтях, осматриваюсь вокруг.

Так, я в спальне, лежу с собакой на огромной кровати шириной метра три, не меньше. Панорамные окна наполовину закрыты синими шторами блэкаут, а сквозь белую дымку тюля я вижу сад, что засыпан снегом. Затем замерзшее озеро. Приятненький вид, ничего не скажешь. Значит, я, по крайней мере, не в квартире, а в доме и на втором этаже. Стены белого цвета, обстановка минимальная. Кровать, две тумбочки из светлого дерева, торшер с каким-то изогнутым основанием, зеркало во всю противоположную стену напротив кровати. Извращенство какое-то.

Пытаюсь вспомнить события вчерашнего дня, но дальше того, как мы сели с Казариным в такси, мои воспоминания обрываются, что было непонятно. Осматриваю себя под широким одеялом, на мне мой комплект нижнего белья сиреневого цвета и сверху просто безразмерная белая футболка, которая приятно пахнет кондиционером.

Неужели я дома у Казарина? О, как любопытно! Тут никто из наших не был, и мы все гадали, как живет наш царь. Оказывается, у него приятный большой дом, где, надеюсь, кроме меня и директора гимназии, никого нет! Хотя что это я, Жорик вот тут, перевернулся на живот и виляет своим обрубленным белым хвостом.

— И где твой хозяин? — спрашиваю собаку, а тот наклоняет голову в разные стороны.

Затем прислушивается, двигая проворно ушами взад и вперед, и вскакивает с кровати, прыгая на пол с таким грохотом, будто лошадь уронили. Цокает когтями по светлому ламинату и подходит к двери. Открывает ее, просунув свой нос в щель, и скрывается в коридоре.

— Ясно, — выдыхаю я и сажусь на кровати, опустив ноги на мягкий пушистый белый ковер.

Встаю, подтягивая футболку к коленям, и выхожу из комнаты. Иду по длинному светлому коридору, заглядывая в открытые двери. Всего тут три спальни, одна как у меня, только кровать не под покрывалом, а со скомканным одеялом. Самого хозяина нет, и я прохожу дальше на звук, где будто стукают железом об железо.

Ступаю в большую комнату, где находятся несколько тренажеров, гантели, беговая дорожка, и взглядом упираюсь в голую спину. Невольно зависаю на этой широкой спине, где бугрятся мышцы в капельках пота. Казарин в широких беспроводных наушниках сидит ко мне спиной и делает махи с блестящими гантелями в руках. О да, это зрелище я обязательно передам своим девчонкам в самых ярких подробностях. И буду вспоминать на старости лет как самый эротичный момент в моей жизни.

Спина у нашего директора являет собой картину из учебника по анатомии. Каждую мышцу можно рассмотреть. От напряжения они вздуваются на руках и плечах, являя собой просто прекрасное зрелище. Я привыкла видеть Богдана Владимировича в одежде и даже не ожидала, хотя и подозревала, что тут тело очень красивое. Я не люблю качков, что надутые до беспредела и выступает каждая вена. Тут такого нет, просто красиво и волнительно, что ли. Сразу в моем организме произошел какой-то сбой, что разлился обжигающим теплом по низу живота.