— Вы совсем не можете говорить нормально? — встревает опять Садальский.

— Божечки, ну что за моралист нашелся, — взвывает Мирка. – Может, от слова «матом» вы в обморок падаете?

— Ирина едет к нам, — заявляет мама, тесня от меня свекровь. – Мы не дадим в обиду свою дочь. Завтра заберем ее вещи и, пока идет развод, поживет у нас.

— Какой такой развод?! — обретает голос Дима. — Никакого развода не будет! Подумаешь, ребенок. Буду алименты платить и всё!

Стоим все и смотрим на него открыв рты, даже Садальский крякнул от удивления. Нет, ну надо, каков наглец мой муж!

Глава 5

— Совсем ку-ку? — крутит у виска пальцем Мирка. — Ты это, Дима, вали домой, пока и правда лицо не подпортили. А мы Иришку заберем к себе, поговорим, подумаем и завтра решим.

— Точно? — хмурится муж, недоверчиво смотрит на меня.

— Точно, — отпихивает его от меня Люба. — Я сейчас сумочку небольшую соберу, и едем. Мира, ты пока вещи из гардероба возьми.

Сует почему-то в руку Садальскому номерки от гардероба и срывается в зал, где полным ходом идет торжество, даже без нас.

— Я тогда это… Пойду туда, — указывает рукой на зал, где веселятся гости, мой муж. — Нельзя людей оставлять, непорядочно…

— Непорядочно, — хмыкает моя мама. — Слова-то какие знает, жаль, значение этого слова никто не разъяснил.

Смотрит почему-то на свекровь.

— А я тут при чем? — удивляется та.

— Видимо, ни при чем, — соглашается моя мама. — Воспитали бабника, нате, получите.

Кивает на Наталью, что стоит и растерянно смотрит на всех.

— Добилась чего хотела? Забирай своего Димочку, пользуйся на здоровье, — указывает кивком на зал торжества, где только что скрылся Дима, моя мама. — Беги, а то еще кого обрюхатит.

Наталья меняется в лице и ойкает от испуга, бежит за моим мужем, подхватив платье.

— Какой кошмар, — начинает оседать свекровь, но ее подхватывает свекор. — Пойдем, Татьяна. Я с тобой дома поговорю.

О чем там они решили говорить, я не знаю, но они тоже уходят в сторону гардероба.

— Ты точно поедешь с подругами? — внимательно смотрит на меня мама, а я представляю, что будет, если поеду с родителями. Это целый вечер ненужные разговоры, все будут жалеть меня, указывать на мои ошибки, будто я виновата, что мне муж изменил. Ну да, детей не родила за год, не так готовила, не так убиралась, с улыбкой не встречала. Почему виновата в этом случае всегда я? Нет, Диму тоже будут обзывать по-всякому, а оно мне нужно?

— Да, я куда-нибудь уеду, — оглядываюсь на Миру, что идет от гардероба вместе с Садальским, несут нашу верхнюю одежду.

— Давай, дочь, не переживай за этого кобеля, найдешь себе лучше. Хорошо, что не двадцать лет прожили, а всего год и детей не родили. — успокаивает меня мама.

— Ну спасибо, — печалюсь я.

— А что? Лучше раньше, чем когда уже не надо, — заявляет философски мама и подхватывает молчаливого папу под локоть. — Мы поехали домой, завтра будем решать, что делать. Квартира Димы, там тебе ничего не светит, придется твою площадь от квартирантов освобождать. Завтра ждем тебя к обеду, и обсудим.

Я киваю, и родители уходят, а из зала с двумя большими пакетами вываливается Люба.

— Поехали? — смотрит на меня, звякнув бутылками в пакете.

— Я вас отвезу, — предлагает Садальский, забирая у Любы добытое. — Тут что, одна выпивка? — хмурится Даниил.

— Нет, я еще тортик прихватила, — с гордостью заявляет Люба. — Как раз вынесли, а там уже никому не нужно.

Вспоминаю, какой торт у меня должен быть красивый: две фигурки на верхнем ярусе, золотые колечки перед ними. Начинка верхний «Ферреро», нижний молочная девочка с малиной. Всхлипываю, оглядываясь по сторонам, словно ищу кого-то.

— Так, ее накрывает, — подхватывает меня под локоть Мира. — К машине!

И мы все четверо спешим из ресторана на выход. Едем молча, но быстро. Хотя я мало что замечаю, даже когда приезжаем к дому подруги.

— А ты куда? — притормаживает Мира у своего подъезда, останавливая Садальского.

— Так сумки донести, — оправдывается тот.

— Ладно, — царственно кивает Мира, и мы вваливаемся в ее подъезд.

В квартире девчонки развивают бурную деятельность, накрывая на стол, а я ухожу в ванную, прихватив выданную Мирой новую пижаму. Про Садальского все дружно забыли, да и он ведет себя тихо, то шампанское откроет, то салатники и тарелки в гостиную унесет.

Квартира у Мирки хорошая, двухуровневая. У нее родители бизнесмены, ничего для дочери не жалеют. У нее тут даже гостевая есть с отдельной ванной, где я сейчас и скрылась, вытаскивая из прически кучу невидимок и шпилек. Волосы в прическе так залили лаком, что даже разодрать не могу это сооружение, да и не пытаюсь. Лезу прямо под душ, включая воду горячее, чем обычно. Меня накрыло, как сказала Мира, и знобит. Видимо, нервы все же очнулись от шока, и теперь я начинаю понимать, в какой попе оказалась по вине своего мужа.

Всплакнула, конечно, куда без этого. Пожалела себя, несчастную. Но больше, чем боль, я чувствовала странную злость к Диме. Так и хотелось проораться ему в лицо на предмет того: «Что тебе не хватало, урод!», но шанс был упущен. Поэтому я задавала этот вопрос и сама пыталась придумать ответ, но ничего внятного не получалось. По крайней мере, видимых и явных причин я не находила, отчего становилась еще злее.

В гостиную вышла в пижаме Миры и наскоро высушив волосы. Девочки уже сидели за столом, а Садальский разливал шампанское.

— Так, вижу, что плакала, — вскакивает со стула Люба. – Давай к нам, будем проводить терапию алкогольную, закусывая тортиком.

— Ей бы поесть что-нибудь, — встревает Мира. — Наверняка еще и не ела ничего.

Плюхаюсь на стул рядом с Даниилом и беру у него фужер с шампанским. Выпиваю залпом, даже не поморщившись. Дыхание перехватывает, но в груди становится теплее. Мне казалось, что до этого у меня там все заледенело.

— Вот и правильно, — накладывает мне на тарелку всяких деликатесов Люба.

Мне кажется, она со стола утащила почти всё, кроме горячего. Тут и нарезки разные, закуски, даже блинчики с икрой и рулетики с сыром и чесноком. Во мне просыпается просто нечеловеческий голод, и я проворно начинаю орудовать ножом и вилкой, пока остальные смотрят на меня с каким-то умилением.

— Кушай, страдалица наша, — ласково гладит меня по еще невысохшей голове Люба. — Удовольствие от еды заменяет сейчас всё остальное.

Кусок встает мне поперек горла, и я закашливаюсь, получая довольно внушительный хлопок по спине от Садальского.

— Убьешь, куда ручищи свои размахнул, — злится Мирка. — А ты вообще что тут делаешь? «Тут женские посиделки», — только сейчас замечает она Даниила.

— Понял, ухожу, — встает Даниил из-за стола и вылетает из квартиры Мирки.

— Вот мужик что надо, — улыбается Люба, а я запиваю вторым фужером шампанского, даже не чокаясь.

— Так, девочки, я всё решила, — ставлю с грохотом фужер на стол.

— В смысле? — пугаются они.

— Начинаю искать себе нового мужа. Клин клином вышибают. Давай сюда, Мирка, большой лист, а лучше два. Будем кандидатуры записывать и плюсы с минусами ставить! — для пущей убедительности хлопаю ладошкой по столу, смотрю на удивленные лица подруг. А что, вариант самое то, как раз и есть чем заняться, и бывшего теперь мужа забыть.

Глава 6

— Ну ты даешь, — первой начинает улыбаться Люба. — Нет, я понимаю, что новые отношения нужны, но, как правило, надо прийти в себя, наладить жизнь…

— Вот еще, мой муж когда мне изменял, думал обо мне? Или как честный человек развёлся, построил новые отношения? Нет, он просто поигрался, не думая о последствиях. А я чем хуже? Разведут нас сразу, делить нам нечего. Ждать, пока это случится, я не хочу. Пусть мне тоже будет хорошо. Хочу поднять свою самооценку. Я не собираюсь прыгать из койки в койку, но теперь уже я буду выбирать среди мужчин, которые начнут за мной ухаживать.