— Долларов, — ворчит Борис, что сидит напротив.

— Как у вас их много! — непритворно восхищается Васильева, но я слышу в ее голосе привычный сарказм. Так, сейчас что-то будет.

— А я вот слышала, что хорошо, когда много парных карт, да? Или одной масти, верно? — встревает в игру будущая жена Садальского, и я сжимаю зубы, скриплю ими. — Вот как тут, одни сердечки? Это же хорошо?

Мирослава Николаевна обводит всех мужчин невинными глазками, хлопает ресницами.

— Ёп. Я пас, — снова скидывает карты Борис, а я скидываю свои и забираю кучку фишек себе.

— В смысле?! — рычит Борис.

— У меня две пары было, — выдаю Боре.

— Так у него же… — он смотрит на довольного Вражина.

— Ой, я, кажется, ошиблась, — закрывает свой рот ладошкой Люба. — Тут не шестерки все были, а девяточка затесалась.

— А вот у меня семерки были, все четыре, — поясняю я.

Заказываем еще выпивку и коктейль девочкам, заслужили. Не знаю, что за игру они ведут, но в этой партии они сделали Борю, даже не зная об этом.

Следующую партию ведем осторожно, даже девочки притихли, ставки такие, что переглядываемся с Садальским и Вражиным. Нет, я знал, что Гаврилов будет поднимать, и мы были к этому готовы. Но сейчас в центре стола на кону довольно большая кучка фишек и сумма тоже.

Смотрю свои карты и поднимаю взгляд на Гаврилова. Тот тоже смотрит на меня.

— Рейз, — говорит Гаврилов, двигая стопку из черных фишек в центр.

— Ри-рейз, — тут же подхватывает Борис.

Чувствую, что эти двое явно сговорились. Или там мелкая комбинация и берут на слабо, или… Черт!

— Каре, — еле слышно произносит у моего уха Васильева, и я впираюсь в свои карты. От ее голоса у меня волосы под рубашкой поднимаются, точнее, от волнения.

Это что сейчас было? Она подсказала мне карты Бориса или что? Неужели она разбирается в покере?! Бросаю короткий глаз на Садальского, что сидит с невозмутимым видом и даже не смотрит на меня. Значит, у него там ерунда мелкая. Вражин поправляет воротник своей рубашки, ага, у того все прилично. Мельком подсчитываю примерный банк и офигеваю, так крупно мы еще не играли.

Что же делать? Если подсказка Васильевой была, то я могу рискнуть. Мне не хватает одной карты до подвига. Или пасовать?

— Колл, — выдаю я, пододвигая со своей стороны стопку черных фишек, вижу, как у Садальского дернулся глаз. Ну что же, проиграем, так и ладно. Больше сюда ни ногой.

Уравниваем ставки. Открываемся.

— Каре, — довольно улыбается Борис.

— Пара, — морщится Вражин.

— Флеш-рояль, — выдвигаю я свои карты.

— Сука, — вырывается из Гаврилова.

— Черт! — хмурится Борисов, а я получаю все фишки из центра.

— Еще? — предлагает Вражин, за что получает злые взгляды от Гаврилова и Бориса.

— Пожалуй, на сегодня все, — встаю из-за стола. — Нужно девочек покормить.

Глава 24

— Нужно девочек покормить, — передразниваю Казарина, когда он ведет меня в ресторан на втором этаже, где уже заказан столик, как нам сказали.

Остальные идут за нами. Садальский, как всегда, ругается со своей Мирославой. Вражин бурно радуется выигрышу, обсуждая его с Любой.

— Да если бы не мы… — начинает Мира. — Продули бы.

— Можно подумать, вы что-то сделали, — фыркает Казарин, а мы с девочками встаем как вкопанные. — Что?!

Смотрит на нас удивленно.

— Получается, что вы выиграли без нашей помощи? — злобно произносит Мирка, а я поддакиваю:

— Да!

— Да вы больше мешали! — заводится Казарин.

— Ах вот как! — Люба вырывает свою руку из руки Вражина и отталкивает его от себя. Хотя как отталкивает, так, упирается ладошкой в грудь. Эту чернобровую махину еще попробуй оттолкни. Но обаятельный гад, тут не отнять.

— Пойдем-ка мы за другой столик, — выдает Мира, подхватывая нас с Любой за талию и тянет в другую сторону.

Замечаю в глубине ресторана компанию Гаврилова, хочу отказаться, но иду, высоко задрав голову. Нас послали, мы и пошли.

— Вот и идите! — кричит нам в след Казарин. — Больно надо!

Гаврилов и его команда машут нам приветственно руками. Вот мужчины, хотя бы знают, как с женщинами себя вести. Тут вам сразу и шампанское, и стульчики нашлись, и улыбочки, а эти пусть сидят втроем и на нас смотрят.

— Или по коктейлю? — улыбается Гаврилов, наливая мне в фужер шампанское.

— И по коктейлю, — соглашается за нас троих Мира.

С соседнего стола на нас идет буквально аура возмущенности. Вражин Юра, Садальский Даниил смотрят еще ничего так, обиженно, а вот Казарин, видимо, полыхает злостью.

— Если такие девочки, как вы, приносят удачу, то приглашаем вас в нашу команду в следующую субботу, — гнет свои сладкие речи Гаврилов.

— Мы не можем, — тут же отвечает Люба. — У нас патриархат и монархия.

— В каком смысле? - хмурится Борис.

— В таком, что господин Казарин взял нас в рабство, — смеется Мирка, отпивая нечто голубое из высокого бокала.

— Так и бегите от него! — возмущается Гаврилов. — Хотите я таких красавиц к себе на работу возьму?

— А у вас что? Школа, лицей? — интересуется Люба.

— Сеть автозаправок у него, — ворчит Борис.

— И что? Там тоже люди работают, — обиженно произносит Гаврилов, подзывая официанта.

Заказывает нам еще коктейли и просит принести всем меню. Правильно, одним алкоголем сыт не будешь.

— Вот вы кто в гимназии, например? — интересуется Гаврилов у Миры.

— Учитель математики, — охотно отвечает та, допивая коктейль, и тянется к следующему.

— Шшш, — торможу ее, вижу, как подруга обиженно дует губы.

— А вы? — вопрос к нам с Любой.

Отвечаем, а Борис смеется.

— По профессии будете работать. Одна на кассе на заправке, вторая шланг подавать.

— Фу, — кидает в него салфеткой Мирка. — Противный какой.

— Он не противный, просто развелся недавно. Ты, Боря, не обижай девушек. Бери пример с Юрки Вражина. Бывшая жена хапнула при разводе пару миллионов, а тот ничего, веселится.

— Юра в разводе? — почему-то интересуется Люба, а мы с Миркой переглядываемся. С чего бы это?

— Ага, там такой развод был, что весь интернет потешался. Юрок женился на модели, та, не будь дурой, сразу ребенка заделала, а потом на развод подала. Отсудила кучу бабла, оставила дочь и уехала вроде как в Италию.

— У Юры дочка есть? Маленькая? — продолжает Люба, а я толкаю ее локтем в бок. — Что? Мне интересно, — ворчит Люба.

— А Садальский? Тоже женат? — как бы между прочим спрашивает Мирка.

— Нет, Даниил с Богданом упертые холостяки, ни жен, ни детей, — смеется Гаврилов, а мы снова переглядываемся.

— А вы? Насколько я знаю, в клуб пускают только холостяков, — снова спрашивает Мира.

— Я женат, но условно, — поднимает указательный палец вверх Гаврилов. — Мы живем вместе с женой, но каждый сам по себе.

— Все так говорят, — фыркает Люба. — А почему вас сюда пускают?

— Всё просто, один из владельцев клуба мой давний друг, — смеется Гаврилов.

— Везде коррупция, взятки и блат, — кивает Мирка, и все смеемся.

Поглядываю на столик, где сидят Казарин, Садальский и Вражин. О чем-то спорят. Видимо, кому-то не по душе, что мы сидим с их противниками по игре. Но они сами виноваты, прежде всего Казарин. Это он вечно против нас.

Приносят закуски, горячее, и я уже отпускаю ситуацию. А что, компания приятная, если бы не Борис, что поглядывает на нас, как на лазутчиков во вражеский тыл. Мне кажется, что он один не рад, что мы сидим за одним столиком с ним, или злится за проигрыш.

— Вы сами в покер умеете играть? — спрашивает нас Гаврилов, а мы хором втроем отвечаем:

— Нет.

— Ну что вы!

— Мы приличные девочки.

Ага, как же. Знали бы они, как часто мы с девчонками устраиваем партию в покер у Мирки дома. Меня в свое время научил мой муж, даже брал на пару покерных вечеров со своими друзьями. Но Дима совсем не умел проигрывать и, если мне удавалось выиграть, долго дулся на меня, обвиняя в бесчувственности и эгоизме.