— Эх, красных трусов нет, — вздыхает она и смотрит почему-то на хрустальную люстру в зале.

— А они-то зачем? — тоже смотрю на сверкающие хрустальные сосульки.

— Надо на люстру повесить, — кивает мама и снова убегает уже в спальню.

Возвращается через пару минут, накидывает на люстру какую-то красную тряпку и бежит к входной двери, куда только что позвонили.

Встаю и иду за ней, пока мама приветствует какого-то странного вида тетку. Явно в кудрявом черном парике длиной до талии, глаза густо подведены черной краской, губы полные, красные. На руках золотые браслеты и перстни на пальцах.

— Вот, Ира, познакомься, — представляет нас счастливая на вид мама. — Это моя подруга Изабелла. Она специально пришла сюда, чтобы провести обряд.

— К-какой еще обряд? — начинаю заикаться я.

— Не волнуйся, снимем с тебя сейчас венец безбрачия, и через месяц найдешь себе нового мужа, лучше и красивее.

Черноволосая ведьма улыбается, мама вместе с ней, а я отступаю внутрь квартиры. Да ну на фиг ваши обряды!

Глава 10

— Ты чего молчишь всё утро? — спрашивает меня Мирка, когда мы на следующий день едем вместе на работу в ее машине. — Вчера пришла какая-то загадочная, сегодня слова не вытянешь…

— Мирка, с меня, кажется, порчу сняли, — печально вздыхаю я.

— Чего сделали? — удивляется подруга.

— Порчу сняли.

— И что теперь? — осторожно спрашивает она, забывая смотреть на дорогу.

— Мира!

— А!

Визг тормозов, мы с Миркой почти повисаем на ремнях безопасности. Так затормозили, что чуть из машины не вылетели. Были бы не пристегнутыми, точно бы лбами пробили лобовое стекло. Но не это страшно, а то, что напротив капота стоит Казарин, которого мы опять чуть не сбили. Только уже его, а не машину.

— Я, кажется, описалась, — пищит Мирка, а я по обыкновению начинаю сползать под руль, которого с моей стороны нет.

Моя дверь распахивается от рывка рукой, и, как обычно, Казарин вытаскивает меня за локоть из машины. Хочу сказать, что я вообще-то не за рулем, но куда там.

— Вот! — указывает Казарин куда-то вниз пальцем. — Я не буду говорить про мою жизнь, которая для меня бесценна. Но позвольте узнать, в чем виноваты мои ботинки и кто вам меня заказал?

Машинально смотрю, куда он указывает, и вначале не понимаю, что ему нужно, но потом разглядываю на самом носке блестящих черных ботинок протектор от шины. То есть мы затормозили, наехав на носок ботинка Казарина? Какой кошмар!

— Но вы живы, — выдаю я, прежде чем успеваю подумать.

— Богдан Владимирович — это я, — выдыхает Мирка позади меня.

— Очень приятно, тезками будем, — хмурится Казарин. — Так что, Васильева, кто вам заказал мою смерть, вы второй раз на меня покушаетесь?

— Вы не поняли, Богдан Владимирович, это я на вас чуть не наехала, — признается Мирка.

— Слава богу, а то я подумал, что Васильева вами всеми как-то управляет, силой своей мысли, — рычит Казарин. — Одна плюется от ее мысли, как верблюд, вторая машиной давит… Что еще ждать? Признаваться будем?

— Да в чем? — наконец оживаю я. — Нет у меня никакого приказа, чтобы вас умертвить. Да бред какой, и пришло же такое в голову! Нужны вы мне двадцать раз, чтобы вас машиной давить.

— Знаете, Васильева, за деньги можно сейчас всё купить, — продолжает рычать Казарин.

— Будем считать, что я неудачный киллер, — соглашаюсь с Казариным. — Бог троицу любит. — К чему-то добавляю я, видя, как вспыхивает дьявольский огонь в глазах директора.

Вырываю свой локоть у Казарина и иду к машине. Демонстративно сажусь и хлопаю дверью. Вижу, как Мирка что-то объясняет нашему директору, размахивает руками. Да так все проникновенно, что Казарин несколько раз бросает в мою сторону заинтересованный взгляд. Хотя какой может быть заинтересованный взгляд из-под хмурых бровей?

— Фух, кажется, отмазались, — возвращается в машину Мирка и паркуется на свободное место для преподавательского состава.

— И что ты ему сказала? — настороженно спрашиваю я.

— Что тебя бросил муж ради беременной секретарши и поэтому ты такая… Никакая! — поворачивается ко мне сияя улыбкой Мира.

— Значит, то, что была за рулем ты и чуть не задавила Казарина, виновата я, которую бросил муж?

— Ну да, а что? — непонимающе смотрит на меня подруга.

— Какой идиотизм, — сердито фыркаю я и вылезаю из машины, хлопая дверью. — Тебе не кажется, что мои личные проблемы не нужно выносить на всю гимназию?

— А я и не выносила, — обижается Мирка. — Я только Казарину объяснить, чего ты такая нервная… Может это сама судьба его вечно под твои колеса толкает!

— Да я не нервная! В данном случае это твои колеса были! — кричу ей, а Мирка покручивает пальцем у виска. — Капец!

— Тем более Казарин точно никому не скажет… — кричит мне вслед Мирка, пока я иду в свой кабинет, что находится рядом с актовым залом.

— Ирочка, здравствуй, милая, — ловит меня в коридоре наша учитель английского и французского языка, Олеся Викторовна. — Слышала, очень сочувствую, но ничего. Мы все через это прошли. Ты держись. Главное, не позволяй этому гаду спокойно жить. Постоянно звони ему, говори, какой он скотина, требуй на детей алименты, говори, вам кушать и носить нечего. Пусть тоже не живет спокойно…

— Это вы о чем сейчас, Олеся Викторовна?

Смотрю на эту женщину в возрасте сорока восьми лет. На ней костюм с юбкой изумрудного цвета, розовый платочек и блузка. Большие золотые серьги в ушах и кольца на руках. Губы надуты так, что их с грудью видно первыми из-за угла, когда Олеся идет. Знаю, что пару лет назад у нее был развод со скандалом, с дележкой детей, имущества.

— Но у меня нет детей…

— Это хорошо, но нервы помотать надо, — тут же перенастраивается англичанка.

— Хорошо, спасибо за совет. А откуда вы узнали? — я сейчас пойду и убью Казарина! Хотя ну не мог он за пять минут рассказать всем, особенно Олесе!

— Все уже знают, — «успокаивает» меня Олеся Викторовна. — Мы один коллектив, должны помогать друг другу. Если что, я всегда рада помочь советом или просто компанией.

— Спасибо, ага, ага… — кое-как отделываюсь от англичанки и убегаю в свой кабинет, закрываю дверь на ключ.

Ну отлично, все теперь знают, что мой муж так со мной поступил. Если честно, даже обидно стало. Ну зачем мои подруги рассказали всё? Ведь знали же, что мне неприятно будет! Теперь все будут меня жалеть, вопросы задавать, а втихаря посмеиваться… Ужас! Или не они рассказали? Тогда кто?!

Глава 11

— Богдан, ты помнишь, что в субботу у нас заседание клуба? — Звонок Садальского застал меня за делами, в которые я пытался погрузиться без малого час.

Из головы не выходила сцена на парковке. Я мысленно уже попрощался со своей жизнью, когда на меня летел черный и блестящий внедорожник. Пренеприятное ощущение, надо сказать. Так и представил себя размазанным по асфальту, который наш дворник даже зимой вычищал до сухости. Лежу такой в новом темно-сером костюме, черной рубашке и блестящих ботинках с мозгами навыверт.

А всё виновата снова Васильева. Когда она за рулем или рядом с подругами, моя жизнь постоянно в опасности в последнее время. Теперь еще и с нервным срывом, как мне объяснила ее подруга Мирослава Николаевна. Так и сказала: «Вы не обращайте на Ирину внимания, сейчас время такое, нервы ни к черту. Пару недель пройдет, и успокоится». То есть я, директор престижной и дорогой гимназии, должен держать у себя на работе какую-то неврастеничку?! Если кто из родителей учащихся узнает, мне крышка.

— Конечно, помню, — откладывая золотую ручку и расстёгиваю верхнюю пуговицу на рубашке. Терпеть не могу галстуки и всё, что стягивает горло.

— За тобой заехать? — предлагает Даниил, зная, что вчера я отогнал свой «Ягуар» на сервис.

— Заезжай, я, правда, хотел водителя вызвать, но с тобой веселее будет, — соглашаюсь с Даниилом. — В субботу у нас партия века?