Около двери в квартиру я встала как вкопанная с ключами в руках, не решаясь открыть замок.

— Ты чего? — удивились подруги.

— А если там она? — испуганно пропищала я.

Вчера как-то мне все казалось более нормальным, чем сегодня, а сейчас вдруг испугалась.

— И что? Пусть только пикнет, — вытянула связку ключей у меня из рук Мирка. — За мной!

И мы ввалились в квартиру, замерев в прихожей нерешительной кучкой. Везде были раскиданы розы, лепестки, бутоны. Весь коридор цветочной дорожкой уходил прямо в нашу спальню с Димой.

— Ничего себе, оргии у них тут, — усмехнулась Люба. — Не успела жена уйти, а день святого Валентина на пороге, так сказать.

— Думаешь, она здесь? — шепотом произнесла я, нервно оглядываясь по сторонам.

— Если бессмертная, то да, — кивнула Мирка. — А ты чего испугалась? Это твой дом, можешь делать что хочешь. Собирай вещи и валим отсюда.

Прохожу, осторожно ступая по цветам в спальню, где вижу мужа, который спит словно ангелочек, подложив ладошку под щечку и пуская слюнки. Спит один.

— Надо разбудить, — предлагаю я.

— О, обязательно, — радуется Люба и с размаху опускает на Диму подушку, что стянула с кровати. — Я еще сейчас и сверху сяду.

Лезет натуральным образом на кровать и усаживается на подушку, под которой голова моего мужа.

— Сдурела, что ли? — тащу ее на себя. — Еще уголовки нам не хватало!

— Ээ, что происходит, мать вашу?! — выныривает из-под подушки Дима и сонными глазами осматривает нашу делегацию.

Видит меня, и его лицо расцветает.

— Иришечка, маленькая моя, я тут цветы для тебя раскидал…

Выбирается из-под одеяла и встает с кровати. Подруги зависают на идеальном теле моего мужа, загорелое, накачанное.

— Гадость какая, — первой отмирает Люба, не сводя взгляда с Димы.

— Не говори, — соглашается с ней Мирка, оглядывая кубики на животе у мужа и белые труселя.

— Иришечка, родная моя, — тянет свои лапищи ко мне муж. — Прости дурака заблудшего. Больше никогда, ни с кем, ни разу, вот те крест!

И натуральным образом крестится, только через левое плечо. Н-да, акт номер два, выход Димы.

Глава 9

— Где твой чемодан? — идет к большому шкафу-купе Мира. — Этот… Пусть говорит что хочет, мы его не слушаем.

А я хватаю на руки кота, который вышел встречать меня и орет от счастья.

Мира открывает шкаф и извлекает оттуда большой белый чемодан, черный остается там. Когда-то мы с Димой купили для себя два чемодана, черный и белый, инь и янь, так сказать. Вот теперь пришло время наши чемоданы разлучить, нарушить эту гармонию.

Подхожу к комоду и выдвигаю ящик с нижним бельем, достаю кофр со своими трусиками.

— Никуда ты не пойдешь, — рычит Дима, хватая сверху розовые кружевные стринги.

Перехватываю одной рукой у него трусы, тянем друг к другу.

— Да и носи на здоровье! — отпускаю труселя со своей стороны, натянув резинку, что больно бьет мужа по пальцам.

— Иришка, ты можешь выгнать из дома своих фурий и дать нам возможность пообщаться наедине? — злится муж. — И кота я не отдам, он наш, общий!

Тянется к коту, а я шиплю на него, прижимая к себе Барса.

— Ага, сейчас, — кивает Мирка, снимая с вешалок мои платья, костюмы. — Мы ее с тобой не оставим ни на минуту!

— Правильно, потому что боитесь, что вернется ко мне, — самодовольно улыбается Дима.

— Нет, боимся, что сковородкой тебя треснет, а нам потом отчитываться, — фыркает Мирка.

— Иришка, ну в самом деле, ты что, из-за одного раза всю нашу счастливую семейную жизнь решила разрушить? — завывает Дима, накидывая на себя футболку и домашние спортивные штаны.

— Где раз, там и два, — добавляет Люба, помогая Мире. — А что, у тебя вещей меньше, чем у него? — возмущается подруга.

— Крохобор! — злится на Диму Мирка.

— Да отстаньте вы, — ругается муж и берет меня под локоть, уводит из спальни. — Я не дам тебе развод. И кота.

— А тебя никто и не спрашивает, — огрызаюсь я, вырывая у него свою руку. — Раньше нужно было думать.

Сую кота в переноску, вручаю Любе.

— Ну оступился, бывает, — тут же делает виноватый вид муж. — Неужели вот так сразу наказывать человека?

— Дело не в этом, я жить с тобой больше не смогу. Мне противно, — признаюсь ему, сгребая с тумбочки в прихожей свои мелочи из вазочки: заколки, бижутерию из шкатулки. Иду в ванную за косметикой. Дима за мной хвостом ходит.

Снимаю с вешалки свой розовый махровый халат, он тянет к себе. Вынимаю из ящика баночки в корзиночке, вырывает из рук.

— Да подавись, — отдаю ему еще и свои духи. — Пользуйся!

— Ну Ириш… — притворно хнычет он.

— Так, девочки, пошли отсюда, — кричу подругам, которые там увлеклись в спальне. Вижу, уже шторы снимают, мои любимые цвета пудры. — Не даст он нам спокойно собраться, вернусь завтра, пока на работе будет.

— Я не уйду на работу! — выдает Дима, а я только обреченно вздыхаю. Не уйдет он, как же. Когда-нибудь уйдет. — И куда ты поедешь?

— А тебе какая разница? — удивляюсь я, пока девочки тащат меня на выход вместе с чемоданом, сумкой и переноской, в которой истошно орет Барс.

— Я приду, слышишь, верну тебя! — кричит Дима мне вслед, а я захлопываю дверь перед его носом. — Даже Барс не хочет уходить!

— Ладно, что не собрали, потом заберу, — говорю девчонкам, и мы спускаемся к машине.

Не успеваем дойти, как следом бежит Димочка.

— Я помогу! — пытается отобрать у Любы с Мирой чемодан.

— А по лбу не хочешь? — рычат подруги.

— Дима, оставь меня в покое! — кричу на мужа, и тот отпускает ручку чемодана, отчего подруг отбрасывает на метр назад.

— Хорошо, я дам тебе два дня, нет, три, чтобы ты пришла в себя и вернулась, — с пафосом заявляет Дима, пытаясь затянуть на себе мой розовый халат, в котором выскочил из дома.

Вообще вид у него комичный, халат, что ему даже на плечи не налез, тапочки на босу ногу.

— Если через три дня не вернешься, я приму меры.

— Это какие такие меры? — смеется Мирка. — В черный список ее номер телефона поставишь?

— Вот и узнаете, какие, — отвечает Дима и, взмахнув поясом от халата, направляется к дому.

— Какой гад, — выдыхает облегченно Люба. — Куда теперь?

— Мне к родителям надо, а потом приеду. Чемодан и сумку заберете, кота тоже? — спрашиваю подруг.

— Конечно, буду ждать у себя дома. Садитесь, — открывает машину Мира. — Довезу тебя.

— Ну уж нет, я лучше на такси, — пячусь от ее гоночного внедорожника.

Мирка пожимает плечами и садится за руль. Люба потопталась, перекрестилась и села с ней рядом. Уезжают, машут мне на прощание, а я вызываю такси и еду к родителям. Надо с ними поговорить, я сама удивляюсь, как мама мне еще не начала названивать с утра.

Дома у родителей я думала будет траур, но оказалось, что показалось. Мама улыбается, носится по квартире, не зная, куда меня усадить.

— Вот так, садись, тут свет из окна красиво падает, — предлагает мне сесть в кресло.

— Зачем, мам? — морщусь я, но лучше сделаю, как она хочет. Может, у нее сегодня так по фэн-шую должно быть.

Мама последнее время увлеклась этим направлением, и теперь чихнуть нельзя без особого значения этого действия.

— А папа где? — спрашиваю я, оглядывая комнату родителей.

Затем кидаю встревоженный взгляд на маму, что бегает из кухни в зал в красивом голубом платье, на голове прическа.

— А, в гараже с соседом, — отмахивается та.

Ставит на стол большую толстую свечу в стакане, раскладывает какие-то амулеты вокруг.

— Мам, ты меня пугаешь, — оглядываю всю эту бутафорию.

— Ничего, потерпи немного, — набегу улыбается мама.

Ставит на стол мою детскую фотографию в рамочке, рядом уже взрослую с выпускного в школе. Затем появляется тарелка с какой-то кашей и изюмом.

— Мам, если не объяснишь, что происходит, я сейчас уйду, — угрожаю родительнице, но та меня словно не слышит.